Лидия Рождественская - писатель

— Закрой наши кредиты, мы же одна семья! Тут всего триста сорок тысяч с процентами. У тебя на накопительном счёте лежит больше, Артём вчера проговорился! Геннадий Борисович широким жестом разложил перед моей тарелкой веер помятых розовых и жёлтых бланков с печатями микрофинансовых контор. Я аккуратно отложила вилку на край салфетки и посмотрела сначала на свёкра, а потом на мужа. Артём сидел у окна, втянув голову в плечи, и старательно размешивал сахар в давно остывшем чае. — Артём, о каком моём счёте ты рассказывал отцу? — Оля, ну папа спросил, есть ли у нас запас на чёрный день, — глухо отозвался муж, не поднимая глаз. — Я и упомянул про вклад, который мы на Полину открывали. Там же триста шестьдесят тысяч. — Это целевой вклад на оплату второго курса медицинского колледжа и установку брекетов нашей дочери. Срок платежа по договору — пятнадцатое августа. — До августа ещё сто раз накопите! — отмахнулся Геннадий Борисович, откидываясь на спинку табурета. — Мы с матерью приняли семейное

— Этот участок суд разделит пополам! Можешь сразу забирать свои горшки с цветами, Света, мы с покупателем уже о задатке договорились! Роман стоял посреди моей мощёной дорожки в Сосновке, широко расставив ноги и самодовольно помахивая ключами от старого навесного замка, который он утром зачем-то срезал с боковой калитки. Рядом с ним, брезгливо обходя кусты крыжовника на тонких каблуках, прохаживалась его новая пассия Альбина в белом спортивном костюме. У ворот возле чёрного внедорожника нетерпеливо поглядывал на часы солидный мужчина лет пятидесяти. Я поставила садовую лейку на ступеньку крыльца, вытерла руки салфеткой и спокойно посмотрела на бывшего мужа. С момента нашего официального развода в районном ЗАГСе прошло ровно два месяца. — Рома, каким образом ты собираешься делить через суд и тем более продавать участок, к которому не имеешь ни малейшего отношения? Бывший муж снисходительно хмыкнул и обернулся к Альбине, словно приглашая её полюбоваться на мою наивность. Он явно чувствова

— Баба не может быть начальником цеха, откажись! Ты меня перед всеми мужиками на участке опозорить решила?! Павел с размаху бросил свою рабочую кепку на комод в прихожей и шагнул за мной на кухню. Я спокойно повесила плащ в шкаф, вымыла руки и поставила на стол папку с технологическими картами механосборочного цеха №3, которые принесла с завода. — Паша, приказ главного инженера Громова уже подписан. С завтрашнего утра я официально принимаю третий цех. Муж нервно дёрнул молнию на своей серой ветровке и опёрся обеими ладонями о край кухонного стола. За двенадцать лет нашей жизни и десять лет работы на одном машиностроительном заводе он привык, что моя должность старшего мастера — это тихая бумажная работа с чертежами и нарядами, которая никак не задевает его смену фрезеровщиков. — Мало ли что Громов подписал! Это моё семейное решение: завтра к восьми пойдёшь в заводоуправление и напишешь самоотвод! По-человечески прошу, не позорь меня! Я фрезеровщик пятого разряда, двадцать лет у станка,

— Дом мы на прошлой неделе отписали Вадиму, а сами будем жить у тебя! Папа, не стой на лестнице, заноси коробки с рассадой и мультиварку, пока лифт не уехал! Мама объявила это прямо с порога и решительно задвинула в мою узкую прихожую два огромных клетчатых баула. Отец, тяжело пыхтя, втащил следом картонную коробку с рассадой томатов и пузатый чемодан на колёсиках. За пять секунд моя маленькая прихожая оказалась забита так, что невозможно было закрыть входную дверь. Я стояла у обувницы с домашним полотенцем в руках, только что вернувшись после второй смены в детском саду «Родничок», и смотрела на родителей, не веря собственным ушам. — Подождите, — я выставила ладонь вперёд, преграждая маме путь в единственную комнату. — Куда вы заносите вещи? Что значит «дом отписали Вадиму, а жить будем у тебя»? Раиса Львовна сняла берет, повесила его на мой крючок поверх плаща и по-хозяйски заглянула через моё плечо в гостиную. В её движениях не было ни тени сомнения — она приехала не просить, а всел

— Гараж отдашь племяннику, ему нужнее! Кирюша на прошлой неделе краскопульт и компрессор купил, будет бампера и крылья людям рихтовать. А твой бокс в «Моторе» всё равно пустой стоит! Тётка Валентина без приглашения прошла из прихожей прямо на мою кухню и поставила на табурет тяжёлую хозяйственную сумку. Я только час назад спустилась из кабины башенного крана после восьмичасовой смены на стройплощадке микрорайона. Плечи ещё гудели от напряжения, а на плите тихо булькал куриный бульон. Я вытерла руки полотенцем и спокойно посмотрела на старшую сестру матери. — Здравствуйте, тётя Валя. Во-первых, мой бокс в ГСК «Мотор» не пустой — там лежат мои инструменты, зимняя резина и стеллажи. А во-вторых, с какой стати я должна отдавать Кириллу свою собственность? Валентина Фёдоровна грузно уселась за стол, расстегнула верхнюю пуговицу жакета и обвела кухню хозяйским взглядом. Возражения младших родственников она с молодости воспринимала как досадное недоразумение. — Ты мне зубы своими стеллажами н

— Твоё место в отделе кадров займёт моя племянница! Я сегодня после обеда уже переговорил с Вадимом Игоревичем, так что в понедельник напишешь заявление о переводе в архив по собственному желанию! Сергей самодовольно хмыкнул, намазывая горчицу на кусок домашнего студня, и посмотрел на меня через стол так, словно сообщал о великом одолжении. Я остановила руку с чайником над заварочным фарфоровым носиком и внимательно посмотрела на мужа. — Сережа, ты сейчас серьёзно? Какой архив и какая ещё племянница на моём месте старшего инспектора отдела кадров? Муж отложил нож, неторопливо прожевал и откинулся на спинку стула. Должность заведующего хозяйственной частью нашего приборостроительного завода «Точприбор» и регулярные субботние поездки на рыбалку с заместителем директора по общим вопросам Вадимом Игоревичем Куницыным в последнее время явно вскружили ему голову. — Алина, дочка сестры моей Ларисы! Это наше семейное решение, Вера, по-человечески тебя прошу: уступи дорогу молодым! Девочке двад

— Твоя дача всё лето будет в нашем распоряжении! — заявила Жанна с порога сестринской и поставила на край моего рабочего стола пакет с черешней. — Мы с Денисом чемоданы упаковали, детей забрали. Завтра с утра заезжаем в «Берёзовую рощу» до конца августа. Я оторвала взгляд от графика дежурств хирургического отделения и медленно сняла очки. Пятница, шестнадцать сорок. Позади были две сложные перевязки, приём аптечного склада и четыре часа сверки журналов учёта. Через три дня у меня наконец-то начинался законный месячный отпуск, который я полгода планировала провести в тишине на своих шести сотках. — Жанна, ты ничего не перепутала? — ровно спросила я, отодвигая пакет. — С чего ты взяла, что моя дача свободна? — Лена, ну не начинай! — младшая сестра взмахнула рукой и опустилась на стул для посетителей. — Это наше общее семейное решение, мы с мамой вчера всё обсудили! Ты же сильная, одна живёшь, а у нас Максим и Лера. Приедешь по выходным, переночуешь на веранде — по-человечески прошу, не у

— Купи брату уголь на зиму, у тебя же пенсия северная! — голос матери в трубке звенел так, будто она стояла посреди моей прихожей. — Четыре тонны надо, Тома. Глеб обещал к обеду привезти. Я переложила телефон в левую руку и посмотрела на раскрытую вкладку ноутбука. На экране висела карточка заказа: прямая овчинная дублёнка тёмно-оливкового цвета, воротник на глухой застёжке, длина чуть ниже колена. Сорок две тысячи рублей. Я откладывала на неё с августа, аккуратно рассчитывая бюджет после переезда из Воркуты в наш пригородный посёлок под Ярославлем. — Мама, у Стаса две руки и своя голова на плечах, — спокойно откликнулась я. — Ему сорок шесть лет. Почему уголь должна покупать я? — Опять ты за своё! — Зоя Карповна мгновенно взяла высокую ноту. — На пилораме расчёт задержали, а ночами уже минус семь! Ты с газовым котлом в тепле сидишь, а родной брат мёрзнуть должен? — На пилораме расчёт выдали в прошлую пятницу. Я вчера встречала жену мастера у аптеки. В трубке на секунду повисла тяжёлая

— Никакой экспедиции, завтра красишь забор! Пётр поставил две банки на пол прихожей. Одна ударилась о вторую, металлическая ручка звякнула. К моему чемодану он придвинул свёрнутую рабочую куртку. Я стояла на коленях перед открытой сумкой и укладывала тёплые носки между коробками с оборудованием. — Завтра я уезжаю в Мурманск. — Знаю. Поэтому сейчас говорю. Ты никуда не едешь, пока не закончим. — Что закончим? — Забор у заказчика. Напарник слился, я один не успеваю. Ты пройдёшь кистью углы, я валиком. Два дня, и всё. До отхода ледокола оставалось трое суток. Место в научной группе я получила ещё зимой. Пётр видел список вещей, помогал достать чемодан с антресолей и каждую неделю спрашивал, когда я «уже наплаваюсь». Я не думала, что дата до сих пор для него необязательная. Однажды я уже сдала билет после трёх вечеров его молчания: ему не хотелось оставаться одному. На следующий день он разговаривал со мной как обычно, а я ещё неделю обходила стороной рабочую почту. Ещё один выезд отменяла

— Твои чертежи я продам китайцам, молчи! Виктор прижал ладонью папку так, что край выдвинулся за стол. Из неё торчал лист с моим старым адресом — ещё до переезда. Я протянула руку. — Отдай. — Алла, я покупателя нашёл. Тебе что ещё надо? Ты год со своей железкой сидишь, всё считаешь. Люди готовы платить. — Какие люди и за что? Он отвёл папку от меня. — За документацию. За производство. Не надо сейчас лекцию, я сам в торговле двадцать лет. В торговле Виктор действительно был давно: закупал небольшие партии бытовых товаров и перепродавал магазинам. На прошлой неделе продал кухонные сушилки, на позапрошлой — автомобильные держатели. Теперь решил, что мой инструмент можно продать так же. На столе между нами лежал серый металлический образец. Я придумала его для точной установки небольших деталей под сверление: упор переставлялся без полного разбора крепления. С виду ничего впечатляющего. Работающий образец я переделывала шесть раз. Патент на полезную модель был оформлен на меня. Я сама рабо