Станислав Миков (Даль светла)

В чум я забирался с грацией человека, который явно переоценил совместимость собственного рюкзака с размерами входа. Капюшон цеплялся, вещи мешали, а хозяева улыбались и помогали нам попасть внутрь. Потом объясняли, куда положить рюкзаки и как ходить рядом с печкой. Информации было много, и часть её я немедленно забывал. Городской гость прибыл осваивать самые основы. Это было в январе 2021 года на Полярном Урале, у хребта Рай-Из, недалеко от Лабытнанги. Мы приехали в стойбище ненецких оленеводов. В соседних чумах жили братья Пётр и Семён со своими семьями. Наши восемь туристов разделились между двумя жилищами, и начало знакомства получилось довольно суетливым. Ещё до приезда в стойбище Пётр показал нам оленье стадо. Пока остальные фотографировались с оленями, я готовил квадрокоптер. Хозяин заинтересовался аппаратом, и я стал показывать ему, как выглядят его олени с высоты, а заодно — рассвет над горами. Пётр смотрел на экран и улыбался: «Надо же, как на ладони…». Потом Пётр вёз нас на с

Год назад после осеннего фестиваля фонтанов я пообещал себе вернуться в Петергоф. И вот 27 сентября я снова оказался в Нижнем парке. Тема нынешнего праздника — «Счастье»: организаторы предложили вспомнить детство через игры, запахи, свет и маленькие предметы, которые почему-то остаются в памяти на десятилетия. Начал я с прогулки. На Марлинском пруду плавали перламутровые шары, у «Солнца» — бумажные кораблики. У Львиного каскада устроили «Аромат счастья», в шатрах дети мастерили поделки, а на лужайке играли в старинные игры. К вечеру кораблики засветились, деревья и фонтаны окрасились подсветкой. Всё это было приятно рассматривать без спешки, особенно в ясный осенний день. Идея мне нравится. Воспоминание о детстве трудно вызвать по расписанию, зато его может неожиданно зацепить простая вещь: бумажный кораблик на воде или знакомый запах. У фестиваля были такие детали. Но в целом прогулка показалась мне скромнее прошлогодней. Площадки попадались по пути как отдельные симпатичные эпизоды;

В прошлом сентябре я ехал в Петергоф на фестиваль закрытия фонтанов и почему-то думал, что главное в вечерней программе — салют. К концу дня впечатлений набралось на целую статью: почти пустые аллеи под дождём, танцплощадка у Римских фонтанов, открытки, которые я отправил знакомым прямо из парка. А потом начался спектакль на Большом каскаде, и стало понятно, насколько скромными были мои ожидания. Тот рассказ я закончил напоминанием самому себе: «Петергоф. Осень. Едем снова». Сентябрь уже заканчивается, так что пора вспомнить об этом обещании. 26 и 27 сентября 2026 года в Нижнем парке пройдёт Осенний фестиваль фонтанов «Счастье». В оба дня — с 10:00 до 21:00. В этом году его посвятили детству и семейным воспоминаниям. Повод — 200-летие Александрии; фестиваль входит в программу Года петербургской культуры. Что посмотреть до вечернего шоу В парке разместят тематические инсталляции: через изображения, звук и свет организаторы предлагают вспомнить детские переживания. Подробности нынешней п

На VK Fest я шёл не столько как человек, который собирается героически пройти все активности по расписанию, сколько как человек с камерой. У меня был простой план: походить, поснимать, поймать лица, сцены, странные стенды, случайные жесты, атмосферу большого летнего мероприятия у Финского залива. План, конечно, почти сразу рассыпался, потому что VK Fest — это не маршрут, а поток. В него входишь, и дальше он сам несёт тебя от сцены к сцене, от очереди к фотозоне, от музыки к какой-нибудь внезапной активности. В этом году фестиваль снова занял Парк 300-летия, и для такого формата место почти идеальное: простор, залив, небо, ветер, закаты и много воздуха даже при толпе. Людей было много, местами очень много, но без ощущения полной катастрофы. На входе пришлось постоять, внутри иногда приходилось протискиваться, но в целом это была нормальная фестивальная плотность: не камерный пикник, а именно большой городской open-air. Погода вела себя по-петербургски: немного угрожала, немного капала

Уже завтра, 4 и 5 июля, Питер снова переходит на фестивальный режим. VK Fest возвращается в Парк 300-летия, чтобы на пару дней перемешать музыку, технологии, уличную еду и тысячи людей, выбирающих движение и живое общение. Это идеальный способ поймать настоящее питерское лето за хвост и прожить его на максимум. Если отмотать время назад, в 2015-й, сложно поверить, до каких масштабов всё выросло. Тогда это была просто смелая идея — взять и перенести соцсеть в реал. Сделать так, чтобы паблики стали шатрами, мемы — фотозонами, а аватарки превратились в живых людей, с которыми можно поваляться на газоне. Локальный эксперимент стремительно превратился в главный опен-эйр страны и поехал в тур по городам. Но Питер — это база. И именно здесь, на берегу Финского залива, фестиваль всегда звучит и чувствуется по-особенному. По сути, сегодня это ваша лента рекомендаций, которая ожила прямо у воды. Всё, что обычно скроллится в клипах и плейлистах, теперь можно услышать и потрогать вживую. Сюда иду

6 июня, в День русского языка, чаще всего вспоминают Пушкина. Дата сама подсказывает имя. Но если выбрать книгу русской классики, которая сильнее всего изменила мое отношение к языку, я назову «Тёмные аллеи» Ивана Бунина. В десятом классе я бы над этим рассмеялся. На уроках литературы Бунин казался мне тягучим, почти непроходимым. Поля, усадьбы, разговоры о любви, чужие страдания, которые полагалось правильно объяснить в сочинении. Я понимал отдельные слова, узнавал тему, мог что-то написать про трагичность, но сам текст проходил мимо. Он лежал в школьной программе, как вещь из закрытого шкафа. Вернулся я к нему через много лет, в одиночном походе по Прибайкалью. Когда несколько дней идешь один с тяжелым рюкзаком, голова постепенно очищается. Сначала еще крутишь городские дела, потом остаются простые вопросы: сколько воды, где поставить палатку, как болят плечи, успеешь ли дойти до темноты. В Тажеранских степях это чувствуется особенно остро. Вода там редкость, последние литры приходи

На юге России, в живописном Апшеронском районе Краснодарского края (по соседству со славной республикой Адыгея), есть довольно популярное среди туристов место — Гуамское ущелье. Оно представляет собой узкий и глубокий каньон, соединяющий небольшие горные посёлки Гуамка и Мезмай. По самому краю ущелья проложена железная дорога. Сегодня по ней неспешно пыхтит туристический узкоколейный паровозик, из открытых вагончиков которого открываются потрясающие виды на отвесные известняковые скалы, реликтовые леса и бурное русло реки Курджипс. Несмотря на кажущееся умиротворение и безмятежность этих мест, территория Гуамского ущелья пропитана историей Великой Отечественной войны. А когда сюда пришла война летом 1942 года, немецкое командование инициировало операцию «Эдельвейс». Их главной целью были богатые нефтью районы Кавказа и выход к портам Чёрного моря. В этой масштабной оперативной игре Гуамское ущелье внезапно приобрело колоссальное стратегическое значение. Дело в том, что продвижение

Мы живём в эпоху мгновенных вещей. Еда — за пятнадцать минут. Новости — в заголовке. Одежда — до первой стирки. В этом мире почти исчезло ощущение длительности. Не скорости, а именно длительности — когда результат не торопится появляться и не поддаётся ускорению. Народные художественные промыслы существуют наперекор этой логике. Они не сопротивляются времени — они его принимают. И, возможно, именно поэтому сегодня к ним снова возникает интерес. Не как к «наследию», а как к альтернативе. Вологодское кружево — один из самых наглядных примеров такого отношения ко времени. Маниту, CC BY-SA 3.0 <https://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0>, via Wikimedia Commons География терпения Вологда ассоциируется с кружевом уже больше двух столетий. Это не маркетинговый образ и не туристический бренд, а устоявшийся промысел, вокруг которого сформировалась целая система навыков, приёмов и визуального языка. Исторически техника плетения пришла на русский Север из Европы — прежде всего из Фландрии. Но