Романенко Григорий

🔺 Ноябрь в «ИСМ | Среде клинической практики» — месяц нервной системы 🔺 В октябре мы разбирали плечевой сустав. В ноябре меняем фокус и переходим к радикулопатиям и периферическим нейропатиям — тем состояниям, где особенно важно не ограничиваться только болью, а уметь оценивать чувствительность, силу, рефлексы, нейродинамику и реальные ограничения функции. 📅 4 ноября — шейная радикулопатия. Разберём, как отличать корешковую симптоматику от локальной боли в шее и плече, какие неврологические признаки действительно важны и как строить программу физической терапии после клинической сортировки. 11 ноября — синдром запястного канала. Поговорим о компрессии срединного нерва, сенсорных и моторных нарушениях, дифференциальной диагностике и о том, когда консервативное ведение оправдано, а когда пациента необходимо маршрутизировать дальше. 18 ноября — поясничная радикулопатия L5. Здесь будем связывать неврологический дефицит с функцией: сила, чувствительность, контроль стопы, ходьба, пере

🔺 Что вы могли пропустить на разборе крыловидной лопатки 🔺 В среду в «ИСМ | Среде клинической практики» мы завершили октябрьский блок по плечевому суставу и разобрали крыловидную лопатку. И, пожалуй, главный вывод этого эфира хорошо подводит итог всему месяцу: внешний признак ещё не объясняет механизм нарушения. Выступающий медиальный край лопатки может выглядеть одинаково, но причины у пациентов могут быть совершенно разными. На вебинаре разбирали роль передней зубчатой и трапециевидной мышц, длинного грудного и добавочного нервов, моторного контроля и того, как лопатка ведёт себя не в статике, а во время конкретной функциональной задачи. 📌 Отдельно говорили о диагностике: когда достаточно функциональной оценки и повторного тестирования, а когда клиническая картина требует расширить обследование и подумать о периферическом неврологическом поражении. Потому что в такой ситуации просто «укреплять лопатку» — уже не клиническое решение. Прошли привычный путь: наблюдаемый признак →

🔺 Сегодня разбираем крыловидную лопатку — и отделяем внешний признак от реальной причины нарушения 🔺 Сегодня в «ИСМ | Среде клинической практики» завершаем октябрьский блок по плечевому суставу. Тема эфира — крыловидная лопатка. Это тот случай, когда визуальная картина может очень быстро подтолкнуть к слишком простому выводу. Лопатка выступает — значит, «слабая передняя зубчатая», нужно её укреплять. Но одинаковый внешний признак может формироваться при разных механизмах: нарушении моторного контроля, снижении функции отдельных мышц, поражении длинного грудного или добавочного нерва, изменении работы всей лопаточно-плечевой системы. 📌 Сегодня разберём, какие структуры и нервы действительно стоит проверять, как отличать преимущественно двигательную проблему от периферического неврологического поражения и какие БМС могут лежать в основе нарушенной функции. Посмотрим движение лопатки в разных задачах, силу, контроль и ограничения активности по МКФ. Отдельно обсудим, когда нам дейст

Пациент через двое суток после травмы голеностопного сустава: Если просто разложить картину на биомеханические синдромы, мы увидим: ГИПЕРТОНУС + ГИПОМобильность Но будет ошибкой немедленно поставить две терапевтические задачи: «снизить тонус» и «увеличить мобильность». Через несколько дней часть этих изменений может уменьшиться вместе с болью и отёком — без длительной работы над «мышечным дисбалансом» и без агрессивного восстановления ROM. Почему? Потому что в острой фазе часть обнаруживаемых нарушений может отражать не устойчивую дисфункцию, а временную защитную организацию двигательной системы. Теперь представим другого пациента с теми же двумя БМС через девять месяцев после травмы: ГИПЕРТОНУС + ГИПОМобильность Но: Название синдромов осталось прежним. Клинический смысл изменился полностью. Именно поэтому в нашей системе: БМС без определения фазы = неполное клиническое заключение Здесь необходимо разделить два понятия. IASP определяет острую боль как боль продолжительностью от неско

🔺 Крыловидная лопатка — это не диагноз и далеко не всегда «слабая передняя зубчатая мышца» 🔺 В эту среду в «ИСМ | Среде клинической практики» завершаем октябрьский блок по плечевому суставу и разбираем крыловидную лопатку. Это очень показательная тема для клинического мышления. Специалист видит выступающий медиальный край лопатки — и возникает соблазн сразу объяснить всё одной мышцей и перейти к её укреплению. Но одинаковая внешняя картина может формироваться совершенно разными механизмами. У одного пациента причиной может быть нарушение функции передней зубчатой мышцы, у другого — поражение длинного грудного нерва, у третьего — изменение работы трапециевидной мышцы или другой неврологический компонент. А иногда то, что визуально выглядит как «крыловидная лопатка», проявляется только в конкретной двигательной задаче и требует уже совсем другой логики оценки. 📌 На вебинаре разберём, что именно мы называем крыловидной лопаткой, какие структуры и нервы необходимо проверить, как отл

🔺 Октябрьский блок по плечевому суставу почти завершён — впереди последняя среда месяца 🔺 За октябрь в «ИСМ | Среде клинической практики» мы уже успели разобрать тендинопатию ротаторной манжеты, адгезивный капсулит и переднюю нестабильность плеча. Три разных диагноза — и три совершенно разные клинические задачи. Осталась ещё одна тема, которая хорошо завершает этот цикл: 28 октября разбираем крыловидную лопатку. Здесь особенно важно не останавливаться на внешней картинке. Выступающий медиальный край лопатки может быть следствием совершенно разных механизмов: особенностей моторного контроля, снижения функции отдельных мышц, изменений со стороны периферических нервов или сочетания нескольких факторов. Поэтому и «укреплять лопатку» без нормальной диагностики — слишком простое решение. 📅 Если ещё не поставили встречу в календарь — сохраните: 28 октября, 17:30. Онлайн, участие бесплатное. На эфире снова пройдём весь путь от наблюдаемого признака к клиническому решению: структуры → Б

Физический терапевт проверяет ахиллов рефлекс — ответ едва заметен. У второго пациента ахилловы рефлексы снижены с обеих сторон, но ему 82 года, чувствительность сохранена, выраженной слабости нет. У третьего пациента справа отсутствует ахиллов рефлекс, снижена сила подошвенного сгибания и присутствуют чувствительные нарушения по латеральной поверхности стопы. У четвёртого пациента за несколько дней нарастает симметричная слабость ног, рефлексы становятся всё менее выраженными, появляются парестезии. Во всех четырёх случаях мы можем увидеть сниженный рефлекторный ответ. Но клиническое значение совершенно разное. Поэтому: Сниженный рефлекс ≠ автоматически поражение нерва ≠ автоматически радикулопатия ≠ автоматически полинейропатия Гипорефлексия приобретает диагностическое значение только после того, как мы сопоставили её с: Это особенно важно, потому что гипорефлексия — последний из шести БМС нашей системы и один из наиболее информативных признаков регуляторног

Физический терапевт проверяет коленный рефлекс. Ответ выраженный. У другого пациента рефлекс такой же интенсивности, но справа он значительно выше, чем слева. У третьего выраженный рефлекторный ответ сочетается с клонусом стопы, повышенным мышечным тонусом, патологическим подошвенным ответом и нарушением ходьбы. Формально во всех трёх ситуациях можно сказать: «Рефлекс усилен». Клиническое значение при этом совершенно разное. Симметричные достаточно живые глубокие сухожильные рефлексы могут встречаться у человека без неврологического заболевания. Современные руководства подчёркивают, что оценка рефлексов субъективна, диапазон нормы широк, а изолированный усиленный рефлекс без других неврологических признаков обычно не рассматривается как доказательство патологии. Значительно информативнее сочетание с асимметрией, клонусом, слабостью, изменением тонуса или патологическими рефлексами. Поэтому: Живой рефлекс ≠ гиперрефлексия как клиническая проблема ≠ спастичность

Один пациент способен переразогнуть коленный сустав на 10–15° и никогда не испытывал боли. Другой имеет похожую амплитуду, но регулярно ощущает, что колено «уходит» при смене направления. Третий профессионально занимается гимнастикой и использует большую суставную мобильность как необходимое качество. Четвёртый после травмы плеча имеет увеличенную трансляцию сустава, чувство неуверенности, повторные эпизоды подвывиха и избегает движения рукой над головой. Во всех четырёх случаях можно увидеть большой объём движения. Но клинические ситуации совершенно разные. Поэтому: Большой ROM ≠ нестабильность ≠ обязательная патология ≠ показание к «стабилизации» В рамках нашей модели гипермобильность относится к БМС пассивного уровня. Однако обнаружить увеличенную амплитуду недостаточно. Физический терапевт должен выяснить: Только после этого большой ROM превращается из анатомической особенности в клинически значимый БМС. В ICF функции суставной мобильности относятся к кате