Бизнес на маркетплейсах | Иван Калин

На витрине одинаковые смартфоны и стиралки стоят примерно одинаково, но покупатель идёт туда, где его карта даёт ещё 3–6% скидки и жирный кешбэк. Для него это рациональная математика, для селлера — невидимый сдвиг спроса под чужую финансовую программу. Покупатель выбирает между двумя площадками: везде один и тот же смартфон с плюс‑минус одинаковым прайсом, рейтинги похожи, доставка — тоже. Но на Wildberries при оплате картой ВТБ он получает до 3% скидки от банка, ещё 3% за участие в WB Клуб и в перспективе — до 15% кешбэка рублями в других категориях, и выбор автоматически смещается туда. С его стороны это решение «под карту» и её выгоды, а не под конкретного продавца или бренд, но для селлера это означает, что часть трафика и денег по дорогим товарам начинает зависеть от внешней финансовой инфраструктуры, к которой он не имеет никакого доступа и влияния. ВТБ и Wildberries запустили пилот: клиентам банка при оплате на маркетплейсе доступна скидка от 3 до 6% в зависимости от участия в W

Пункты выдачи маркетплейсов выглядят как простой бизнес у дома, но к 2026–2027 годам Ozon доводит их до формата жестко регулируемой инфраструктуры. Экономика ПВЗ все сильнее зависит от тарифной формулы площадки, а ответственность за аренду, ремонт и персонал полностью остается на предпринимателе. За год число владельцев ПВЗ «большой тройки» — Ozon, Wildberries, «Яндекс Маркет» — выросло на 36%, поэтому формат выглядит как массовый, понятный и вроде бы доступный вход в e‑com: снял точку возле дома, повесил вывеску маркетплейса — и коробки сами поедут к тебе. Но к 1 октября и 1 декабря 2026 года Ozon меняет правила игры: вводит единую систему вознаграждения и ежемесячную агентскую плату, а это превращает «небольшой локальный сервис» в часть чужой логистической машины с управляемой платформой выручкой и полностью офлайновыми расходами на стороне предпринимателя. С 1 октября 2026 года доход ПВЗ от Ozon складывается из базового тарифа 1–2,5% и набора надбавок, зависящих от города и условий

Государство готовится сделать маркетплейсы инструментом налогового контроля: площадки должны будут искать риски у селлеров, передавать данные в ФНС и по требованию блокировать продажи. Wildberries уже предупреждает: платить за это могут сами продавцы ростом комиссий, а покупатели — закрывающимися пунктами выдачи и более высокими ценами. С 2027 года маркетплейсы могут официально превратиться в продолжение налоговой службы. О том, какие функции им планируют повесить, в эфире программы «Налоговая база» на Радио РБК рассказала директор направления налоговых рисков группы РВБ (Wildberries) Елена Назарова. По её словам, площадкам могут поручить выявлять налоговые риски у продавцов, передавать сведения о них в ФНС и по требованию службы приостанавливать продажи конкретных селлеров. Даже самый мягкий сценарий — просто пересылать продавцам уведомления ФНС через интерфейс маркетплейса — потребует серьёзной доработки IT‑систем. Назарова прямо говорит о «значительных затратах» на эту историю и не

Один запрос от налоговой — и карточки продавца одновременно исчезают с Wildberries, Ozon, «Яндекс Маркета» и других площадок. Именно так устроен новый законопроект, против которого Wildberries публично вышла в эфир, отказываясь становиться «надзирателем» за селлерами. Государство предлагает передвинуть точку налогового контроля прямо в витрину маркетплейсов. В начале октября правительство внесло в Налоговый кодекс поправки, по которым посреднические платформы — в том числе крупные маркетплейсы — должны будут не только хранить и передавать данные, но и сами следить за тем, как их продавцы соблюдают налоговое законодательство, и сообщать о нарушениях в ФНС. По замыслу ФНС площадки превращаются в первый фильтр по четырем типам рисков. Во‑первых, дробление бизнеса, включая истории с общими учредителями и директорами. Во‑вторых, превышение лимита по УСН с неуплатой НДС. В‑третьих, выход самозанятого за порог 2,4 млн рублей. В‑четвертых, превышение лимитов по патентной системе. Уловили риск

Франчайзи Superdry в России банкротится, офлайн‑точки бренда исчезают, но вещи с тем же логотипом спокойно продаются и растут в онлайне. Для рынка это наглядный разбор: кто именно платит за неудачный офлайн, когда бренд уже научился зарабатывать без собственной розницы. В арбитражной картотеке появляется ещё одно дело о модном ритейле: российский франчайзи Superdry — ООО «СДР Фэшн Групп» — начал процедуру банкротства, в сентябре Арбитражный суд Москвы ввёл в отношении компании наблюдение. Формальный повод выглядит почти мелким для такой истории — 2,7 млн рублей долга за предпродажную подготовку товара под отгрузку в Familia, которые компания так и не оплатила подрядчику. Этим подрядчиком и заявителем по банкротству выступил предприниматель Евгений Семенихин, подавший заявление ещё в мае. Но ключевое тут даже не его имя, а то, что это уже четвёртый подряд официальный партнёр Superdry, который не смог удержать бизнес в России. До «СДР Фэшн Групп» бренд пробовали тянуть PNN Group, A3 Reta

За восемь месяцев 2026 года крупные селлеры тихо проголосовали рублём: почти 60% их оборота ушло на Ozon, хотя год начинался с лидерства Wildberries. Так быстро канал сбыта меняют не из‑за моды — для этого должно сломаться что-то в самой инфраструктуре рынка. По данным MPStats Data, в январе 2026‑го 57,54% продаж крупных селлеров на маркетплейсах приходилось на Wildberries и 42,46% — на Ozon. К августу картинка перевернулась: доля Wildberries просела до 41,71%, а у Ozon выросла до 58,29%. Это уже не «борьба за проценты», а разворот потока выручки в пользу площадки, которая в начале года была догоняющей. Важно, что это не история двух‑трёх удачливых продавцов. В исследование MPStats вошли по 200 крупнейших селлеров по выручке на каждой из площадок в десяти крупных категориях — от дома и мебели до одежды, продуктов и электроники. То есть смещение видно сразу на всём тяжёлом сегменте: тех, кто делает кассу маркетплейсам. Картина подтверждается и по «низам» выборки. Mafia Agency оценивает,

Китайский кроссбордер на маркетплейсах долго казался чем‑то абстрактным: дальними складами, странными брендами и «где‑то там» размещёнными продавцами. Сейчас он превращается в невидимого дракона витрины — удобного площадке и покупателю, но постепенно выжимающего российских селлеров из цепочки доступа к спросу. «Все страшное тем и страшно, что оно бесформенно и неправильно», — писал Евгений Шварц, разбираясь, как жить рядом с сановниками и драконами и при этом оставаться собой. На маркетплейсах этот бесформенный страх долго выглядел как что‑то далекое и даже модное: загадочный «китайский кроссбордер», который вроде бы где‑то в другом мире, в другой юрисдикции и точно не в вашем отчете по заказам. Для покупателя картинка была отстроена под приятную «привычку к открытиям» — как на фестивале «Сезоны» в Геленджике или на выставке «Трын*Трава. Современный русский стиль»: яркие витрины, неожиданные вещи, новые форматы. Площадки подали китайский поток тем же соусом «красивых находок и выгодных