Аркив

Итак. Netflix выпустил первый полноценный трейлер «Гордости и предубеждения», где мы наконец-то можем увидеть всех ключевых героев новой экранизации во всей красе и в действии. Напомню, что в этом году весь литературный мир (кроме России) с размахом отмечает 250-летие Джейн Остин. Наиболее ответственно к делу, разумеется, подошла Англия, где Остин — фигура не менее культовая, чем Александр Сергеевич — для наших с вами широт. Из заметных экранизаций, приуроченных к юбилею писательницы, можно отметить вышедший буквально на днях фильм «Разум и чувства» от молодой режиссёрки Джорджии Окли, довольно тепло принятый критиками и зрителями. [Кстати, одну из мои любимых литературных цитат можно найти именно в этом романе: «Elinor agreed to it all, for she did not think he deserved the compliment of rational opposition». Оставлю свой вольный перевод: «Элинор согласилась, ибо сочла, что рациональные возражения — слишком большой комплимент для ее собеседника».] Но вернёмся к сериалу по «Гордости и

Искусство — это разговор, который начал художник. Любой качественный арт-контакт — это диалог. Принципиальные идеи, которые понимают далеко не все. Люди часто считают, что сойдет и монолог. Потому что искусство априори нам что-то должно. Потому что мы со своей стороны уже сделали мощное усилие: дошли до склада расписанных холстов и заплатили 600 рублей за вход. — Значит, картины должны нас развлекать. Но арт-пространство — это не цирк и не выставка достижений народного хозяйства. Поэтому работа всегда должна быть совместной. Когда вы пойдете в музей или галерею, обратите внимание на те работы, которые сами зацепили ваш глаз. — Значит, именно с ними вы сегодня готовы взаимодействовать: станьте на время их соавтором, сделайте их своей реальностью, выкрутите интеллектуальный движок на максимум и идите вглубь. И чем больше вы будете изучать конкретных художников и произведения, школы, направления, их взаимосвязи и тэдэ, тем вдумчивее, сложнее и точнее будет ваш анализ. Тут всё как с литера

Отвечая на этот вопрос, сперва хочу сказать пару слов об упрощениях. Неважно, говорим мы о физике, функционировании общества или об искусстве, упрощения почти всегда нас дезинформируют. И нет ничего хуже экстремизаций: когда кто-то, неспособный в диалог, решает, что фантастически сложные и многообразные по своей природе вещи (как общество или искусство) почему-то должны существовать в строго заданных рамках, а любое отклонение от них — автоматически считается расстрельным искажением нормы. [Смешно, что такие рамки обществу и искусству часто навязывают люди, ни черта не смыслящие ни в обществе, ни в искусстве, но (!) лучше всех разбирающиеся в том, как и кому надо жить.] Вряд ли кого-то здесь удивит, что понятие сиюминутной «нормы» в искусстве оспаривалось постоянно. Условная Третьякова полнится работами, которые еще полторы сотни лет назад провоцировали скандалы или массовую травлю, а сейчас — выглядят запредельной обыденностью. Например, эту картину Перова в своё время окрестили богох

Так уж вышло, что среди моих знакомых мнения об ИИ в искусстве — полярные. Одни — в истерике не знают, куда бы его ещё запихнуть, вторые — в истерике не знают, куда бы запихнуть первых. Я — судя по всему, где-то посередине. Да, искусство нейросетей создано на базе чужих работ. — История не очень легальная и очень обидная. — Но за пределами этой зоны, я как таковых проблем в ИИ не вижу. Тезис про «обесчеловечивание» искусства для меня какой-то мутный в принципе. Начнём с того, что художественное поле без автора — это как хинкали без кучмы. На данный момент всё, что лишено человеческого участия, — автоматически оказывается вне этого поля и, соответственно, вне поля искусства. Виды пещеры Шове могут быть сколь угодно красивы и живописны, но без доисторических наскальных рисунков никто в здравом уме не назовёт их искусством. Я это к чему. — Люди (в том числе художники), отрицающие художественную природу в ИИ-артах, не понимают, насколько принципиальна роль человека в ИИ-процессах. А те, кт

Вероятно, вы никогда не слышали о флорентийском скульпторе Пьетро Торриджано. В его послужном списке действительно нет гениальной мраморной «Пьеты» и да, его работы не украшают своды музеев Ватикана. Но. Лично мне всегда было дико грустно осознавать, что Торриджано известен не как гений эпохи Возрождения, выдающийся мастер и автор скульптуры «Страдания святого Иеронима» (ниже), а как полусумасшедший склочник, который якобы из зависти сломал нос самому Микеланджело. [К слову, учитывая характер Микеланджело, история с потасовкой — не то что бы удивительная... Хотя мы до сих пор не знаем, кто именно начал эту легендарную драку.] В любом случае, для Торриджано всё закончилось довольно печально: чтобы избежать преследований патрона Микеланджело, Лоренцо Великолепного, он был вынужден в срочном порядке бежать из Флоренции, затем долгие годы скитался по Европе и к 55-ти годам то ли умер в тюрьме, то ли просто сгинул. Всеми забытый и вычеркнутый из истории мирового искусства. Но не будем грус

Владельцы всех нормальных каналов об искусстве уже оставили свои подробные отчёты по Blazar. Я — оставил все деньги стоматологии. Поэтому американские горки из кринжа и острого желания что-то купить — это последнее, к чему сейчас готова моя нервная система. Поэтому я выбрал плюс-минус безопасную выставку Борисова-Мусатова в ГТГ. И не прогадал. За пределами фото-раздела это максимально грамотное терапевтическое пространство. — Ряды картин с вайбом позднего Чехова, сиреневых сумерек и усадебных парков от иконы русского символизма... Что ещё нужно ментально ушибленному человеку вроде меня? Правильно, ваши реакции и донаты. Жаль, что выставка продлится только до ноября. Ниже фиксирую цитату Борисова-Мусатова. На подумать. «Когда меня пугает жизнь, я отдыхаю в искусстве и в музыке. Знаете ли вы, в чём заключается счастье человека? Я это счастье нашёл. Оно живет в труде. Всё остальное пустота и полное одних разочарований… И это счастье, которое даёт творчество, самое величайшее счастье челов

До меня вот только докатились масштабы раздутого скандала с Виленской и ее музыковедческими лекциями, полными ошибок. Но это всё не я. Это замедленный интернет. Так вот. Меня уже на стадии «дано» коробит тема, мол, преподавать нам что-то могут только ходячие энциклопедии слэш люди с ученой степенью. Коробит, потому что Нобелевская премия по физике ещё не делает кого-то хорошим преподавателем. Более того. Узкопрофильному специалисту и обывателю крайне трудно сосуществовать в одной плоскости знаний. Потому что это группы с абсолютно разным запросом. [Банально: знание, которое для человека с улицы есть откровение, переворачивающее его взгляд на предмет, для профдеформированного наукой мозга может быть базой, которую даже стыдно отдельно упоминать.] Поэтому многие академики презирают научпоп. Попытка объяснить бином Ньютона просто и «популярно», во-первых, мало кто может, во-вторых, это почти всегда поле для дезинформации: в лучшем случае — частичной, в худшем — кромешной. [Я сам бью себя

Итак. «Непереводимость» Александра Сергеевича. В последнее время я с какой-то бешеной регулярностью запинаюсь об этот тезис. Окей, долгое время я сам не очень понимал, почему весь цивилизованный мир за пределами стран СНГ в упор не признаёт таланты и литературное наследие «нашего всего», распинаясь перед Ахматовой, Бродским, Чеховым и всем тем, что так или иначе выросло из Пушкина. Уже потом пришло грустное осознание, что среди своих западных коллег «солнце русской поэзии» — фигура скорее вторичная. Безусловно, Пушкин — ключевой архитектор современного русского языка. И да, он подвёл выпадающую с литературной карты Россию к мировому уровню условной Англии, где ещё до первых пушкинских экспромтов с шумом и помпой отмечали 400-летие со дня смерти Чосера. В конце концов, да, обе эти задачи — для гения со звёздочкой. Но догнать — не перегнать. Поэтому мы, читая «Годунова», видим первую великую русскую трагедию, а мир — блестящее подражание Шекспиру. Так вот. Возвращаясь к непереводимости

Буквально на днях в мировой прокат вышла «Одиссея» Кристофера Нолана, которая уже на этапе первых трейлеров буквально поделила мир на чёрное и белое, на до и после, на вкл. и выкл. Если изучить соцсети, практически все холивары развернулись вокруг исторической недостоверности фильма Нолана, известного своим довольно бережным подходом к аутентичности. Хотя, разумеется, интернет на этом не остановился: фильму предрекали грандиозный провал и за феерический мискаст (о котором мы поговорим чуть ниже), и за унылые пейзажи, и за немасштабный масштаб, и за хлеб нехлебный. Признаюсь, в целом я даже готов разделить некоторые претензии к касту (тот же Мэтт Деймон для меня всё ещё неубедителен в роли главного трикстера в истории западной литературы). А вот претензии к исторической достоверности? К «Одиссее»?! Люди, вы там как? Окей. Сегодня мы с вами знаем, что были и Троя, и Троянская война. Но… давайте честно, кто-то вообще видел оригинальные микенские доспехи? По-моему, даже самое скромное эс