Невролог Воронцов Евгений Геннадьевич

Когда врач произносит слово "статины", реакция пациента редко бывает нейтральной. Одни воспринимают назначение как возможность противостоять развитию тяжелейших последствий атеросклероза (инфаркт, инсульт), другие - как угрозу жизни, опасность, едва ли не бо́льшую, чем само заболевание. Между этими полюсами разворачивается целая битва, знакомая каждому неврологу, кардиологу, терапевту. Опросы врачей показывают, что подавляющее большинство специалистов регулярно сталкиваются с отказами пациентов от терапии из-за страха побочных эффектов. Примерно каждый пятый (а по некоторым исследованиям, и каждый второй) пациент прекращает прием статинов по собственной инициативе, не поставив в известность врача. За этой статистикой стоят реальные человеческие истории. Три переживания звучат в них громче всего. Так что же пугает людей в статинах? Первое и самое распространенное переживание - страх разрушения печени. Пациенты боятся, что таблетка, которую они принимают ежедневно, методично ун

Какая самая распространенная причина вестибулярного головокружения в мире? Согласно статистике, с этим состоянием хотя бы раз в жизни сталкивается каждый десятый человек, а в структуре обращаемости к неврологам и отоневрологам оно занимает до 20-30% всех случаев. Парадокс, заключается в том, что, несмотря на высокую распространенность, четкие диагностические критерии и существование простого механического лечения, именно вокруг ДППГ накопилось наибольшее количество мифов, заблуждений и, как следствие, врачебных ошибок. Один из самых интригующих феноменов в клинической практике - это стойкое убеждение врачей и пациентов в том, что "никакого ДППГ нет". Пациент годами лечит "шейный остеохондроз", "вертебробазилярную недостаточность" или "хроническую ишемию мозга", хотя клиническая картина уверенно заявляет о наличии отолитиаза. Почему же закрадывается мнение об отсутствии ДППГ? Ответ на этот вопрос лежит не только в плоскости недостаточной осведомленности специалистов, но и в области

Когда речь заходит о мигрени, воображение, к сожалению, рисует упрощенную картину: "просто сильно болит голова". Это заблуждение является главным барьером на пути к пониманию истинных масштабов проблемы. Боль - это лишь вершина айсберга, самая явная, но далеко не единственная причина, по которой жизнь человека с мигренью может быть парализована на дни и недели. За фасадом болевого синдрома скрывается сложный нейробиологический процесс, проявляющийся комплексом изнурительных симптомов, которые превращают даже "безболевые" периоды в серую зону неполноценного существования. Мигрень - это не столько эпизод боли, сколько хроническое сенсорно-перцептивное расстройство, и плохое самочувствие как таковое, зачастую причиняет не меньше страданий, чем боль. Чтобы понять, почему при мигрени страдает всё тело, нужно выйти за рамки тригемино-васкулярной теории. Да, боль запускается активацией тройничного нерва и расширением сосудов твердой мозговой оболочки. Но мигренозный процесс затрагив

В предыдущих материалах, посвященных лабораторной диагностике и маркерам здоровья сосудов, мы неоднократно затрагивали тему гомоцистеина. Часто в своих обсуждениях мы приходили к довольно пессимистичному выводу: гомоцистеин- это тот самый капризный показатель, на который крайне трудно влиять напрямую. Мы сравнивали его с лакмусовой бумажкой генетических поломок и возрастных изменений, подчеркивая, что далеко не всегда высокие цифры в анализе поддаются медикаментозной или диетической коррекции. И это действительно так. Существует огромный пласт пациентов с наследственными формами гипергомоцистеинемии, где "продавить" уровень аминокислоты до безопасных значений- задача крайне сложная. Однако это вовсе не означает, что сдавать анализ на гомоцистеин не нужно, если мы не можем глобально изменить его уровень. Напротив, этот показатель- один из самых честных предикторов катастроф в организме. Более того, существует ряд клинических ситуаций, в которых гомоцистеин перестает быть непристу

Мы привыкли думать, что мигрень- это просто очень сильная головная боль. Пришла боль- значит, приступ начался, ушла- все закончилось. Но для миллионов людей все гораздо сложнее. Мигрень- это неврологическое событие, которое захватывает мозг целиком. И далеко не всегда самое мучительное в этом событии- боль в виске или затылке. Иногда головной боли почти нет, а вместо нее человек сталкивается с вещами гораздо более пугающими. Он не может связать два слова, хотя голова ясная. Он чувствует, что земля уходит из-под ног, хотя стоит на месте. Он смотрит на свои руки и не узнает их привычных пропорций, мир вокруг кажется плоским, нереальным, как киноэкран. Эти симптомы не просто "странные побочки". Для многих пациентов они становятся главной проблемой, заставляют месяцами ходить по разным врачам, делать ненужные обследования и пить таблетки, которые не помогают.  Часто пациенты описывают свои ощущения так: Я знаю, что хочу сказать, но не могу.  Например, недавно на приёме мужчина так оп

Казалось бы, головокружение- одна из самых частых жалоб на приеме не только у невролога, но и у терапевта. Оно должно быть изучено вдоль и поперёк. Однако парадокс заключается в том, что под одним и тем же словом "головокружение" пациенты подразумевают совершенно разные ощущения: кто-то чувствует приближающуюся потерю сознания (предобморочное состояние), кто-то- неустойчивость, а кто-то- иллюзию вращения предметов вокруг. Несмотря на распространенность, диагностическая путаница возникает с пугающей регулярностью, причем не только у самих пациентов, но и у врачей. Если врач не специализируется на вопросах головокружения, то вам скорее всего поставят диагноз шейный остеохондроз, ДЭП, ХИГМ или ВСД. Специалисты, которые в теме вестибулярной патологии, ДППГ часто принимают за вестибулярный нейронит, мигрень или даже скачки давления. Главная причина ошибок- игнорирование временных характеристик приступа, в частности уникального паттерна нарастания и угасания симптомов. Сложность начин

Часто слышу от пациентов, что инсулин опасен, его уровень не должен колебаться вводимыми препаратами и если уж подсел на уколы, то обратного пути нет. Считаете ли вы, что бо́льшую опасность несет сам инсулин, чем повышенный уровень глюкозы крови? Давайте попробуем разобраться Инсулин- один из самых известных и, в то же время, неоднозначных гормонов в нашем организме. Для большинства людей он прочно ассоциируется с сахарным диабетом: его нехватка требует уколов, а его избыток, как многие слышали, ведет к ожирению. Однако роль инсулина выходит далеко за пределы простого контроля уровня сахара в крови. Один из самых интригующих и клинически важных вопросов звучит так: как инсулин влияет на наши кровеносные сосуды? Правда ли, что он повреждает артерии, способствуя развитию атеросклероза и гипертонии? Краткий ответ на этот вопрос разрушает привычные мифы: сам по себе инсулин в здоровом организме- это мощнейший защитник сосудов. Проблема возникает не из-за инсулина как такового, а из-з

Он всегда считал себя здоровым. Никаких хронических болячек, никаких таблеток по утрам, никаких жалоб врачам. Крепкий мужчина средних лет, который привык справляться с дискомфортом самостоятельно. Когда после долгой рабочей недели заныла шея ( обычное дело для тех, кто много сидит за компьютером) он не пошёл в поликлинику, а достал с полки перкуссионный массажёр. Прижав вибрирующую насадку к задней поверхности шеи, туда, где чувствовался самый сильный зажим, несколько минут интенсивно массировал эту зону. Через некоторое время боль в затылке не только не прошла, но и усилилась. Появилась неприятная пульсация. Спустя полдня закружилась голова, пациент истолковал это так: кровь плохо поступает в голову из-за спазма, нужно ещё раз пройтись массажёром, чтобы разогнать кровоток. И повторил процедуру. Через несколько часов его речь стала невнятной. Появилась слабость в правой руке и ноге. Испуганные родственники вызвали скорую. Врачи с подозрением на инсульт доставили его в сосудистый цент

Сосудистые препараты уменьшают головокружение, купируют головную боль и возвращают память? Или мы имеем дело с грандиозным клиническим мифом, подкрепленным маркетингом? Пациент с головокружением уверен, что ему нужно усилить кровоток. Пациент с головной болью просит капельницы для сосудов. Пожилой пациент с жалобами на забывчивость ожидает рецепт на таблетки для питания мозга. Тяга к назначению сосудистых препаратов в нашем обществе поистине непреодолима. Складывается ощущение, что в сознании пациентов (и, к сожалению, некоторых врачей) вся современная неврология свелась к простой формуле: "плохой кровоток- дай сосудорасширяющее- станет хорошо". Чтобы понять, почему пациенты так настойчиво требуют "расширить сосуды", нужно заглянуть в историю отечественной неврологии. В советское время и в 90-е годы огромной популярностью пользовалась концепция дисциркуляторной энцефалопатии (ДЭП)- диагноз, который на Западе практически не используется. Считалось, что хроническое нарушение к