​«Открывай подсобку», — бросила заведующая, не зная, кого охранник спрятал там в три часа ночи
— Стой! Куда пошёл? А ну-ка повернись! — негромкий, но гулкий бас Виктора перекрыл треск холодильников и тихое шипение кофемашины. В ночном супермаркете на окраине города в три часа ночи было пусто и сонно. Под белёсым светом ламп пахло свежей выпечкой, остывшим асфальтом с улицы и влажной тряпкой уборщицы. Худенький парень — на вид лет семнадцати, хотя в куртке не по сезону, с мокрыми кедами и ввалившимися щеками — замер у стеллажа с хлебом, прижав к животу тёплый пакет с обычной нарезной булкой. — Дядь, я… я не хотел, — голос у него сорвался, дрогнул, словно он уже неделю не говорил вслух. — Я сейчас заплачу, честное слово, только… — Стоять на месте, говорю! — Виктор подошёл тяжёлым, привычным шагом, но без злости — скорее с той настороженной выучкой человека, который за шесть лет на ночных сменах перевидал всякое. — Куда суёшь? Чек где? — Нет чека… Я не пробивал. Виктор вздохнул, прислонился спиной к стеллажу с консервами и молча уставился на подростка. «Ну вот, начинается, — подум
​«Открывай подсобку», — бросила заведующая, не зная, кого охранник спрятал там в три часа ночи​«Открывай подсобку», — бросила заведующая, не зная, кого охранник спрятал там в три часа ночи
Показать еще
  • Класс
​«Вы ведь знали, куда я ехала?» — с дрожью спросила пассажирка утром. Проводница промолчала, хотя пропустила её остановку не случайно
— Девушка, просыпайтесь, мы через десять минут Озёрную проезжаем! — тихо, но настойчиво произнесла Светлана, склонившись над боковым местом у самого титана. Молодая женщина в тёмном вязаном кардигане даже не шелохнулась. Она спала странно — словно провалилась в тяжёлый, свинцовый обморок, плотно прижав к груди потёртую дорожную сумку с облупившейся молнией. На откидном столике лежал свёрнутый клочок бумаги — билет до станции «Озёрная». Светлана осторожно коснулась её плеча. Девушка вздрогнула, приоткрыла покрасневшие, воспалённые от слёз глаза, посмотрела на проводницу пустым, ничего не выражающим взглядом и снова провалилась в сон. — Послушай, она сейчас просто рухнет плашмя, — подумала Светлана, вглядываясь в тёмные тени под глазами пассажирки. — Куда ей выходить? Там же даже фонаря нет, а на улице мороз. — Озёрная… — пробормотала девушка сквозь сон, и пальцы её судорожно сжали ремень сумки, словно кто-то пытался вырвать её из рук. — Не надо… Пожалуйста, не надо… — Кого «не надо»? —
​«Вы ведь знали, куда я ехала?» — с дрожью спросила пассажирка утром. Проводница промолчала, хотя пропустила её остановку не случайно​«Вы ведь знали, куда я ехала?» — с дрожью спросила пассажирка утром. Проводница промолчала, хотя пропустила её остановку не случайно
Показать еще
  • Класс
​Соседка по даче попросила подвезти до станции, но по дороге мы свернули совсем не туда. Она побледнела и крикнула: «Стой»»
— Марина, погоди секунду, не заводи! — резкий, скрипучий голос ударил прямо по ушам, едва дверца старенького «Форда» успела захлопнуться. Марина вздрогнула, опустила стекло и внутренне сжалась. У покосившейся деревянной калитки стояла Нина Петровна — соседка через два участка. — Здравствуйте, Нина Петровна, — вздохнула Марина, стараясь скрыть раздражение. — Что-то случилось? Я, честно говоря, очень спешу, хочу до пяти на трассу выскочить, пока дачники пробку не собрали. — Ты в город сейчас? Подбросишь до платформы? — бросила та сухо, даже не поздоровавшись. На ней был старый тёмно-синий плащ с потёртыми манжетами, а в сухих, узловатых пальцах она крепко сжимала тяжёлую хозяйственную сумку из плотного брезента. — У меня электричка через двадцать пять минут, а рейсовый автобус, как назло, на конечной заглох. Сентябрь в этом году выдался промозглым и серым, словно выцветшее старое пальто. Над дачными участками стелился горьковатый дым от сжигаемой ботвы, пахло мокрой хвоей, переспелой а
​Соседка по даче попросила подвезти до станции, но по дороге мы свернули совсем не туда. Она побледнела и крикнула: «Стой»»​Соседка по даче попросила подвезти до станции, но по дороге мы свернули совсем не туда. Она побледнела и крикнула: «Стой»»
Показать еще
  • Класс
70000054710568
​«А посуду мыть кто будет?». Свекровь зашла на кухню первого января и выдала такое, от чего у мужа отвисла челюсть
​— Лен, ты куда? — Максим замер посреди комнаты, с недоумением наблюдая, как жена решительно направляется в сторону спальни. ​— В кровать, любимый. А ты куда-то собираешься? — устало ответила она. ​— А посуда? Ты собираешься оставлять это всё на ночь? ​Праздник отгремел шумно, весело и утомительно. Гости разъехались час назад, в просторной квартире стояла умиротворенная тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника. В дальней комнате уже мирно посапывала свекровь — Татьяна Сергеевна умоталась на танцполе больше всех. Лена же добросовестно упаковала остатки салата по контейнерам, сгрудила гору тарелок и бокалов в раковину и мысленно поставила жирную точку. На сегодня её личный подвиг был окончен. Максим, однако, придерживался другого мнения. ​— Завтра утром всё помоем, — отмахнулась Лена, уже берясь за ручку двери. — Или помой сам, раз совесть не позволяет спать в грязи. ​— Лен, у нас вообще-то мама гостит, — в голосе мужа прорезалось искреннее раздражение. — Я даже представить боюсь е
​«А посуду мыть кто будет?». Свекровь зашла на кухню первого января и выдала такое, от чего у мужа отвисла челюсть​«А посуду мыть кто будет?». Свекровь зашла на кухню первого января и выдала такое, от чего у мужа отвисла челюсть
Показать еще
  • Класс
70000054710568
У меня маникюр, я с мусором не пойду», — гордо заявила невестка, а свекровь молча взяла в руки несмываемый маркер
— Ира, ты собираешься что-то делать с этим архитектурным сооружением у нашей двери или мы ждем, пока оно начнет самостоятельно передвигаться? Павел стоял в прихожей, держа в одной руке увесистый портфель из экокожи, а другой брезгливо приподнимал носок туфли, словно опасаясь задеть пластиковый пакет с бытовыми отходами, который уже третьи сутки украшал лестничную площадку. Ирина даже не повернулась от зеркала. Она заканчивала выводить идеальную стрелку на веках, затаив дыхание и чуть приоткрыв рот — в её Вселенной спешка при макияже приравнивалась к катастрофе регионального масштаба. — Ой, перестань драматурга из себя строить, — легко отмахнулась она, не отрывая взгляда от отражения. — Соседи — старые ханжи, вечно им всё не так. Выбросишь по дороге, когда в офис поедешь. Тебе что, сложно руки испачкать? — Мне? — Павел устало вздохнул, бросил ключи на тумбочку и прошел вглубь квартиры, чувствуя, как с самого утра наваливается тягучая усталость. — Я выхожу из дома в костюме за приличны
У меня маникюр, я с мусором не пойду», — гордо заявила невестка, а свекровь молча взяла в руки несмываемый маркерУ меня маникюр, я с мусором не пойду», — гордо заявила невестка, а свекровь молча взяла в руки несмываемый маркер
Показать еще
  • Класс
​«У вас забор на 18 сантиметров на нашу землю залез!». Смогут ли три листа дефицитного шифера стереть в порошок сорокалетнюю мужскую дружбу?
«Пал Палыч, ты мне эту «Антоновку» выруби к чёртовой матери! Она же мне всю клубнику в тени держит, солнца ягоде не хватает второй год!» – Георгий Николаевич стоял у неструганого штакетника, сжимая черенок садовой лопаты так, будто собирался не грядки перекапывать, а идти в штыковую атаку. Его выцветшая штормовка пахла сырым торфом, свежераспиленной сосной и папиросным дымом. Но сегодня в его прищуренных глазах не было того спокойного, почти братского тепла, с которым они с Павлом сорок лет делили один кульман в конструкторском бюро ленинградского НИИ. Павел Павлович медленно вынул изо рта потухший «Беломор», покрутил его в загрубевших пальцах и посмотрел на молодую яблоню. Саженец этот — редкий сорт «Коричное полосатое», вовсе не «Антоновка» — он привёз прошлой осенью из питомника под Лугой, отстояв в живой очереди три часа на пронизывающем ветру. Деревце только-только принялось, выбросило первые тугие почки, и тень от него ложилась на соседскую грядку разве что на закате, да и то
​«У вас забор на 18 сантиметров на нашу землю залез!». Смогут ли три листа дефицитного шифера стереть в порошок сорокалетнюю мужскую дружбу?​«У вас забор на 18 сантиметров на нашу землю залез!». Смогут ли три листа дефицитного шифера стереть в порошок сорокалетнюю мужскую дружбу?
Показать еще
  • Класс
​«Обещай, что не будешь меня искать, когда вернёмся домой».Как две недели в Ялте изменили жизнь ленинградки и хирурга из Сибири
— Наташа, прекрати смотреть на часы! В Ленинграде сейчас в девять вечера уже туманы над Фонтанкой и сырость за воротником, а у нас за окном бархатная ночь, пальмы и набережная полна гуляющих. Ты в отпуске, в конце концов! Расстегни ты этот проклятый воротник, вздохни полной грудью, — высокий загорелый мужчина в потрепанной джинсовой куртке легко качнул бокал с сухофруктовым крымским вином и улыбнулся краешком рта. Наталья Павловна, строгая заведующая плановым отделом крупного ленинградского треста, сдержанно качнула головой, но пуговицу на блузке все-таки расстегнула. Воздух ялтинского сентября действительно пах полынью, морем и перезрелым виноградом — густо, опьяняюще, совершенно не по-ленинградски. Здесь, в санатории «Красное знамя», где отдыхали по профсоюзным путевкам «серьезные люди», она казалась себе кем-то вроде шпионки на чужом празднике жизни. Ей было сорок, за плечами — пятнадцать лет безупречного брака с таким же тихим инженером, дочка-старшеклассница, дача в Сиверской и
​«Обещай, что не будешь меня искать, когда вернёмся домой».Как две недели в Ялте изменили жизнь ленинградки и хирурга из Сибири​«Обещай, что не будешь меня искать, когда вернёмся домой».Как две недели в Ялте изменили жизнь ленинградки и хирурга из Сибири
Показать еще
  • Класс
​«Ты в тайге никто, профессор!» Как столичный математик сбежал от идеальной жены в дикие сопки и порвал обратный билет
​ — Андрей, ради всего святого, прекратите мерить комнату шагами, у меня от этого скрипа паркета цифры на калькуляторе двоятся! — Лидия Васильевна с досадой отложила химический карандаш, которым выверяла матрицу интегральных уравнений, и устало потёрла отекшие за день пальцы. — Ну съездите вы в эту тайгу, раз министерство требует. Вернетесь через три месяца с готовым отчетом для закрытого сборника, получите свою премию к ноябрьским праздникам, и заживем дальше. Чего вы из обычной плановой командировки трагедию масштаба Вселенского потопа устраиваете? ​Андрей замер посреди просторной четырехкомнатной квартиры на Васильевском острове. Настоящий ленинградский интеллигентный микрокосмос: стены до потолка забиты томами классиков и подписными изданиями по математической физике, на стене — репродукция Матисса в узкой деревянной рамке, на столе — чешский фарфоровый сервиз, из которого по воскресеньям пили чай коллеги по НИИ. В комнате пахло хорошим табаком, библиотечной пылью и дорогим францу
​«Ты в тайге никто, профессор!» Как столичный математик сбежал от идеальной жены в дикие сопки и порвал обратный билет​«Ты в тайге никто, профессор!» Как столичный математик сбежал от идеальной жены в дикие сопки и порвал обратный билет
Показать еще
  • Класс
​«Сын ответственного работника — в кочегарку, уголь кидать?!» Отец грозил самолично сгноить бунтаря в подвалах, пока за парнем не пришли
— Алексей, ты отдаёшь себе отчёт, что завтра утром твоего имени не будет в списках на загранкомандировку, а через неделю тебя с треском вышибут из университета?! — голос Бориса Сергеевича прозвучал негромко, но с таким холодным, металлическим нажимом, что в просторной ленинградской гостиной стало тихо-тихо, только мерно тикали старинные напольные часы с маятником. Двадцатилетний парень в потёртых джинсах и чёрной водолазке даже не вздрогнул. Он стоял у книжного шкафа, заложив руки в карманы, и смотрел на отца с тем спокойным, почти ледяным упрямством, которое за последний год свело с ума всех домочадцев. На журнальном столике между ними лежал вещественный довод недавнего скандала — самодельная грампластинка из мутного рентгеновского снимка с чётко проступающими очертаниями чьих-то рёбер и криво нацарапанной иглой надписью «Аквариум. Акустика». — Пап, ну хватит этих партийных собраний на дому, — Алексей устало потёр переносицу, на которой уже пролегла ранняя, совсем не юношеская морщин
​«Сын ответственного работника — в кочегарку, уголь кидать?!» Отец грозил самолично сгноить бунтаря в подвалах, пока за парнем не пришли​«Сын ответственного работника — в кочегарку, уголь кидать?!» Отец грозил самолично сгноить бунтаря в подвалах, пока за парнем не пришли
Показать еще
  • Класс
Показать ещё