ФОРМАТ права | новости и дела адвокатов

Человек взял деньги в долг, написал расписку или подписал договор займа. Пообещал вернуть через три месяца. Срок прошёл, деньги не поступили. Сначала кредитор напоминает о долге. Потом требует вернуть всю сумму. Заёмщик просит подождать, объясняет свои трудности, а однажды получает сообщение: «Я написал заявление о мошенничестве». И вот уже приходится объяснять сотруднику полиции, зачем брал деньги, на что рассчитывал и почему не вернул. У заёмщика возникает понятный вопрос: «Какое мошенничество? Я ведь долг признаю. У нас договор!» У кредитора — свой: «Если человек взял мои деньги и не возвращает, почему я должен считать это обычным долгом?» Расписка есть у обоих участников этой истории. Но выводы из неё они делают совершенно разные. Начнём с главного: долг не становится мошенничеством просто потому, что его долго не возвращают. Даже серьёзная просрочка сама по себе не доказывает преступления. Для уголовной оценки нужно выяснить, как человек получил деньги и собирался ли он выполнять

Представьте: знакомый попросил деньги на месяц. Срок прошёл, затем он несколько раз перенёс возврат, а теперь перестал брать трубку. Перевод сохранился, переписка тоже. Только денег по-прежнему нет. Сначала неловко напоминать о долге. Потом возникает мысль обратиться в полицию. Чтобы выбрать дальнейшие действия, нужно восстановить историю: о чём договорились, как передали деньги и что происходило после. Молчание должника само по себе не доказывает мошенничество. А наличие расписки не исключает обмана. Взыскание долга и проверка сообщения о преступлении решают разные задачи; при наличии оснований они могут идти параллельно. Начните с первоначальной просьбы. Деньги передавались с обязанностью вернуть всю сумму? Или знакомый предложил вложиться в общее дело, разделить прибыль и риски? Возможно, перевод относился к покупке или к расчётам по другой договорённости. В разговоре всё это может называться одинаково: «дал денег». Но основание требования и необходимые доказательства будут различат

За похищенное имущество нужно рассчитаться с потерпевшим. Но можно ли затем взыскать его полную стоимость ещё раз — уже в доход государства? В одном уголовном деле цена этого вопроса составила 100 миллионов рублей. У компании похитили недвижимость стоимостью 100 миллионов. Часть стоимости — 22 миллиона 757 тысяч рублей — потерпевшей стороне уже вернули. Оставшиеся 77 миллионов 243 тысячи суд постановил взыскать с осуждённого. Затем по другому уголовному делу появилось ещё одно решение: взыскать с того же человека дополнительные 100 миллионов рублей в доход государства. Не вместо возмещения ущерба, а сверх него — в порядке конфискации. Можно отнестись к этому просто: совершил преступление — пусть платит. Но тогда остаётся вопрос, который нельзя решить одним возмущением: за что именно взыскивается вторая сотня миллионов? Штраф? Возмещение другого ущерба? Изъятие отдельно полученной преступной прибыли? Или перед нами стоимость одного и того же имущества, которую посчитали дважды? В этой и

Меня зовут Алексей Меншиков. Я адвокат по уголовным делам, учредитель и управляющий партнер Ростовской областной коллегии адвокатов «Формат». У меня более 25 лет правовой практики, из них значительная часть связана именно с уголовным процессом. Почти 10 лет я работал в органах прокуратуры: поддерживал государственное обвинение, осуществлял надзор за процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью правоохранительных органов, работал в прокуратуре субъекта, был заместителем прокурора района и исполнял обязанности прокурора района. Затем перешел в адвокатуру. Сегодня моя основная специализация — защита по уголовным делам: на стадии первичной проверки, предварительного расследования, судебного следствия, апелляции и кассации. За годы адвокатской практики мне удалось добиться прекращения десятков уголовных дел. Среди профессиональных достижений — участие в практикообразующих делах в Верховном Суде РФ, статус лауреата Международной премии Pro Bono Publico, членство в АНО Центр общественн

«Он обвиняется в хищении. Хищение не является предпринимательской деятельностью». Казалось бы, понятный довод. Но если принять такую логику, установленное УПК ограничение на арест предпринимателей теряет всякий смысл. Ведь оно предусмотрено именно для людей, которых подозревают или обвиняют в преступлении. В том числе — в мошенничестве, присвоении или растрате. Тем не менее при решении вопроса о заключении под стражу приходится спорить не только о том, скроется ли человек и может ли он помешать расследованию. Прежде всего нужно выяснить, распространяются ли на предъявленное обвинение специальные гарантии для предпринимателей. От ответа зависит, вправе ли суд вообще рассматривать заключение под стражу на общих основаниях. В законе нет правила «любого человека, у которого есть бизнес, нельзя отправить в СИЗО». Часть 1.1 статьи 108 УПК РФ устанавливает ограничение для определённых составов преступлений и обстоятельств их совершения. В частности, оно распространяется на обвинения по частям

Пока вы пытаетесь понять, почему к вам пришли, можно пропустить ошибку в адресе, наговорить лишнего и согласиться с тем, чего не было. Поэтому при обыске важно знать несколько конкретных вещей — даже если вы никогда не имели отношения к уголовным делам. Представьте: утром в квартиру приходят сотрудники. Показывают документы, задают вопросы. Ребёнок проснулся, супруг нервничает, телефон звонит — на работе не понимают, куда вы пропали. В такой обстановке трудно внимательно читать бумаги и подбирать слова. Хочется поскорее разобраться: объяснить, что произошла ошибка, помочь найти нужное и закончить эту историю. Именно это желание иногда и подводит. Начнём с того, что стоит сделать ещё до разговоров об обстоятельствах дела. Получив для ознакомления постановление следователя о производстве обыска или постановление суда о его разрешении, внимательно прочитайте, где именно разрешено проводить обыск. Сверьте город, улицу, номер дома, корпус, строение, литеру, квартиру или помещение. Ошибки в