Лахта Центр

В ЦПКиО прилетели на зимовку сразу несколько воробьиных сычиков. Маленькие хищники заняты серьезным делом: ловят мышек и прячут добычу в дуплянках. Кладовые выручают зимой в ненастье и после неудачной охоты. Воробьиный сычик — самая маленькая сова Евразии: всего 15–19 сантиметров от головы до кончика хвоста и примерно 50–80 граммов веса. По длине он лишь немного крупнее большой синицы, но смотрится заметно массивнее. Круглая голова, желтые глаза, строгие белые «брови» — настоящая сова в миниатюре, а не совенок! Игрушечная внешность обманчива: помимо мышей, этот охотник может поймать даже мелкую птицу. В отличие от многих других сов сычик охотится и среди бела дня, а особенно активен в сумерках. На фото — момент доставки провианта. Судя по взгляду, инвентаризацию кладовой сычик посторонним не доверяет. Фото: Станислав Крутоверцев Текст: Катя Стрельникова, сообщество «Астро Фото Болото», специально для Лахта Центра #вотэковсе

Каким вы видите Петербург? Пилот Александр Орлов смотрит на город с вертолета и уверен, что виды на Санкт-Петербург и Лахта Центр в частности с воздуха открываются совсем иначе. Мы попросили Александра прокомментировать кадры из кабины вертолета, которыми он поделился с нами, и мыслями о том, почему он любит прокладывать воздушный маршрут так, чтобы он проходил неподалеку от небоскреба. — Я летаю регулярно, хоть и не очень часто — раза два за сезон. Самый интересный вид открывается после разворота у моста, когда летишь прямо к Лахта Центру. Самое красивое время года для полетов — золотая осень, особенно ближе к вечеру, когда деревья окрашиваются в ярко-оранжевые оттенки, а башня остается синей. Это создает очень выразительный контраст. Если бы не кластер вокруг Лахта Центра, север города с вертолета выглядел бы почти пустым. Исторический центр — это основа панорам Петербурга с высоты птичьего полета, но он в другой части города и с севера практически не виден. Именно башня Лахта Центра

9 ноября 1994 года в курдонере Мраморного дворца был установлен конный памятник Александру III, созданный в начале XX века, и сейчас сложно представить вход в филиал Русского музея без этой скульптуры. Однако в судьбе дворика было несколько неожиданных поворотов, о которых специально для читателей сообществ Лахта Центра рассказывает Михаил Борисов. Судьба дворца Мраморный дворец, «самый итальянский» дворец в Петербурге, построил архитектор Антонио Ринальди по заказу Екатерины II для графа Григория Орлова, но Орлов скончался еще до окончания строительства, и дворец был подарен внуку императрицы, великому князю Константину Павловичу. В разные годы здесь жили король Польши Станислав Понятовский, великий князь Константин Константинович, в XIX веке здесь проходили концерты Антона Рубинштейна и Николая Римского-Корсакова, в 1856 году выступал впервые приехавший в Россию Иоганн Штраус. После Октябрьской революции дворец заняла руководимая академиком Николаем Марром Государственная академия

Одна из бесчисленного множества причин любить Петербург — его музеи, галереи и невероятное разнообразие выставок изобразительного искусства. А теперь представьте: вам захотелось приобщиться к прекрасному, вы отправляетесь в отдаленный от исторического центра район и заходите в административное здание, чтобы посетить заводской музей. Вполне типичный заводской музей — такой, где в витринах выставлены образцы произведенной заводом продукции. Возможно ли такое? В другом городе вряд ли, а в Петербурге запросто, потому что именно здесь находится старейший в России фарфоровый завод, где уже почти три века создают удивительные произведения искусства. Невская порцелиновая мануфактура появилась в 1744 году при Елизавете Петровне на том самом месте, где завод находится и по сей день. Предприятие росло, развивалось, меняло названия. История музея при заводе насчитывает почти два столетия — он появился в 1844 году как учебное собрание образцов для новых поколений мастеров и художников. Специально д

Язык очень чутко реагирует на все новые явления. А масштабные события, такие как революция 1917 года, могут вызвать в языке настоящий взрыв. В послереволюционные годы появилось невероятное количество новых понятий и слов. Часть из них остались по сей день, а некоторые забылись. Доктор филологических наук Валерий Ефремов рассказывает читателям сообществ Лахта Центра об интересных выражениях, которые возникли в русском языке 100 лет назад. 20-е годы XX века — невероятно интересный период в истории русского языка. В это время молодое советское государство не только занималось реформами всего и вся, не только формировало нового хомо советикус, но и пыталось создать новый язык. Именно в первой трети XX столетия появляются нелепые аббревиатуры и разнообразные графические сокращения, новые топонимы и необычные имена людей, неожиданные неологизмы и переосмысленные слова. Нинель — редкий для русского антропонимикона пример имени, возникшего как реверсивное прочтение главного псевдонима В. И. Ул

В петровское время местность возле окружавшего кронверк рва была пустынна и заболочена. Ее благоустройство началось в XIX веке. Идея создания общественного парка принадлежала Александру I. Однако к работам приступили только в 1842 году, уже в царствование Николая I. В новом парке не только высадили деревья и кустарники, но и выкопали пруды, оборудовали беседки, кофейный дом, проложили тропинки для верховой езды и пеших прогулок и даже предусмотрели детские песочницы. В память об Александре I парк получил название Александровский. Со временем поблизости сформировался целый комплекс культурно-просветительских учреждений, среди которых планетарий, театр «Балтийский дом», зоопарк. На аллеях появились жанровые скульптуры, а в 2011 году при поддержке «Газпрома» в парке возник «Мини-город» с миниатюрными копиями главных городских достопримечательностей. Еще один интересный объект — скульптурная композиция «Зодчие», которая представляет собой образы выдающихся архитекторов XVIII–XIX веков, соз

Каждый день на обзорной площадке Лахта Центра посетители делают десятки и сотни снимков видов Санкт-Петербурга с высоты. Подумать только, какие огромные усилия, упорство и большое мастерство потребовались бы для этого на заре развития фотографии! Исследователь и коллекционер фотографии Артём Классен рассказывает, как и когда появилась самая первая городская фотографическая панорама. Исторически сложилось, что Петербург всегда был в авангарде новейших течений. Фотография — не исключение. Известно, что первая фотосъемка Северной столицы состоялась в том же году, в котором было официально объявлено о появлении нового медиа — светописи: в 1839-м! Подполковник, военный инженер Франц Теремин запечатлел на медной посеребренной пластине фотографический вид Исаакиевского собора. Такой метод фотографии назывался дагеротипом в честь изобретателя, Луи Дагера. Увы, до нашего времени тот, самый первый вид города, скорее всего, не сохранился. Однако архитектурная стать Петербурга определила неминуемо

Чтобы попасть в нашу фотоленту, не забывайте ставить тег #лахтацентр, когда публикуете фото самого высокого небоскреба Европы. Спасибо авторам за красивые снимки из сегодняшнего выпуска! #лахтацентрвдохновения

В День народного единства предлагаем осмотреть постоянную экспозицию «Имперский зал: Многонародная Россия», созданную при поддержке ПАО «Газпром» в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук.​ Здесь представлены уникальные коллекции, которые собирали для Кунсткамеры на протяжении столетий: от костюмов, привезенных из научных экспедиций, до императорских коллекций, переданных в музей домом Романовых. В экспозиции две части. Композиции из фигур в национальных костюмах образуют парад народов. Кружатся, взявшись за руки, сибиряк, поморка и казах, в тюркском застолье татары, башкиры и чуваши пьют кумыс. Есть и напевы кантале с участием саамов, финнов, лопарей, и шаманские камлания. Представлено 23 оригинальных костюма из фондов музея, где они почти два века были скрыты от глаз посетителей. Манекены сделаны с конкретных людей, моделей подбирали под размер костюма, а для изображения лиц использовали исторические фотографии. Посетители также мог

Доктор филологических наук Валерий Ефремов рассказывает читателям сообществ Лахта Центра, как раньше называли ноябрь и какие природные явления и приметы стали тому причиной. У древних римлян на протяжении нескольких веков до коренной реформы календаря, проведенной Гаем Юлием Цезарем в 46 году до н. э., ноябрь был не одиннадцатым, как сейчас, а девятым (латинское novem —‘девять’) месяцем, поскольку год начинался с марта. В некоторых древних культурах, как и у римлян, месяцы называли по порядку. Так, например, это с глубокой древности и до сих пор принято у китайцев: в китайском языке январь — это 月yī yuè ‘первый месяц’, февраль — 二月 èr yuè ‘второй месяц’ и т. д. Славянские племена, использовавшие календарный цикл прежде всего для сельскохозяйственных нужд, привязывали название месяцев к тем или иным изменениям в природе. 🪨 Грудень — основное имя ноября у восточных славян. Так, в «Повести временных лет» находим следующую фразу: «Поидоша… на колѣхъ, а по грудну пути, бѣ бо тогда мць груд