Сердца и судьбы

Дарья ещё раз посмотрела на себя в зеркало, привычным движением поправила безупречный макияж, поднялась со своего места и подошла к окну. Офис её компании располагался на двадцатом этаже, и оттуда открывался впечатляющий вид на город, в который она переехала почти пятнадцать лет назад. Тот последний день в родительском доме до сих пор нет-нет да и всплывал в её снах. — Чего тебе здесь не живётся? — кричала мать, узнав, что дочка после школы надумала поступать в институт в большом городе. — Чем тебе наш город не угодил? Пошла бы в колледж, а потом к отцу на завод — он бы тебя по знакомству устроил приёмщицей на заводе. — Да не хочу я на завод, — возмущалась тогда девушка. — Я учиться хочу. Из этой дыры выбраться хочу. Здесь ведь никаких перспектив — или водителем трамвая, или кассиром в магазин. Ты думаешь, что приёмщица на заводе — это предел мечтаний? — А ты чего захотела? Директоршей сразу быть? — не сдавалась мать. — Не сразу, — соглашалась Дарья. — Но потом. А для этого и еду учить

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ПО ССЫЛКЕ: После долгой подготовки Даша наконец решилась на побег. Тем более что папа накануне улетел в очередную командировку. Мысль, что папу она, возможно, долго не увидит, вдруг непривычно кольнула Дашу. «Папочка, я так люблю тебя, но я больше не могу терпеть то, как изводит меня Марго. Поэтому я ухожу». Очень хотелось именно так сказать папе. Но конечно, она промолчала и только непривычно ласково прижалась к его боку. Сергей, вздрогнув от неожиданности, радостно охнул и обхватил дочь руками. — Дашунька! Доченька моя! — забормотал он в её волосы. А Марго, ухо востро, внимательно и как-то подозрительно посмотрела на девочку. Утром Даша села на автобус и поехала в сторону вокзала. К кассе пригородной электрички она подошла уже через полчаса. — А родители где? — подозрительно прищурившись, кассир смотрела на девочку из окошка кассы. Даша вздохнула. Представила лицо Марго и уверенно, вдохновенно соврала: — Понимаете, мне очень нужно срочно попасть в Тихорецк. У меня та

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ПО ССЫЛКЕ: Так прошло почти три года. Сергей жил словно в каком-то полузабытьи и понимал, что выхода из этого болота ему самому не найти. Свои собственные отношения с женщинами он словно поставил на паузу, и все представительницы прекрасного пола стали важны для него с одной точки зрения: может ли женщина быть чем-то полезна для Даши или нет. Он уже почти смирился со своей ролью прислуги и добытчика денег при осиротевшей дочери. И вдруг его внутренний мужчина, замученный бесконечной и безвыходной тревогой за дочь, но всё ещё молодой, здоровый и сильный, поднял голову и взволнованно вздохнул. Понадобилась ему молодая женщина по имени Марго. С Марго он познакомился случайно, когда просто подвёз временно оставшегося без машины приятеля и его трясущегося Ральфа до ветеринарной клиники. Собака была старая, с довольно противным характером, а сильная боль в ухе и вовсе сделала овчарку угрюмой и тревожной. — Я уже не могу, теть, — страдальчески произнёс приятель. Пёс, словно п

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ПО ССЫЛКЕ: К страшной, казалось, смертельной боли прибавилось недоумение. Такое сильное, что Даша даже забыла страдать. Что значит — она сама виновата? Как это она виновата? И получается, этого негодяя даже не накажут? — Давай руку, вот сейчас, — бабушка капнула какую-то жидкость, и тут Даша поняла, что такое настоящее страдание. Боль была такая, какую, наверное, испытала Русалочка, когда морская ведьма приделала ей ноги вместо хвоста. — Ну щиплет, конечно, так подуй ветерком-то под носом, — буркнула бабушка. Даша искренне не понимала, как это может помочь в такой ситуации. Что такое «ветер под носом»? Всё же набрала полную грудь воздуха, с шумом выдохнула его на бабушку. Та оторопела, посмотрела на Дашу и снова закачала головой. — Да, надо с Ольгой серьёзно поговорить, — наконец пробормотала она что-то непонятное для девочки. — И что мне с тобой делать? Как зелёнкой-то помазать? Поедем, наркоз тебе давать? — продолжила бабушка. Потом выяснилось, что в деревенском доме

Даша поджала под себя ноги и устроилась поудобнее на широком, почти просторном для неё сиденье вагона пригородной электрички. Состав шёл до Городка, где жила бабушка. Колёса уже несколько минут выстукивали по стыкам рельсов, подскакивая на переходах и ветках, и этот мерный перестук почему-то успокаивал. Электричка выбиралась из города — а значит, расстояние между Дашей и теми проблемами, что успели её измучить по-настоящему, становилось всё больше. Стояло позднее утро одного из последних дней сентября. Погода, как это обычно и бывает осенью, менялась буквально поминутно: ещё недавно солнце подсвечивало деревья, а теперь небо явно затягивало. Даша взглянула на свои лёгкие кроссовки, на тонкие джинсы и вздохнула. Одежда, конечно, не самая подходящая для загородной поездки, тем более осенью. Но что тут поделаешь, если бы она попробовала надеть что-то более серьёзное, рассчитанное на долгое пребывание на улице, это вызвало бы вопросы, а потом, чего доброго, и подозрения. А ведь она так ста

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ПО ССЫЛКЕ: Когда Марина позвонила, Виктор Сергеевич в первую секунду хотел согласиться помочь. Но вспомнил всё и передумал. Если Ольга хочет спасти сына — пусть сама придёт, во всём признается и попросит прощения. Может, тогда он и смягчится. — Откуда ты всё это узнала? — прошептала Ольга Петровна, глядя на невестку расширенными от ужаса глазами. — Даже в роддоме только один врач знал, что ребёнок родился в срок. Я тогда сумела убедить её поставить в карту нужное количество недель. — Да. И за это вы подарили ей серёжки с изумрудами, которые вам когда-то муж подарил. А ему потом сказали, что серёжки потерялись, — тихо добавила Марина. — Ты… ты это знаешь? — только и смогла выдохнуть свекровь. — Я просто вижу. Этот дар мне от бабушки достался, — спокойно ответила Марина, глядя женщине прямо в глаза. — Ольга Петровна, я вас очень прошу: завтра же идите к Виктору Сергеевичу и расскажите ему всю правду. Я вижу — только он сможет вытащить Романа. — Хорошо. Завтра утром пойду

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ПО ССЫЛКЕ: На следующий день, предупредив коллегу о задержке, Марина отправилась в полицейский участок. Её направили к следователю. На двери кабинета висела табличка: «Романов Роман Романович». Марина невольно усмехнулась — родители явно не слишком заморачивались с выбором имени. Когда она вошла, молодой следователь показался ей смутно знакомым. — Добрый день. Я по поводу вчерашнего грабежа на улице Гоголя, — спокойно сказала она, внимательно глядя на мужчину. — Ах да, проходите, — кивнул он и тоже задержал на ней взгляд. — Хотя имущество вы себе уже вернули. Но это не имеет значения. Задержанный, кстати, оказался не новичком. Мы за ним давно охотились. А поймали его вы, — улыбнулся Роман Романович. — Молодец. Хотя поступок был очень рискованным. — Понимаю. Но в тот момент я об этом не думала, — с лёгкой улыбкой ответила Марина. — Марина Андреевна, а мы с вами раньше нигде не встречались? — вдруг спросил он и тут же просиял. — Вспомнил! Вы же в аптеке работаете. — Верн

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ ПО ССЫЛКЕ: В тот же вечер Андрей увёз дочь далеко из этих мест. Всё пережитое постепенно стало стираться из памяти. Марине даже казалось, что большая часть воспоминаний — просто страшная сказка. Иногда по ночам ей всё ещё снилась старуха, которая тянула её за руку. Но потом вспыхивал яркий свет, какая-то сила отталкивала ведьму, и девочка просыпалась в холодном поту. С годами этот сон приходил всё реже и реже, пока почти совсем не исчез. Марина поселилась с отцом, его женой Галиной и их сыном Павликом. Мальчику было всего два года, когда старшая сестра появилась в доме. Малыш сразу привязался к ней и ходил хвостиком повсюду. Галина не слишком обрадовалась новому члену семьи, но терпела — понимала, что у девочки больше никого не осталось. Душевной близости между мачехой и падчерицей не было. Андрей видел, как натянуты отношения, очень переживал и уговаривал жену быть с Мариной ласковее. — Я не могу полюбить чужого ребёнка, которого родила от тебя другая женщина, — прямо

Пётр Сергеевич Денисов сидел в своей небольшой, но обустроенной с умом квартире, которую они со Светланой снимали, пока достраивался их собственный дом. За окном сеял мелкий осенний дождь, и в такие вечера особенно ясно ощущалось: жизнь идёт своим чередом, а старые обиды и недомолвки никуда не исчезают. Он как раз изучал чертежи нового объекта, когда на столе ожил телефон. На дисплее загорелось имя сестры. Просто так сестра ему не звонила — за этим всегда стояло какое-нибудь дело, просьба или нужда. Пётр на неё не обижался: кроме него, родни у неё ведь не осталось. Только он да Артём, её сын, появившийся на свет после поездки в санаторий. Об отце мальчика не знал никто, а сама она распространяться на эту тему не любила. «Да забудьте вы про него», — отрезала она Петру и Светлане, когда те узнали, что сестра ждёт ребёнка. «Это будет только мой ребёнок и больше ничей». После той истории она осталась одна и видела в сыне единственный смысл жизни, боясь потерять и его. С тех пор ни Пётр, ни

Марина с детства любила приезжать к бабушке в деревню. Каждое лето она проводила там без малого три месяца, а ещё обязательно навещала старушку на все праздники и школьные каникулы. Мать всякий раз сама сажала её в машину и везла за город, потому что, по её собственным словам, ей срочно нужно было устраивать личную жизнь. Родители Марины развелись, когда девочке едва исполнилось пять лет. Отец с тех пор жил в другом городе, звонил редко, исправно переводил алименты и присылал подарки к Новому году и дню рождения. Первые годы Марина очень тосковала по нему, потом привыкла. А вот мать так и не смогла смириться со статусом разведёнки и постоянно искала новую любовь. Иногда находила, и тогда в их квартире появлялся очередной мужчина. Дочь Светлане в эти моменты только мешала, поэтому при любом удобном случае она отправляла девочку к своей матери. Баба Нина жила в небольшом домике у самого озера, рядом начинался лес. Летом Марина просыпалась от громкого птичьего гомона за окном. Лебеди, дик