Сын уговаривал меня продать трёшку и переехать к нему поближе. Я согласилась пожить месяц на пробу
Тетрадку эту я купила в Ярославле, в киоске на остановке, за сорок девять рублей. Общая, в клетку, на обложке котёнок. Котёнка я не выбирала, других не было. Сын сказал: «Мама, ты всё равно встаёшь в четыре, тебе же надо чем-то заниматься». Вот, занимаюсь. Но начать надо с августа. 16 августа. Грязовец, моя кухня. Никита приехал один, без Снежаны и Лёвы, и я сразу поняла, что разговор будет. Когда сын едет за сто пятьдесят километров без жены и ребёнка, он едет не за моими пирогами. Хотя пироги съел. Шесть штук, с капустой. — Мама, — сказал он, вытирая губы. — Трёшка тебе одной велика. Я посмотрела вокруг. Велика. Это правда. Комнат у меня три, и каждая занята по-своему: первая — Никитина. Там до сих пор висит его плакат с какой-то группой, которой уже нет, и стоит его же гиря, которую никто не поднимает; вторая — моя; третья — для гостей, которых нет, и для банок, которые есть. Банок там стоит сорок одна: огурцы, лечо, брусника. — Продадим, — сказал Никита. — Возьмём тебе однушку у н
Сын уговаривал меня продать трёшку и переехать к нему поближе. Я согласилась пожить месяц на пробуСын уговаривал меня продать трёшку и переехать к нему поближе. Я согласилась пожить месяц на пробу
Показать еще
  • Класс
Отцу восемьдесят восемь, и мачеха решила, что квартира достанется ей. Она не знала, кем я работаю
Тринадцатого октября я сказала мачехе, что квартира, в которой она живёт 17 лет, теперь моя. Виолетта Павловна налила воды в чайник, поставила его на плиту и не зажгла газ. Так он и стоял, пока я не ушла. Знаю, многие после этих слов закроют страницу. Подождите. Дослушайте, а потом судите. Мне пятьдесят девять. Я юрисконсульт в рязанском водоканале, 36 лет стажа: договоры, претензии, иски, акты. В марте я по возрасту стала пенсионеркой, хотя работаю и бросать не собираюсь. Запомните этот март, он ещё пригодится. Моему отцу, Николаю Петровичу, восемьдесят восемь. Он 40 лет проработал инженером-конструктором на станкостроительном заводе и до сих пор решает кроссворды ручкой, без черновика. Квартиру на Первомайском проспекте ему дали от завода в 1979 году. Две комнаты, 52 квадрата, третий этаж. Я в ней выросла. В 2003 году отец приватизировал её на себя одного: мама к тому времени четыре года жила у сестры в Калуге, они развелись в девяносто девятом, а я давно была прописана у мужа. В 20
Отцу восемьдесят восемь, и мачеха решила, что квартира достанется ей. Она не знала, кем я работаюОтцу восемьдесят восемь, и мачеха решила, что квартира достанется ей. Она не знала, кем я работаю
Показать еще
  • Класс
Каждую субботу муж звал друзей «на часок» смотреть футбол. А убирала за ними я
Двадцать шестого сентября, в субботу, без четверти одиннадцать вечера я стояла у раковины и считала. Шесть тарелок, четыре кружки, две миски из-под сухариков, противень от крылышек, сковородка, четыре вилки и заварочный чайник, в котором кто-то размешивал сахар. Девятнадцать предметов. Считать я привыкла на работе. Я инженер-технолог на мебельной фабрике в Кирове, у нас всё в цифрах: метры кромки, листы плиты, минуты на каждую операцию. Из комнаты было слышно, как Павел выключает телевизор. Ребята ушли в половине одиннадцатого. Пришли в половине пятого. Началось всё в конце июля. Павел зашёл на кухню, открыл холодильник и долго смотрел внутрь, как будто там показывали что-то интересное. — Аня, в субботу ребята зайдут. Матч посмотрим. — Какие ребята? — Юрка, Петя, Тарас. — Он закрыл холодильник. — Ребята на часок, ты же всё равно дома. Я и правда была дома. Субботу я тридцать лет провожу одинаково: стирка, глажка, суп на неделю, пирог, если есть настроение. Павел знал это лучше меня. П
Каждую субботу муж звал друзей «на часок» смотреть футбол. А убирала за ними яКаждую субботу муж звал друзей «на часок» смотреть футбол. А убирала за ними я
Показать еще
  • Класс
Муж хотел подарить дачу сыну от первого брака и пошёл к нотариусу. Вернулся он задумчивым
Дачу в семье называли по-разному. Алексей Иванович говорил «моя дача». Светлана Михайловна говорила просто «дача». А внуки, шестилетний Тима и восьмилетняя Соня, называли её «штаб», потому что главным на шести сотках был шалаш в малиннике, а остальное — дом, баня, теплица — было приложено к шалашу для удобства взрослых. Шесть соток в садовом товариществе «Строитель» они купили в двенадцатом году, через три года после свадьбы. Брак у обоих был второй, и оба вошли в него с багажом: у Алексея Ивановича — сын Максим от первой жены, у Светланы Михайловны — дочь Настя. Дачу купили за шестьсот сорок тысяч в рассрочку у прежнего хозяина и без малого два года отдавали ему по двадцать семь тысяч в месяц — почти всю её зарплату и половину его. Ели тогда макароны и смеялись, что дача кормит их лучше всякой диеты. Оформлять сделку ездил Алексей Иванович. Поэтому в свидетельстве, а потом и в выписке стояла его фамилия. Светлана Михайловна тогда не обратила на это внимания. Работала она оценщиком не
Муж хотел подарить дачу сыну от первого брака и пошёл к нотариусу. Вернулся он задумчивымМуж хотел подарить дачу сыну от первого брака и пошёл к нотариусу. Вернулся он задумчивым
Показать еще
  • Класс
Сестра при всей родне объявила, что мамину квартиру «потом продадим и поделим». Мама сидела рядом
Тосты у моей сестры Ирины всегда начинаются со здоровья. Этот закончился ценой маминой квартиры. Маме исполнилось восемьдесят четыре, и тринадцатого сентября, в воскресенье, мы собрались у неё, в её двушке на втором этаже. Собрались свои: мама, тётя Галя, мамина младшая сестра, Ирина с мужем Валерием, приехавшие из соседнего города, и я. «Наполеон» пекла я, с вечера, потому что мама любит, когда коржи успевают пропитаться. Ирина встала с бокалом сока. Пожелала маме здоровья, потом долгих лет, потом не болеть зимой. А потом сказала, не меняя голоса: — Мама, ты не обижайся, это жизнь. Квартиру потом продадим и поделим пополам, чтобы без ссор. Я у риелтора спрашивала — за такую сейчас дают четыре шестьсот. Стало тихо. Слышно было, как у соседей сверху работает стиральная машина. Тётя Галя закашлялась в салфетку. Валерий смотрел в тарелку с таким вниманием, будто там была инструкция. Мама положила вилку рядом с тарелкой, аккуратно, зубцами вниз. Я резала «Наполеон». Считала куски: пять че
Сестра при всей родне объявила, что мамину квартиру «потом продадим и поделим». Мама сидела рядомСестра при всей родне объявила, что мамину квартиру «потом продадим и поделим». Мама сидела рядом
Показать еще
  • Класс
«Твоё море подождёт, а крыша не подождёт», — сказал муж про дом, который ему оставила тётка
Наследство в деревне приходит не домом, а списком. Виктор Андреевич получил свой список в июле, у нотариуса, вместе со свидетельством о праве на наследство по завещанию. Тётка Зина оставила ему дом в Озерках, за сто сорок километров от города: пять соток, колодец, печь и крышу, которая помнила ещё Брежнева. В Озерках Виктор Андреевич за тридцать лет был четыре раза. Последний — на тёткино восьмидесятилетие, с тортом и на один вечер. Теперь он называл дом родовым гнездом и произносил это так, будто гнездо стояло на его плечах все эти годы. В субботу вечером он сел за кухонный стол с блокнотом. Блокнот у него был для серьёзных дел: туда записывались счётчики, давление и долги соседу Толе. Виктор Андреевич писал столбиком и подчёркивал итог двумя линиями, как учили в техникуме. — Крыша — триста сорок, — читал он вслух. — Профлист и работа. Печь — девяносто, там трещина. Забор — шестьдесят. Итого… четыреста девяносто. Ну, пятьсот, для ровного счёта. Лидия Петровна наливала чай. Ей было ше
«Твоё море подождёт, а крыша не подождёт», — сказал муж про дом, который ему оставила тётка«Твоё море подождёт, а крыша не подождёт», — сказал муж про дом, который ему оставила тётка
Показать еще
  • Класс
Свекровь продала гарнитур из нашей спальни, который тридцать лет считался её подарком на свадьбу
В воскресенье, четвёртого октября, свекровь сфотографировала трюмо. Ксения видела это из коридора: Валентина Фёдоровна отошла к окну, подняла телефон и долго целилась, как в тире. Потом сняла шифоньер, обе тумбочки и отдельно, присев, нижний угол дверцы. «На память», — решила Ксения и пошла резать хлеб. Человеку восемьдесят два, мало ли что ему захочется сохранить. Гарнитур стоял у них в спальне с девяносто шестого года. Он был румынский, под орех, тёмный, с трюмо на три зеркала, в которых Ксения каждое утро видела себя трижды и ни разу не выспавшейся. Тридцать лет она говорила одно и то же: свекровь подарила нам на свадьбу спальню. Говорила сестре, говорила покупательницам у сырного прилавка на рынке, говорила самой свекрови. Та ни разу не поправила. Через неделю, в следующее воскресенье, Валентина Фёдоровна пришла к ужину, съела две ложки картошки с грибами и положила телефон на стол экраном вверх. — Я спальню продала, — сказала она. — В понедельник, девятнадцатого, человек приедет
Свекровь продала гарнитур из нашей спальни, который тридцать лет считался её подарком на свадьбуСвекровь продала гарнитур из нашей спальни, который тридцать лет считался её подарком на свадьбу
Показать еще
  • Класс
Чужая доля. Часть 3: соседка по квартире переписала тетрадь правил, и первый пункт теперь был в мою пользу
Все части этой истории: ВАРИАНТЫ ЗАГОЛОВКОВ: 1. Чужая доля. Часть 3: соседка по квартире переписала тетрадь правил, и первый пункт теперь был в мою пользу 2. Чужая доля. Часть 3: в два часа ночи я позвонила домой, и соседка сняла трубку после первого гудка 3. Чужая доля. Часть 3: продавец моей квартиры рассказал, что его спасла девушка с межгорода, а я промолчала 4. Чужая доля. Часть 3: старушка из маленькой комнаты отдала место своего холодильника мне 5. Чужая доля. Часть 3: я написала в чужую тетрадь правил свой первый пункт и ждала ответа до часу дня 6. Чужая доля. Часть 3: тридцать один год все правила были в её пользу, а теперь она написала своё 7. Чужая доля. Часть 3: мы с соседкой стали семьёй, когда переписали тетрадь правил 8. Чужая доля. Часть 3: племянник прежней хозяйки спросил соседку про межгород, и я смотрела, что она ответит 9. Чужая доля. Часть 3: соседка по квартире отдала Лизин холодильник и перенесла котлеты со среды 10. Чужая доля. Часть 3: я купила кварти
Чужая доля. Часть 3: соседка по квартире переписала тетрадь правил, и первый пункт теперь был в мою пользуЧужая доля. Часть 3: соседка по квартире переписала тетрадь правил, и первый пункт теперь был в мою пользу
Показать еще
  • Класс
Я запретила маме выходить из дома после перелома, а она в семьдесят восемь тайком устроилась на работу
Нина звонила маме каждый день ровно в час, из подсобки за кассами. За тридцать четыре года на вокзале она привыкла, что всё важное в жизни укладывается в обеденный перерыв. Раньше звонки были короче. Но в январе мама поскользнулась у магазина на Гагарина и шесть недель проходила с гипсом на запястье. Нина тогда приезжала к ней через день, резала хлеб, мыла маме голову над ванной и сердилась на гололёд так, будто его посыпали лично для Татьяны Ивановны. Травматолог сказал, что в семьдесят восемь второй перелом заживает совсем иначе, и Нина это запомнила крепче, чем таблицу умножения. — Мама, всё, — сказала она, когда гипс сняли. — Сиди дома. Продукты привезу я, лекарства тоже. — А гулять? — Гуляй на балконе. Мне так спокойнее. Татьяна Ивановна посмотрела на дочь так, как смотрела когда-то на учеников, которые уверяли, что занимались дома каждый день. Но спорить не стала. В августе мама вдруг начала ходить по врачам. Нина узнавала об этом по телефону и холодела: окулист, терапевт, ещё к
Я запретила маме выходить из дома после перелома, а она в семьдесят восемь тайком устроилась на работуЯ запретила маме выходить из дома после перелома, а она в семьдесят восемь тайком устроилась на работу
Показать еще
  • Класс
Показать ещё