70000030873087
Лесник ночевал на заброшенной вышке. Но звери боялись не его
Сейчас я уже не работаю в лесном хозяйстве. Уволился несколько лет назад, перебрался поближе к городу, устроился в небольшую строительную фирму. Иногда езжу на рыбалку, но далеко в тайгу больше не забираюсь. И дело даже не в возрасте. Просто после одного случая мне хватает обычного леса, где ночью шумят деревья, где можно услышать сову или увидеть лису на дороге. А случилось всё в конце октября лет восемь назад. Тогда я работал лесником в одном из районов республики Коми. Участок у меня был большой. Часть границ проходила через старые делянки, где лесозаготовители давно свернули работу. Дороги там постепенно зарастали, мостики через ручьи проваливались, а некоторые квартальные просеки уже невозможно было отличить от обычных звериных троп. Я знал эти места неплохо. За пять лет работы несколько раз проходил участок целиком, зимой объезжал его на снегоходе. Поэтому, когда в тот день начальник попросил проверить старую просеку возле тринадцатого квартала, я не стал брать с собой напарника.
Лесник ночевал на заброшенной вышке. Но звери боялись не егоЛесник ночевал на заброшенной вышке. Но звери боялись не его
Показать еще
  • Класс
Карта 1587 года, которой НЕ должно существовать
Представьте огромный пазл из шестидесяти листов. Если сложить их как попало, получится хаотичная мешанина: кусок океана, очертания горы, неведомое чудовище, разрезанное пополам. Но если собрать всё в строгом порядке, перед вами возникнет гигантское полотно почти трёх метров в поперечнике. Это планисфера Урбано Монте 1587 года — один из самых амбициозных картографических проектов эпохи Возрождения. На первый взгляд — просто очень подробная карта. Но чем внимательнее смотришь, тем больше деталей заставляют остановиться. Биография автора не похожа на жизнь великого мореплавателя. Монте был миланским дворянином, человеком состоятельным и образованным. Он почти не покидал родной город. Не командовал экспедициями и не ходил в дальние плавания. Типичный кабинетный учёный своего времени. Зато у него были деньги, связи и одержимость. Монте собирал информацию как пылесос: изучал работы Меркатора и Ортелия, расспрашивал моряков, купцов и авантюристов, проезжавших через Италию. Ему удалось встрети
Карта 1587 года, которой НЕ должно существоватьКарта 1587 года, которой НЕ должно существовать
Показать еще
  • Класс
Три студентки ушли на самый безопасный маршрут Больше их не видели
Представьте семьдесят метров. Это расстояние от крыльца, где стояли три девушки, до двери, за которой были одеяла, дрова и кровати. Семьдесят метров вверх по склону, за дровяным сараем, к низкому домику с дерновой крышей. В ту ночь, в мокром снегу и темноте, эти метры оказались непреодолимыми. Не потому, что их нельзя было пройти. А потому, что никто не знал, что их нужно пройти. Поисковики позже нашли под скальным навесом рюкзаки, пустые пакеты из-под еды, второе спасательное одеяло. И Хельгу. Сару и Ингрид там не было — и это, как ни странно, дало надежду. Значит, утром в субботу они ещё шли. Значит, их ещё можно было найти. Позже разобрали телефон Хельги. За три дня — больше двухсот фотографий. Озеро. Ингрид у красной буквы Т. Сара у печки в первой хижине. И последняя, в 17:52. Запертая дверь с оторванным листком. Поисковики увеличили снимок. Верхняя половина читалась чётко: «Сезон закончен». Нижняя была оторвана ветром. Сопоставив фото с данными ассоциации, они поняли, что было нап
Три студентки ушли на самый безопасный маршрут Больше их не виделиТри студентки ушли на самый безопасный маршрут Больше их не видели
Показать еще
  • Класс
Гадание, деревенская мистика
…потом бабка Секлетея умерла, и её правнук, первоклассник Гошка, признался, что писал под её диктовку. Дело было так. Через два года после свадьбы Настя встретила Гошку у магазина — он вырос, вытянулся, но конопушки никуда не делись. Мальчик нёс хлеб в авоське и, увидев Настю, вдруг остановился и покраснел. — Тёть Насть, — сказал он, — а можно я вам признаюсь? Только вы мамке не говорите. Настя присела на лавку. Гошка сел рядом, сжимая авоську. — Это я записки писал. С погодой. Бабушка диктовала, а я выводил. Печатными буквами, чтоб не узнали. Она говорила: «Гошка, пиши: в понедельник метель». А я писал. А почему печатными — так она говорила, что по почерку в деревне всё равно вычислят. — А зачем? — спросила Настя. Гошка пожал плечами: — Она говорила, людям надо знать, когда бельё вешать, а когда дома сидеть. Говорила: «Я старая, мне всё равно не поверят, а бумажке поверят». И ещё… — он замялся. — Она один раз сказала, что если написать про метель заранее, то люди хоть дров натаскают.
Гадание, деревенская мистикаГадание, деревенская мистика
Показать еще
  • Класс
Геологи нашли в Тайге избу. Её хозяйку 23 года называли ведьмой
Шестнадцатого июля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года мы принесли к лесной избе человека, который перестал узнавать нас по голосам. До этого три дня ходили под дождём, потеряли карты и вышли к собственному кострищу. Рация не отвечала. У открытой калитки стояла женщина в сером платке. Она только что набрала воды. Ведро у её ноги ещё покачивалось на мокрой траве. Я собрался объяснить, кто мы такие, но женщина посмотрела на Кешу и спросила: — У ручья корень ел? Мы ей ещё ничего не сказали про ручей. И уж точно не сказали про корень. На следующий день, когда мы добрались до посёлка, я услышал, как там называют эту женщину. Ведьма. Слово сказали шёпотом, хотя от её дома нас отделяли река и несколько километров леса. Тогда я думал, что сильнее всего меня удивил её вопрос у калитки. Ошибался. Самое странное мы услышали три дня спустя — от человека, который двадцать три года знал, почему её прозвали ведьмой, и ни разу не попытался это объяснить. В нашей партии было четверо. Маркелыч отв
Геологи нашли в Тайге избу. Её хозяйку 23 года называли ведьмойГеологи нашли в Тайге избу. Её хозяйку 23 года называли ведьмой
Показать еще
  • Класс
Лесорубы нашли заброшенный посёлок в тайге. То, что они обнаружили внутри, их напугало
В тот год зима пришла рано. Уже в двадцатых числах ноября по ночам держалось минус пятнадцать, а днём температура редко поднималась выше десяти. Для работы это было даже удобно: грунт схватился, болота перестали проваливаться под техникой, и можно было начинать прокладывать зимник. Бригада была небольшой. Старший — почти тридцать лет лесозаготовок за плечами. Механик Николай, которого все звали просто Колей. Сергей и Петрович, которому уже исполнилось пятьдесят восемь, но за рычагами бульдозера он мог сидеть по десять часов подряд. Задача обычная: пробить технологический просек через старый лесной массив, подготовить площадку и вывести дорогу к делянкам. По документам этот участок давно не разрабатывался — последние отметки о лесозаготовках относились ещё к концу семидесятых. Тогда никто не придал этому значения. Первые четыре дня прошли спокойно. Бульдозер Петровича шёл впереди, убирал поваленные деревья. На пятый день погода испортилась, пошёл мелкий снег, видимость ухудшилась. И око
Лесорубы нашли заброшенный посёлок в тайге. То, что они обнаружили внутри, их напугалоЛесорубы нашли заброшенный посёлок в тайге. То, что они обнаружили внутри, их напугало
Показать еще
  • Класс
Объект 408: как кладовщица из уральской тайги спасла людей, которых государство уже похоронило
Апрель 1970 года. Северный Урал, перевалочный склад № 4 в посёлке Кедровка. До весенней распутицы — четверо суток. Промёрзшая земля, наледь на рампе, ночной мороз ещё схватывает лужи тонким стеклом. Просковья Ильинична Ларина, заведующая складом, приходит на работу в половине седьмого утра. Полушубок, подшитые валенки, полевая сумка с амбарной книгой, связка ключей на кольце от тракторного пальца. Первым делом — контрольный оттиск: свинцовая пломба на притворе косяка сидит мёртво, прижатая её личным штампом. Ни царапины, ни трещины. Замок цел. Окна под коньком затянуты стальной сеткой, приваренной ещё в пятьдесят восьмом. Она проходит вдоль штабелей муки, считая не глазами, а руками — касаясь мешковины, ощупывая углы и швы. Первый сектор — сорок мешков. Второй — сорок. Третий… На уровне четвёртого яруса в середине штабеля — пустота. Крайние мешки поддерживают геометрию кладки, но внутри колодца зияет дыра. Пересчёт заново: 228. Не хватает ровно двенадцати мешков. 600 килограммов муки в
Объект 408: как кладовщица из уральской тайги спасла людей, которых государство уже похоронилоОбъект 408: как кладовщица из уральской тайги спасла людей, которых государство уже похоронило
Показать еще
  • Класс
Учила детей не теряться и "заблудилась" в 310 метрах от дороги. часы писали её путь трое суток
Надя Кокорина застёгивает на запястье чёрные электронные часы. Они ей велики — ремешок затянут на последнюю дырку. Это часы её старшей сестры: Надя надевает их раз в году, в сентябре, и идёт с ними в лес. Седьмой сентябрь подряд. Лида Кокорина учила детей не теряться в лесу. Это была её работа. В материале проверки о ней написано: заблудилась и погибла от переохлаждения. До дороги ей оставалось триста десять метров. Искали её пять дней, семьдесят четыре человека. В первый же день один из квадратов закрыли по рации. Запись сохранилась: — Заря — Лесу-два. На связи. — Квадрат Дэ-шесть отработан, отклик нет. — Приняла. В эту минуту Лида Кокорина была в квадрате Дэ-шесть. Живая. Это известно по часам на её руке. В описи вещей часы заняли одну строку: «электронные, чёрные, одна штука». Их вернули семье, и память в них никто не открыл. А часы писали её путь шестьдесят девять часов тридцать восемь минут. Трое суток, шаг за шагом. На экране три петли. Все три начинаются в одной точке. И все три
Учила детей не теряться и "заблудилась" в 310 метрах от дороги. часы писали её путь трое сутокУчила детей не теряться и "заблудилась" в 310 метрах от дороги. часы писали её путь трое суток
Показать еще
  • Класс
Зэк отдал последнее. Партийный Прятал
Гудок пришёл на пятое утро — далёкий, едва различимый, похожий на вой ветра. Айсен услышал его первым. Он вернулся из тайги с пустыми руками, сел у печки, в которой тлели последние щепки, и вдруг поднял голову, как собака, почуявшая запах. — Поезд, — сказал он. Никто не пошевелился. Мы сидели в оцепенении пятый день, и слово «поезд» звучало как слово из другого языка, из другой жизни. Это было бы спасение. Это было бы чудо. Но сначала нужно рассказать, как одиннадцать человек, запертых в железной коробке посреди сибирской тайги, дошли до этой минуты. Потому что спасение — не самая важная часть истории. Самая важная часть — это то, что с нами произошло, пока мы ждали. Меня звали Виктор Николаевич Храмов, тридцать четыре года, инженер-строитель. Февраль семьдесят восьмого, Восточная Сибирь, мороз под тридцать. Я ехал в Нижнеангарск на возведение промышленного объекта. Обычная командировка, как их было десятки. Рабочий поезд — это не «Красная стрела». Это старые плацкартные вагоны, прицеп
Зэк отдал последнее. Партийный ПряталЗэк отдал последнее. Партийный Прятал
Показать еще
  • Класс
Могила с собственным именем в Сибири. То, что они нашли в тайге, изменит вашу жизнь навсегда
Инструктор Петров летел на Ил-14 вдоль русла Подкаменной Тунгуски, когда стрелка топливомера дрогнула и поползла к нулю. Пилот выругался, радист выдал в эфир позывной с координатами, и через сорок минут винт уже рубил воздух над крошечным пятачком гари — единственной площадкой в радиусе семидесяти километров. — Вертолёт за нами не раньше среды, — сказал Петров, разглядывая в бинокль стену ельника. — Значит, сидим тут три дня и не высовываемся. В группе было четверо: сам Петров, геодезист Латышев, студент-практикант Костя Шубин и проводник — эвенк Дарька, старик, которого в районе знали все, но никто толком не помнил, откуда он родом. Дарька послушал инструктора, сплюнул и сказал коротко: — Не надо сидеть. Надо идти. Тут к ночи туман встанет такой, что живого от мёртвого не отличишь. — Куда идти? — удивился Латышев. — На карте отсюда до ближайшего зимовья сорок километров. Дарька посмотрел на восток, где за елями угадывалась какая-то низина, и ответил: — По тропе. Она там. Я её мальчишк
Могила с собственным именем в Сибири. То, что они нашли в тайге, изменит вашу жизнь навсегдаМогила с собственным именем в Сибири. То, что они нашли в тайге, изменит вашу жизнь навсегда
Показать еще
  • Класс
Показать ещё