Мандаринка ОК

В ходе иллюстрирования рассказов я создаю не по одному варианту иллюстраций, смотря, как лучше будет вглядеться сцена. Иногда различия между версиями совершенно незаметные и их можно разглядеть только присмотревшись. И вот на днях мне в голову пришла идея, что из этого наблюдения можно сделать интерактив, что, заодно, подстегнёт интерес к тем историям, которые вы могли пропустить. Тридцать первого августа Антонина Александровна собиралась спокойно закончить корректуру сборника рассказов и лечь пораньше. В пятьдесят три года она уже научилась ценить вечера, когда никто не звонит, не просит срочно проверить заявление и не меняет планы за неё. В дверь позвонили около семи. На площадке стояла дочь Татьяна, подтянутая, светловолосая, в светлом брючном костюме под лёгким плащом. Рядом переминался восьмилетний Денис с рюкзаком, пакетом сменной обуви и коробкой конструктора. Татьяна прошла в прихожую, быстро сняла кроссовки и положила на комод связку ключей. — Мам, у нас всё поменялось. Игор

К тридцати трём годам Ангелина заслужила в семье звание женщины, у которой всё получается. Она умела приготовить обед из трёх блюд, собрать ребёнка на утренник и встретить гостей так, будто весь день только этим и занималась. При этом Ангелина работала менеджером в крупной компании, где совещания начинались раньше рабочего дня, а заканчивались иногда уже после ужина. У неё были прямые каштановые волосы до плеч, привычка поправлять часы на запястье и маленькая складка между бровями. Муж Максим шутил, что эта складка появилась после её первого повышения. В семье росла шестилетняя Даша, девочка с серьёзными серыми глазами и удивительным талантом находить занятия для мамы именно тогда, когда та присаживалась отдохнуть. Родственники Ангелиной восхищались. Особенно свекровь, Вера Павловна, аккуратная женщина с короткой стрижкой и неизменным жемчужным браслетом. — Вот у кого надо учиться! И работает, и ребёнком занимается, и всё своими руками. Не то что некоторые! Последнее обычно относилось

— Нет, Сергей. Я туда переезжать не собираюсь. Хочешь — сам каждый день катайся на своих электричках! Ольга захлопнула ноутбук с таким видом, будто на экране было предложение продать семейную квартиру за мешок картошки. Муж сидел напротив, терпеливо дожёвывая бутерброд. — Оля, ты хотя бы дослушай. — Я уже всё услышала. Квартира больше, кухня просторнее, парк рядом. А о том, как мы будем ездить на работу, ты подумал? Сергей положил бутерброд на тарелку. — Подумал. Поэтому и предлагаю сначала всё посчитать. Ольге было тридцать девять лет. Она работала бухгалтером в небольшой торговой компании и привыкла относиться к семейным финансам серьёзно. Сохраняла чеки на крупные покупки, сравнивала цены в магазинах и умела за пять минут найти ошибку в коммунальной квитанции. Муж Сергей, сорокадвухлетний инженер по обслуживанию лифтового оборудования, обладал совершенно противоположным характером. Он спокойно покупал хлеб в первом попавшемся магазине и считал, что некоторые решения нужно принимать

В свои сорок семь Зинаида Павловна умела многое. Поставить капельницу ребёнку, который дёргается и плачет. Успокоить родителей, когда врач задерживается. По одному взгляду определить, кто из молодых медсестёр сейчас расплачется от усталости. В детской больнице её уважали. Зинаида была женщиной крепкой, невысокой, с короткими каштановыми волосами и привычкой поправлять очки указательным пальцем. Говорила негромко, но так, что слушались. Дома тоже всё держалось на ней. Муж Сергей, мастер по ремонту холодильного оборудования, привык спрашивать, где лежат его документы. Семнадцатилетний Артём готовился к выпускным экзаменам и появлялся из комнаты преимущественно ради еды. Старшая дочь Катя недавно вышла замуж и переехала в Ярославль. Зинаида радовалась, что у детей всё складывается. Но иногда, возвращаясь со смены, замечала странную вещь: за целый день она ни разу не сказала, чего хочется ей самой. А хотелось петь. Когда-то, ещё в училище, она выступала в самодеятельном ансамбле. Даже соли

Вечер пятницы Таисия собиралась провести дома. За неделю в детском саду она так устала от чужих споров, что мечтала только об одном: надеть удобную домашнюю одежду, заказать пиццу и посмотреть сериал. Таисии недавно исполнилось двадцать девять лет, из них семь лет она работала воспитателем подготовительной группы в детском саду недалеко от дома. Невысокая, с русыми волосами до плеч, она считалась человеком спокойным и рассудительным. Наверное, поэтому знакомые постоянно приходили к ней со своими неприятностями. Когда позвонила Марина, Таисия как раз разбирала покупки. — Тась, мы завтра в кафе собираемся. Приходи! Сто лет нормально не сидели. — Кто это «мы»? — Я, Света, ну и ты. Посидим, поболтаем. Таисия удивилась. Марина и Светлана уже три недели не разговаривали. Обе успели пожаловаться ей друг на друга, причём каждая просила ничего не передавать. — Вы со Светой помирились? — Да чего там мириться? Взрослые же люди, — слишком быстро ответила Марина. — В общем, приходи к двум. Таисия

— Сергей, ты что, собрался умирать? Сергей Николаевич вздрогнул так, что выронил отвёртку. В дверях кладовки стояла жена Ирина, держа в руках листок из его старого блокнота. — С чего ты взяла? — А это что такое? Она развернула листок и прочитала вслух: — «Дрель — Олегу. Шуруповёрт — оставить дома. Набор ключей — Вадиму». Ты имущество делишь? — Порядок навожу! — А почему тогда написал, кому что достанется? Сергей Николаевич поправил очки и отвернулся к полке. В свои пятьдесят четыре он был человеком обстоятельным, не любил беспорядка и никогда не выбрасывал исправные инструменты. Почти тридцать лет он работал инженером по обслуживанию оборудования на небольшом производственном предприятии. Коллеги шутили, что Сергей способен починить даже кофемашину, если та объяснит ему, что именно болит. А вот с собственным здоровьем он до недавнего времени предпочитал не разбираться. Всё началось две недели назад. Ирина заметила у него на спине странное тёмное образование. Раньше оно казалось меньше,

Полина возвращалась с работы, держа в одной руке пакет с продуктами, а в другой телефон. День в ателье выдался непростой: клиентка трижды меняла фасон платья, а потом удивилась, почему примерку перенесли. На первом этаже Полина заметила объявление. «Уважаемые жильцы! В субботу состоится собрание по благоустройству подъезда. Предлагается покраска стен и всех входных дверей в единый цвет». Последнюю строчку кто-то подчеркнул красной ручкой. Полина перечитала объявление, поднялась на третий этаж и посмотрела на свою дверь. Тёмно-синяя, с матовой поверхностью и аккуратной латунной цифрой 18. Дверь установили два года назад, когда делали ремонт. Выбирала её Полина долго, сравнивая образцы при разном освещении. В свои тридцать восемь она работала модельером в частном ателье и к цветам относилась внимательно. Но дело было даже не в профессии. Просто дверь была её собственной. В субботу на площадке третьего этажа собрались одиннадцать человек. Главной выступала Тамара Павловна из двадцать пер

Антонина давно заметила, что соседка с пятого этажа умеет выглядеть так, будто у неё в жизни всё складывается правильно. Надежде было сорок девять, она заведовала детским садом, жила без мужа и носила красивое светло-серое пальто с широким воротником. Волосы у неё были короткие, аккуратно уложенные, ногти всегда ухоженные. Даже с пакетами из супермаркета Надежда выглядела представительно. Антонине было сорок три. Она работала технологом-кондитером на фабрике, вставала в половине шестого и к вечеру мечтала только снять обувь. Невысокая, круглолицая, с густыми каштановыми волосами, которые она собирала заколкой, Антонина считала себя женщиной самой обыкновенной. Её тёмно-синее зимнее пальто было хорошим, дорогим, с поясом и красивыми пуговицами. Только за четыре года оно ей порядком надоело. Однажды соседки встретились у лифта. — Тоня, какое у тебя пальто замечательное! — сказала Надежда. — Каждый раз смотрю и завидую. Антонина рассмеялась. — А я на твоё смотрю. Моё уже видеть не могу. —

Анатолию было тридцать четыре года, и он искренне верил, что любую бытовую проблему можно решить правильной настройкой. Работал он программистом, носил очки в тонкой металлической оправе, домашние футболки с непонятными надписями и имел привычку объяснять жене очевидные вещи с таким видом, будто проводил важную презентацию. Нина была моложе супруга на три года. Она преподавала математику в соседней школе. Невысокая, темноволосая, с аккуратным каре и выразительными бровями, она давно научилась отличать настоящие семейные проблемы от тех, которые муж создавал себе исключительно ради удовольствия их решать. Поэтому, когда в субботу Анатолий торжественно внёс в квартиру большую коробку, Нина даже не удивилась. — Только скажи, что это не очередная штука, которая должна облегчить нам жизнь, но сначала потребует регистрации на трёх сайтах. — Нин, это робот-пылесос. С искусственным интеллектом! — Прекрасно. Хоть кто-то в доме будет самостоятельно убирать за собой. Анатолий пропустил замечание

— Лиза, убери эту фотографию. Немедленно. Виктор Петрович произнёс это таким голосом, что внучка перестала жевать бутерброд. Её мать Алёна оторвалась от телефона. — Пап, что случилось? — А ты посмотри, что твоя дочь обо мне написала! На экране ноутбука красовалась презентация. Слева — фотография Виктора Петровича возле старого КАМАЗа. Справа — современный беспилотный грузовик. Над первой картинкой крупными буквами значилось «ВЧЕРА», над второй — «ЗАВТРА». — Дед, это для школьного проекта! — растерялась семнадцатилетняя Лиза. — Я рассказываю, как развивается транспорт. — Значит, я у тебя уже вчерашний? Отработанный материал? — Ну зачем ты переиначиваешь? — Сорок лет за рулём, между прочим! И твоя мать на эти деньги выросла. А теперь, выходит, какой-то компьютер умнее меня? Алёна закрыла глаза. Она знала этот тон. Отец начинал говорить громче, когда чувствовал себя обиженным, но признаваться в обиде категорически не умел. Виктору Петровичу недавно исполнилось шестьдесят. Крупный, широкоп