Здесь живут люди

В четверг в одиннадцать часов утра, когда я оформляла в своей хабаровской кондитерской студии на улице Муравьёва-Амурского витрину с муссовыми пирожными, колокольчик над входной дверью мелодично звякнул. В зал вошла незнакомая двадцатидевятилетняя девица в ярко-бирюзовом пальто на высоких каблуках, вальяжно обошла стойку и положила прямо поверх стеклянной витрины сложенный вдвое лист нотариального договора дарения. Сняв тёмные очки, гостья окинула меня в моём рабочем фартуке таким высокомерным, торжествующим взглядом, что у меня внутри мгновенно похолодело. — Привет, Доминика: меня зовут Эльвира, я из Биробиджана, и я пришла заказать у тебя самый дорогой трёхъярусный торт с белыми лебедями на эту субботу к двенадцати часам дня! — с наглой, издевательской улыбкой объявила незнакомка, постукивая длинным лакированным ногтем по гербовой бумаге на витрине. — Только везти торт в ресторан не придётся, привезёшь его прямо в свою бывшую трёхкомнатную квартиру на Амурском бульваре — потому что в

В воскресенье ровно в полдень, когда я протирала бокалы в гостиной нашей тюменской трёхкомнатной квартиры на улице Республики в ожидании приезда свекрови из Ялуторовска, в прихожей звякнул дверной замок. Вместе с моим сорокадвухлетним мужем Евгением и его матерью Тамарой Герасимовной в коридор без приглашения вошли две совершенно незнакомые мне женщины: полная пятидесятитрёхлетняя дама в ярко-изумрудном пальто с блокнотом в руках и накрашенная двадцатисемилетняя девица в обтягивающем лимонном платье, вооружённая строительной рулеткой! Не сказав мне даже «здравствуйте», молодая блондинка на каблуках прямо с порога шагнула в мою спальню и с деловым видом принялась замерять рулеткой простенок у моего итальянского шкафа. — Женя, Тамара Герасимовна, что происходит в моём доме и почему посторонние люди в уличной обуви меряют рулеткой мою спальню?! — возмущённо воскликнула я, преграждая дорогу второй гостье в изумрудном пальто, которая уже заглядывала в мою кухню. — Кто эти женщины и по каком

В пятницу в семь часов вечера, когда я вернулась из своей томской зуботехнической лаборатории в нашу трёхкомнатную квартиру на проспекте Фрунзе, посреди прихожей громоздились чужие картонные коробки с обувью и зеркалами. Из гостиной навстречу мне вышли мой сорокашестилетний муж Арсений в ярко-жёлтом пуловере, его мать Глафира Терентьевна из Асино в бордовом кардигане и незнакомая мне двадцативосьмилетняя крашеная блондинка в ярко-бирюзовом платье, которая по-хозяйски развешивала в моём шкафу свои куртки. Увидев моё ошеломлённое лицо, свекровь подбоченилась и окинула меня таким ледяным, надменным взглядом, словно я зашла милостыню просить. — Чего застыла у вешалки, Пелагея: бери с балкона старые сумки и до завтрашнего утра собирай свои склянки на выход! — высокомерно скомандовала шестидесятивосьмилетняя Глафира Терентьевна, кивая на нагло улыбающуюся блондинку. — Знакомься: это Виктория, настоящая и любимая женщина моего сына Арсения, которая переезжает сюда жить на правах молодой хозяй

В среду в семь часов вечера, когда я сидела за ноутбуком в нашей старой челябинской двушке на проспекте Ленина и думала, что мой сорокатрёхлетний муж Матвей находится в трёхдневной командировке в Златоусте, на мой телефон пришло странное сервисное сообщение. Управляющая компания нового жилого комплекса на набережной реки Миасс, где мы три месяца назад купили просторную трёхкомнатную квартиру и заканчивали чистовую отделку перед сдачей дома, уведомляла меня, что моя заявка на переоформление электронных пропусков на новых собственников — Виолетту Романовну и Анжелику Игоревну — успешно исполнена! Не понимая, какое отношение к моей новой квартире имеют шестидесятишестилетняя свекровь из Копейска и нанятая мужем риелторша Анжелика из Миасса, я вызвала такси и через двадцать минут поднялась на восьмой этаж новостройки. Открыв входную дверь своим комплектом ключей и шагнув в пахнущую свежей краской кухню-гостиную с панорамными окнами на реку, я увидела картину, от которой воздух застрял у ме