Цвет времени

В старом девятиэтажном доме, почти в самом центре города, где по утрам грохотали трамваи, а во дворе вечно пахло жареными пирожками из ларька, жила семья. Григорий, Настя и их маленький сын Славик. Их счастье было негромким, обыкновенным, но от этого не менее прочным. Всего четыре года прожили они вместе. Четыре года, наполненных смехом сына, тихими вечерами у телевизора и планами на будущее. А потом пришла беда. Настя заболела резко и страшно. Врачи разводили руками, лечение не помогало. Семь месяцев борьбы, надежды и отчаяния и её не стало. Григорий остался один с трёхлетним сыном на руках. В первые недели он жил как в тумане. На автопилоте ходил на работу, механически кормил Славика, механически укладывал его спать. А по ночам, лёжа без сна, смотрел в потолок и думал одну и ту же мысль: - Как жить нам вдвоем? Славику нужна мать. Бабушек у нас тоже нет, я детдомовский, Настина умерла рано. Эта мысль была холодной, как вода в проруби, и он от неё просыпался каждое утро. Но жизнь не сп

Влада и Лилия дружат давно, вначале были коллегами, а потом стали дружить. У Лилии в жизни все стабильно: семья, муж и двое детей, дети уже взрослые, с ними не живут. Все-таки Лиле уже пятьдесят, Владе пятьдесят два, муж умер, дочка замужем. У Влады день рождения и после работы они заехали в кафе, посидеть вдвоем, нравится им периодически общаться. В кафе было тепло и уютно. Лилия смотрела на подругу и невольно улыбалась. Влада сегодня буквально светилась изнутри. Ей исполнилось пятьдесят два, но в этот вечер она выглядела моложе и счастливее, чем многие тридцатилетние. - Посидим с тобой сегодня, а завтра мы с Вадимом на выходные поедем на турбазу в горы, - сказала Влада, отпивая глоток капучино. Глаза её блестели, а на щеках играл лёгкий румянец. - В горы? - переспросила Лилия. - Это же далеко, да и дорога нелёгкая. - Далеко, - согласилась Влада, и улыбка её стала ещё шире. - И знаешь, что самое удивительное? Я еду туда с радостью. Я хочу эту дорогу, хочу этот ветер, хочу смотреть на

Николай Иванович считает, что место жены на кухне, а муж обязан лишь зарабатывать деньги. Он сторонник устаревших понятий, и не хочет принимать ничего нового, хотя жизнь давно поменялась, а он застрял еще там... Олег пришел к родителям после работы второй день подряд и с порога просил: - Мам, есть хочу. - Сейчас, сынок, у меня все готово. Отец подозрительно смотрел на сына. - А что же твоя Дашка не готовит что ли тебе? - Коля, ну как тебе не стыдно, вместо того, чтобы радоваться, что сын заходит в гости, ты ворчишь, - говорила мать. - Ну я должен понять, что происходит, - возразил отец. - Пап, да ничего особенного, - пододвинув к себе тарелку с пюре и котлетой, проговорил Олег. - Просто я работаю до пяти, а Даша приходит после семи, пока приготовит, я с голоду умру. - А ты скажи своей Дашке, чтобы она на час раньше утром вставала и готовила что-то такое, чтобы вечером только разогреть и все. А ты ешь на работе бутерброды, да кофе хлещешь. Здоровье надо беречь смолоду. - Пап, ну Дашка н

Анна Семеновна услышав звонок в дверь, поспешила открыть. За порогом соседка Вера улыбалась, держа в руке тарелку с пирожками. - Здравствуйте, баба Аня, - говорила она своим веселым, певучим голосом, - вот пирожки с капустой, угощайтесь. - Верочка, спасибо, проходи, сейчас чай будем пить, - гостеприимно проговорила бабушка. Анне Семеновне восемьдесят, выглядела она устало, глубокие морщины, видно было, что жизнь не жалела ее. Единственный ее сын Александр умер пять лет назад, с тех пор бабушка одна, а Вера помогала ей. Вере сорок лет, замужем и дочка взрослая, они всей семьей помогали одинокой бабушке. Пока пили чай, Анна Семеновна вдруг вспомнила, какой чай она пила в детстве. - Верочка, нынче такой выбор чая в магазинах, глаза разбегаются, все вкусно. А мы в детстве и не видели нормальный чай, мать бывало, заварит какую-нибудь траву... - Баба Аня, расскажи о своей жизни, - попросила Вера, - у меня сегодня времени много, муж с дочкой уехали в деревню к свекрови, вернутся вечером. Анна

Дана училась в десятом классе, когда ее настигла первая любовь сильная, горячая и совершенно неожиданная. Это случилось первого сентября, в день, когда школьный двор, казалось, замер в предвкушении. К ним в школу пришел новенький парень и сразу в одиннадцатый класс. По коридорам тут же поползли шепотки: говорили, что отец Олега военный, и его перевели сюда на новое место службы. Когда Дана увидела его впервые, она не смогла оторвать глаз. Олег был высоким, белокурым, красивым и спортивным. Он шел по коридору уверенной походкой, и казалось, что воздух вокруг него искрится. Он сводил с ума всех старшеклассниц: девчонки провожали его взглядами, хихикали, краснели и всячески старались попасться ему на глаза. Все были в него влюблены, от тихушниц до первых красавиц школы. Но Олег, к удивлению всех, выбрал Дану. - Ну как не влюбиться в такого? - думала Дана, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пропасть, когда он предложил проводить ее до дома после уроков. - Дана, можно тебя проводить до до

Село было большим, раскинувшимся вдоль реки широкой лентой. Жили в нем Алексей и Мария. Поженились они рано. Когда Маше было всего девятнадцать, Леха, долговязый парень с открытой улыбкой, сделал ей предложение прямо у околицы, где закат красил небо в малиновый цвет. Он не готовил пышных речей, просто взял её за руки, посмотрел в глаза и сказал: - Маш, без тебя мне и солнце не светит. Выходи за меня, - она, не раздумывая, кивнула. Жить молодые стали в доме родителей Алексея. Дом был небольшой, старой постройки. К тому же, под одной крышей жили еще младшие сестры Лехи. Теснота была не только в комнатах, но и в каждом углу. Однако родители Алексея, Петр Иванович и Анна Сергеевна - приняли невестку как родную дочь. Они сразу увидели: Маша - девка хозяйственная, добрая и очень любящая. Она не сидела сложа руки, умела и борщ сварить, и корову подоить, и в огороде управиться. В доме сразу стало чище и уютнее. Родители Лехи души в ней не чаяли, часто говорили сыну: - Береги её, такая жена – н

Клава родилась первой в большой семье, и это обстоятельство определило всю ее жизнь. После нее на свет появились три брата и две сестры, и с самого раннего возраста Клава перестала быть просто ребенком, она стала нянькой. Ее детство закончилось, едва начавшись, в тот момент, когда она впервые взяла на руки кричащий сверток с младшим братом. Родители были людьми суровыми, выкованными деревенским трудом и вечной нуждой. Они работали не покладая рук, отец с рассвета до заката пропадал в поле или в мастерской, мать успевала и на ферме, и дома, но сил на нежность у нее не оставалось. Детей кормили, одевали, обували, но не ласкали. В их доме не звучали колыбельные, никто не целовал детей перед сном, не гладил по голове. Мать была черствой, как засохшая корка хлеба, и ее строгий взгляд заставлял детей замолкать и прятаться по углам. Двор стал для Клавы целым миром и тюрьмой одновременно. Выходить за калитку, кроме как в школу, строго-настрого запрещалось. Все заботы о младших лежали на ее пле

Лето стояло жаркое, мать Эльвиры пришла с работы и проговорила: - Дочка, бабушка сегодня звонила, попросила тебя приехать в деревню, картошку помочь окучивать, а то перерастет. Ты же сдала все зачеты и экзамены в колледже, каникулы. - Да, мам, я и сама собиралась поехать на недельку или две в деревню, отдохнуть у бабушки Симы, ну и помочь конечно. - Вот и хорошо, - обрадовалась мать, - начало недели, а мы с папой работаем, но в выходной с ним прикатим к вам в Калиновку. Эльвира собрала вечером сумку с вещами, с утра отправилась на автовокзал, но тут зазвонил ее телефон. - Элечка, ты где, - услышала она голос бабы Симы. - Я пришла на автовокзал, к тебе собралась. - Ой, внученька, как хорошо, что ты еще в городе...Приболела я, у меня таблетки от давления закончились, и на всякий случай какие-нибудь противовирусные купи... - Ладно, бабуль, и правда, хорошо, что еще я здесь, сейчас в аптеку зайду. Она направилась в аптеку, на автобус опоздала, когда вернулась он уже ушел, пришлось ждать с

Таблетка маленькая и белая, растворилась в стакане воды быстро, как и все надежды Дарьи на спокойную старость. Она выпила её, поморщившись, и прислушалась. В коридоре чертыхался Семен. Он собирал сумку на вахту. Пятнадцать дней его не будет. Пятнадцать дней тишины, покоя и… отдыха. Дарье пятьдесят три, но сердце у неё было изношенное, как старый двигатель. Врачи сказали, инвалидность. Теперь она не работает. Только дом, телевизор и ожидание. Ожидание, когда муж уедет и когда вернётся. Парадокс, но возвращения она не хотела больше, чем расставания. Семену пятьдесят пять. Он был крепок, как дуб, который не берёт ни топор, ни время. Всю жизнь он тащил на себе вахту, дом и... двойную жизнь. Дарья узнала об этом случайно, год назад. Может, и раньше знала, но гнала от себя, как назойливую муху. А теперь знала точно. И от этого знания внутри поселилась холодная, звенящая пустота. Раньше она верила ему. Верила, когда он, высокий, умный, весь из себя положительный, пришёл в их станичную жизнь и

Замуж Алена вышла за Мишку в двадцать лет. Любовь у них была такая, что весь поселок умилялся: Мишка, высокий да статный, смотрел на свою молодую жену так, будто она была единственным светом в окошке. - Красивая пара, ничего не скажешь, совет, да любовь молодым, - говорили соседи. Через два года, когда Алене исполнилось двадцать два, родился у них Степка. Радости не было предела. Мишка, обычно сдержанный, в тот день чуть не плясал возле роддома, а когда ему вынесли конверт с сыном, он побледнел и руки у него затряслись. Мария, мать Алены, плакала светлыми слезами и тут же принялась печь пироги, чтобы угостить соседей. Все были счастливы: первый внук, первый сын, продолжатель рода. Степка рос спокойным, пухлощеким малышом. Но счастье омрачилось внезапно. Когда мальчику было всего полтора месяца, Алена сильно простудилась. Температура подскочила под сорок, лихорадка не отпускала несколько дней. И вместе с жаром пришла беда, пропало молоко. - Как же я теперь буду кормить сына? - плакала А