"Незабудка - верность, надежность, любовь"

Вовка вырос в семье, где работа и алкоголь были главными ориентирами в жизни. Родители, трудившиеся не покладая рук, вечером сбрасывали усталость за бутылкой, оставляя четверых детей на произвол судьбы. Дети росли как сорняки: детский сад, школа, училище - и вот уже самостоятельная жизнь. Братья и сестра Вовки спились, родители умерли, а он, глядя на их судьбы, твердил себе как заклинание: «Хочу трезвую жизнь. Не хочу валяться в пьяном угаре на диване». Призыв в армию стал переломным моментом. Вовка, парень видный, сильный, спортивный и неглупый, отслужил и отказался возвращаться в родное болото. Он поехал в крупный город, устроился в автомастерскую - рабочие руки там всегда нужны. В рот он не брал ни грамма алкоголя. Для него выпивка была табу: насмотрелся в детстве и юности, повторять не хотел и не стал. Работа шла, комнату снимал, не горевал. Материально приходилось трудно, но виду не подавал. Радовался лишь одному: вырвался из паутины алкогольного дурмана. Юношеские радости ему по

Двенадцать лет - целая жизнь, уместившаяся в одной истории. И в ней было всё: и ожидание, и сомнения, и страх сделать больно, и упрямое «нет», которое сменилось тихим, но твёрдым «да». Мы учились вместе в университете. Ещё на первом курсе он влюбился в меня - так отчаянно, по‑студенчески искренне. Писал стихи, отправлял тайные сообщения, каждое слово было на вес золота. А я… я ждала другого - того, кто служил в армии, чьи письма хранила, как самое дорогое. Университет закончился, и мы разошлись, как в море корабли, каждый по своему курсу. Мой университетский поклонник женился, построил свою жизнь. А я тем временем пыталась собрать свою из осколков любви. Я дождалась своего суженого - ряженого из армии, и семь лет мы  встречались. Мы ссорились и скандалили, но я всё равно мысленно примеряла свадебное платье и прикидывала, потянем ли ипотеку. В этих мечтах о «нормальной взрослой жизни» пряталась надежда, что всё как‑то устаканится, выровняется, станет правильным. Но в итоге наши пути ра

Наташа была в смятении - было такое чувство, что она стоит на краю и не знает, шагнуть ли вперёд или отступить. Как понять наверняка, что её отношения с Павлом - не мимолётная искра, а настоящее чувство? Он нравился ей и внешне, и тем, как к ней относился. Они и правда смотрелись превосходно: она - светловолосая, с зеленоватыми глазами, пышными волосами, струящимися до пояса; немного полноватая, болтушка, от которой веяло теплом. Он - темноволосый, спортивный, с короткой стрижкой, сдержанный, немногословный. Ей нравилось даже само звучание их имён: Наташа - Паша. Просто и уютно. Или Наталия - Павел - солидно, по-взрослому. Это сочетание обещало что-то надёжное. Это были не первые её отношения - как, впрочем, и у него. Об этом ей наперебой рассказывали девчонки, с которыми она познакомилась, едва приехав в этот утопающий в зелени посёлок. Сюда её привёз поезд - на новое место работы, в новую жизнь. Наташа не хотела снова безрассудно влюбляться. Слишком хорошо помнила, как такие порывы

Тоня устроилась в ДНС сразу после колледжа, и первое время всё ей казалось диковинным: и эти бесконечные коробки с техникой, и покупатели, которые с видом знатоков спрашивали: «А у него гигагерцы какие?», хотя явно не знали, что это вообще такое. А ещё был Толик. Он работал в соседнем отделе, занимался сборкой компьютеров и смотрел на Тоню как на какой-то редкий гаджет, который надо непременно изучить. Сначала Тоня смущалась. Ну какой из него герой её романа? Высокий, худой, как жердь, вечно сутулится, будто боится задеть люстру. Да и старше на десять лет ,а для неё - это как разница между кнопочным телефоном и смартфоном: несовместимо. Сама Тоня была совсем другой: среднего роста, с округлыми формами, которые она то пыталась укротить диетами, то оправдывала тем, что «уютно же». Но Толик не смотрел на эти несовпадения. Он делал комплименты при всех, причём такие, что Тоня краснела до ушей: «У тебя, Тонечка, фигура, как у настоящей русской девушки: солидная, основательная!» А ещё дари

Виталина Сергеевна шла по улице южного посёлка, и всё вокруг улыбалось ей: нежное утро, ласковое солнце, тёплый ветер, неторопливо плывущие по небу облака. День начинался так спокойно и светло, что на душе становилось особенно тепло. Она только что вернулась с местного рынка - купила свежие, по-настоящему натуральные продукты. Теперь не спеша шагала домой, к мужу, который ждал её в уютном доме. Он не ходил с ней на рынок: ноги побаливали, да и сердце порой давало о себе знать. Но Виталина Сергеевна не переживала - ей даже нравилось это маленькое путешествие, возможность самой выбрать всё самое лучшее. Больше всего она любила баловать мужа: печь воздушную выпечку со свежими ягодами, готовить витаминные салаты из только что купленных овощей и зелени. Им обоим было по 58 лет, и все эти годы они прожили рядом - в любви, заботе и тихом понимании друг друга. Они воспитали двоих сыновей - теперь это взрослые, самодостаточные мужчины, у каждого своя семья. Когда родители решили переехать на ю

Лида судорожно перебирала вещи в гардеробе - будто от каждой блузки зависела судьба.Она хватала то одну, то другую, тут же бросала обратно. Ей уже не восемнадцать, но сердце колотилось как у юной девушки: сегодня свидание вслепую, впервые в жизни. Ей было сорок три, и она отчаянно хотела понравиться Сергею - мужчине, с которым целый месяц общалась по телефону. Он всегда звонил первым, они болтали часами, и казалось, что у них вообще нет тем, которые не сошлись бы. Знакомые говорили, что с Лидой интересно, а её голос - тёплый, обволакивающий - убаюкивает и одновременно зажигает внутри тихий свет. Сергей как - то в разговоре в шутку признался, что влюбился в этот голос и теперь жаждет увидеть её. И Лиду тут же накрыл страх: а вдруг вживую она ему не понравится? Подруга Зинка, знавшая все её тревоги, строго отчитывала:  - Да у тебя глаза такие, что в них хочется тонуть! А волосы - чистое пшеничное золото! Да и ума тебе не занимать! Но Зинка не говорила о том, что Лида комплексовала из‑

Как - то на днях заиграла знакомая мелодия и полилась песня, прислушавшись к словам, я эту песню естественно узнала. И с удовольствием делюсь ей с вами. Холодный взгляд любовь таит и красота гнетет и дразнит... Прекрасны волосы твои, но одиночество прекрасней. Изящней рук на свете нет, туман зеленых глаз опасен. В тебе все музыка и свет, но одиночество прекрасней. С тобою дни равны годам, ты утомляешь, словно праздник. Я за тебя и жизнь отдам, но одиночество прекрасней. Тебе идет любой наряд, ты каждый день бываешь разной. Счастливчик - люди говорят, но одиночество прекрасней. Не видеть добрых глаз твоих - нет для меня страшнее казни, мои печали - на двоих, но одиночество прекрасней. Твоих речей виолончель во мне всегда звучит, не гаснет... С тобою быть - вот жизни цель, но одиночество прекрасней. Эта песня была написана в 1962 году Александром Дольским и называлась "Одиночество". Александру Дольскому тогда было всего 24 года. Текст (и музыку) автор создал сам - это классическая бард

Ленка всегда шла по улице так, будто это был подиум, а весь мир - зрительный зал. Тонкая, звонкая, стремительная, она обходила лужи и выбоины легко, не замечая их, а парни на её улице только и успевали оборачиваться на стук каблучков. Казалось, сама улица жила в ритме её шагов. - Ленка, подожди! Куда ты летишь? - кричал ей вслед Сашка с третьего дома, когда она проносилась мимо, не сбавляя шага. - А если не лететь, то жизнь мимо проскочит! - смеялась она, не оборачиваясь, и только каблучки звонко отбивали ритм по тротуару. Дом у неё был на станции, и любимым развлечением Ленки было стоять на перроне и смотреть, как мимо проносятся поезда. В мелькании окон и лиц она искала что-то важное: боялась, что судьба промчится мимо, не дав шанса её заметить. - Ты чего тут стоишь, Лен? Опять ждёшь какой-то особенный поезд? - спросила как-то мама, подходя сзади и накидывая ей на плечи тёплый платок. - Да нет, мам… Просто думаю: а вдруг судьба - это вагон, который мелькнёт и исчезнет, если не вгляд

- Почему мужики козлы? - с таким вопросом ко мне ворвалась в комнату моя близкая подруга Танюшка. Я опешила: в таком состоянии я Танюшку ещё не видела. - Танюша, успокойся. Я тебя внимательно слушаю. Что стряслось? На тебе лица нет. И правда: лицо бледное, с красными пятнами, глаза заплаканные, голос срывается. Татьяна - невысокая, худенькая женщина - стала ещё ниже, словно вся сжалась от боли.

Любовь Петровна заварила чашку чая и смотрела в окно. За стеклом медленно кружились первые снежинки - октябрь в этом году выдался холодным. На подоконнике тихо тикали часы,в комнатах - запах любимых цветов. Жизнь у неё, можно сказать, не сложилась. В молодости она верила, что любовь - это гром и молнии, клятвы под дождём, обещания «навсегда». Любовь Петровна - а тогда просто Люба - и правда была