ПОД МАСКОЙ НАРЦИССА

— Мариночка, ну ты же в прошлый вторник так выручила, выручи и сегодня! — скороговоркой выпалила Снежана, заталкивая шестилетнего Тимку в квартиру. — В кармашке синего рюкзачка с динозавром лежит жаропонижающее, дашь ровно мерную ложку в двенадцать! Всё, я побежала, у меня смена горит! — Снежана, подожди! — Марина попыталась удержать золовку за локоть на лестничной площадке. — Куда ты несёшься?! У меня через час онлайн-защита концепта перед генеральным заказчиком из столицы! На кону контракт на полтора миллиона! — Ой, да перенесёшь свои картинки! — отмахнулась золовка, нервно вдавливая кнопку вызова лифта и поправляя воротник жемчужно-серого пуховика. — За монитором сидишь, чай пьёшь, делов-то! А у меня в косметологической клинике внеплановая инспекция Роспотребнадзора, меня старший администратор живьём съест! Вечером заскочу, чмоки! Металлические двери с лязгом захлопнулись. В коридоре остался стоять сонный Тимка в сползшей на глаза шапке с помпоном. Мальчишка глухо, натужно закашлял

— Полина, ну кто так режет отварной язык? Ломоть толщиной в палец! — Клара Савельевна брезгливо подцепила ломтик вилкой и бросила обратно на блюдо. — В приличном доме подают прозрачно, как лепестки. И поставь уже чайник, мне нужно сделать важное семейное объявление! Полина ничего не ответила. Она молча водрузила в центр стола тяжёлую жаровню с томлёной в сметане перепёлкой. В просторной гостиной стоял невыносимый дух корицы и ядрёных лавандовых духов золовки. Свой шестидесятилетний юбилей Клара Савельевна почему-то наотрез отказалась справлять у себя. Позвонила сыну в среду и безапелляционно заявила: в ресторане грабёж, а у неё на третьем этаже без лифта гостям тяжело. Кирилл, разумеется, маме перечить не посмел. В итоге Полина после двенадцатичасовой смены в лаборатории химического комбината всю ночь мариновала птицу, крутила рулеты и выпекала коржи для торта с грецким орехом. Она работала ведущим биохимиком, получала твёрдый оклад со всеми вредными надбавками и практически одна тащи

— Будешь на раздаче нарезку подносить, нечего столбом стоять! — отчеканила Маргарита Львовна. Она с силой всунула пятнадцатилетней Майе в руки застиранный серый фартук с полинявшим логотипом загородного клуба на груди. — Бабушка, но я же в новом платье... — растерянно пролепетала Майя, отступая спиной к стеллажу с коробками бокалов в узком коридоре служебного блока. — Меня же тётя Снежана сама на свадьбу звала! — Звала, да передумала! — цыкнула на внучку свекровь, нервно поправляя золотую брошь на бирюзовом пиджаке. — У жениха половина гостей — люди с положением, из областного министерства! Каждый стул наперечёт, аренда одного прибора как треть моей пенсии стоит. А от тебя какой прок? Посидишь в телефоне и уйдёшь. Хоть официантам поможешь, по-семейному на дополнительной смене сэкономим! Вероника вошла в сервизную со стороны банкетного зала и замерла в дверях. На парковке у въезда в парк она потеряла минут пятнадцать: искала место среди десятков дорогих внедорожников, потом ждала элект

Диана скользнула взглядом по косо приклеенной бумажке с надписью «минус тридцать». Затем перевела глаза на вешалку в коридоре, где красовалась новенькая кожаная куртка деверя с меховым воротником. — Матвей, ты в моём боксе сидишь уже двадцать второй месяц, — ровным, сухим голосом произнесла Диана. — Ни копейки за аренду. Я за твоё отопление и компрессоры тоже этой синькой в управляющей компании должна рассчитываться? — Ну началось в колхозе утро! — Деверь плюхнулся на мягкий табурет и закинул ногу на ногу. — У меня клиентская база формируется! Стартап на крыло встаёт, понимать надо! — Два года встаёт? — прищурилась Диана. — Ты там ракетные двигатели полируешь или фары тряпкой трёшь? — Ни черта ты в детейлинге не смыслишь, — скривился Матвей. — Сидишь в своих логистических таблицах, фуры по карте двигаешь. А у меня премиальный сервис! Чтобы серьёзный клиент на бронеплёнку пошёл, антураж нужен! Эту песню про «антураж» и «стартап» Диана слушала без малого два года. Капитальный кирпичный

— Тут гипсовые блоки положим, поставим глухую дверь с замком, а ступени наверх с улицы пустим по металлическому каркасу! — уверенно вещал Савелий, чиркая куском портновского мела прямо по новым виниловым обоям возле гардеробной. — И шастать перед глазами никто не будет. Заживу по-человечески, как белый человек. Инна замерла в дверном проеме кухни, сжимая в руке плотный термос с куриным бульоном и пластиковый судок с домашними сырниками. Она как раз собиралась везти передачу свекрови в кардиологическое отделение, а деверь уже вовсю орудовал в ее коридоре, прикладывая лазерный уровень к плинтусу. — Савелий, ты ничего не перепутал? — ровным, но колючим голосом спросила Инна, опуская сумку на банкетку. — Мел с обоев сотри сию секунду. Никаких блоков и чужих дверей здесь в помине не будет! — Глеб, ну полюбуйся на нее! — скривился деверь, вытирая испачканные белой пылью пальцы о джинсы, и выразительно уставился на старшего брата. — Вечно у твоей хозяйки претензии на пустом месте! Мы же по-р

— В этом убогом платье ты нам весь фасад праздника испортишь! — брезгливо процедила Стелла прямо под хрустальной люстрой загородного банкетного комплекса и наманикюренным ногтем ткнула в плечо невестки. Полина замерла у зеркальной колонны, сжимая в пальцах гардеробный жетон из тяжелой латуни. Мимо шелестели шелками и звенели бокалами гости. Муж Матвей, вместо того чтобы встать рядом, тут же сгорбился и стал увлеченно разглядывать пряжки своих туфель, купленных, к слову, позавчера на ее же деньги. Полине месяц назад стукнуло сорок пять. Почти семь лет она тянула их семейный воз практически в одиночку. Работала она ведущим специалистом по аудиту в крупной торговой корпорации. С цифрами управлялась филигранно, видела каждую копейку в чужих сметах, а вот в собственном доме эти копейки утекали сквозь пальцы в бездонную бочку чужих хотелок. У сорокасемилетнего Матвея то глушитель отвалится посреди проспекта, то старый долг перед бывшими компаньонами по шиномонтажке всплывет. Летом Полина со

— Я твою зеленую карточку беру, всё равно в один ресторан едем! — зычным голосом распорядилась Раиса Павловна и цепкими пальцами сгребла с обувницы гладкий прямоугольник пластика. Вера застыла посреди коридора с занесенной над сапогом щеточкой. Свекровь даже на полсекунды не замялась. Щелкнула рамочным замком своего потертого велюрового ридикюля, спрятала чужую карту вглубь и довольно пригладила на груди три ряда пластмассового жемчуга. — Раиса Павловна, положите на место, — сдерживая дыхание, попросила Вера. — Это моя карта, туда вчера премию за полугодие перечислили. Мы с Савелием ясно обговорили: банкет заказывает он, потому что это юбилей его матери. — Подумаешь, барыня какая! — фыркнула свекровь, прихорашиваясь перед большим настенным трюмо. — Какая разница, кто из вас терминалу картонку поднесет? Савушка вчера обмолвился, что вам в аптечной сети тринадцатую подкинули. Семья вы или чужие люди? Вот и прояви уважение к матери мужа! — При чем тут моя аптека? — нахмурилась Вера, чувс

Тамара бесшумно повесила ветровку в прихожей и замерла у стеклянной двери в зал. Она ушла из проектного отдела на полтора часа раньше — голова раскалывалась от духоты и чертежей, да и разговор с Антониной Петровной откладывать дальше было некуда. Но свекровь в комнате хозяйничала не одна. Прямо на паласе, раскинув колени в обтягивающих кожаных лосинах, сидела золовка Марина. Вокруг нее веером лежали увесистые каталоги кухонных гарнитуров и образцы фасадов из матового пластика цвета спелой сливы. Антонина Петровна устроилась на диване, подложив под поясницу бархатную подушку, и величественно дирижировала сухой ладонью с накладными ногтями: — Сливу бери, Мариночка, даже не думай. Под твой серый холодильник с ледогенератором будет чистый Париж. И доводчики обязательно немецкие закажи, чтобы дверцы не бухали. — Да я сама на них смотрю и тащусь, мам! — Маринка придирчиво поскребла ногтем образец. — Правда, за индивидуальный раскрой они еще сорок тысяч накинут, но кухня-то на века берется!

— Одежду свою из гардеробной до вечера чтобы выгребла! — Алла Марковна с порога пнула носком лакированного ботильона пузатую сумку в клетку. — Моим норковым манто мяться на вешалках в коридоре не пристало! Варвара так и застыла у зеркала в прихожей с отпаривателем в руках. За спиной свекрови топтался Руслан. Муж прятал бегающие глазки, виновато покашливал и судорожно крутил на пальце связку автомобильных ключей. — Какое манто, Алла Марковна? — нахмурилась Варвара, выключая пар. — Вы дверью не ошиблись? — Ты мне тон сбавь, милочка! — свекровь с вызовом поправила воротник ярко-изумрудного пальто и по-хозяйски оглядела стены, выкрашенные в сложный оттенок серого шелка. — Руслан сегодня утром отнес заявление в суд! Так что собирай чемоданчики по-хорошему, пока я полицию не вызвала! — Варь, ну правда, мама дело говорит, — наконец выдавил из себя Руслан, привалившись плечом к ровному дверному откосу. — Квартира до свадьбы мне досталась. Документы на меня одного оформлены. Съезжай без шума,

— Лариса, бросай свои бумажки и срочно звони метрдотелю! — с размаху распахнув входную дверь, гаркнула Анжела. Она даже не подумала расстегнуть клеенчатый плащ, с которого на свежевымытый ламинат закапала серая жижа. — У нас состав делегации расширился, так что накинь на банкет еще шестерых! Лариса от неожиданности дернула рукой, и чернильная клякса расплылась по нарядному крафтовому конверту. Она сидела за кухонным столом, перевязывая бечевкой именные карточки для рассадки гостей. Медленно подняв глаза, Лариса смерила взглядом золовку — родную сестру жениха. За спиной Анжелы в узкую прихожую тяжело втиснулась будущая свекровь, Любовь Аркадьевна, шумно отдуваясь в своем необъятном драповом пальто с воротником из облезлого песца. Рядом переминалась с ноги на ногу ее двоюродная сестрица — тетка Клава, специально притащившаяся утренней электричкой из дальней деревни. Вся эта троица, источая въедливый запах сырости, дешевой туалетной воды и дорожной пыли, протопала прямо в комнату. Анжела