Фигачу на удалёнке с 2011 года

В марте 1919 года редактор популярной газеты «Нью-Орлинс Таймс-Пикаюн» вскрыл конверт без обратного адреса и обнаружил странное письмо. Неизвестный автор называл себя духом преисподней, нападавшим на жителей города, и ставил ультиматум: в полночь ближайшего четверга он снова выйдет на охоту. Но для горожан был оставлен шанс на спасение. Невидимка обещал обойти стороной каждый дом, в котором на полную громкость будет играть джаз. Город, уже год живший в парализующем страхе, воспринял угрозу буквально. В назначенный вечер Новый Орлеан гудел: в ресторанах гремели оркестры, из открытых окон богатых особняков орали граммофоны, а в домах бедняков музыканты-любители до мозолей терзали мандолины и гитары. В ту ночь убийца действительно никого не тронул, но ответа на главный вопрос сыщики так и не получили. Кошмар начался годом ранее, в мае 1918 года. В спальне над собственной бакалейной лавкой были найдены мертвыми супруги Джозеф и Кэтрин Маджио. Злоумышленник расправился с ними прямо в посте

В сленге американских детективов есть термин self-solvers («самоходы») — так называют дела, где грабители раскрывают себя сами. В них следственные действия сводятся лишь к тому, чтобы успеть защелкнуть наручники, пока виновник не натворил еще больших глупостей. В марте 2010 года двадцатисемилетний житель штата Коннектикут Альберт Бейли решил оптимизировать процесс налета. Банковские очереди казались ему досадной тратой времени, поэтому за четверть часа до выхода на дело он просто набрал номер филиала банка People’s United Bank в городке Бриджпорт. Снявшему трубку клерку Бейли деловым тоном объяснил задачу: к его приходу необходимо аккуратно упаковать в мешок ровно 100 тысяч долларов наличными. Главное условие — купюры должны быть без химических ловушек и несмываемой краски, чтобы «не устраивать беспорядок в зале». Собеседник на том конце провода внимательно выслушал инструкции, вежливо поблагодарил за предупреждение и немедленно нажал тревожную кнопку. Через некоторое время Бейли неспе

Утром в субботу 16 ноября 1957 года тихий городок Плейнфилд в штате Висконсин казался совершенно вымершим. Вся мужская половина округа разъехалась по лесам на открытие долгожданного сезона охоты на оленей. В половине шестого вечера Фрэнк Уорден зашел в хозяйственную лавку своей пятидесятивосьмилетней матери Бернис, надеясь застать ее за закрытием кассы. Дверь лавки была распахнута настежь, внутри никого не оказалось, на полу виднелись темные следы, кассовый аппарат исчез, а на стойке лежал свежий блокнот с квитанциями. Последняя строчка, выведенная рукой хозяйки, гласила: «Галлон антифриза». Фрэнк вспомнил, что накануне в магазинчик заходил местный разнорабочий Эд Гейн, интересовавшийся как раз автомобильным антифризом. Заподозрив неладное, сын немедленно связался с шерифом округа Артом Шли. Когда помощники шерифа вошли на заброшенную ферму Гейна на окраине города, их встретила абсолютная тьма: электричество в усадьбе было отключено за неуплату много лет назад. Полицейские включили кар

Ночью 22 мая 1980 года в мотеле Quality Inn в городке Хазбрук-Хайтс, штат Нью-Джерси, дежурный администратор услышал глухой женский крик со второго этажа. Звук доносился из номера 133, который пару часов назад снял солидный мужчина в деловом костюме и очках в роговой оправе. Служащий поднялся по лестнице, постучал и потребовал открыть. Из-за тонкой двери раздался испуганный женский голос с мольбой о помощи. Не дожидаясь ответа, клерк повернул универсальный ключ. Дверь распахнулась: на кровати лежала прикованная наручниками восемнадцатилетняя Лесли Энн О’Делл. Над ней стоял постоялец со складным армейским ножом в руке. Заметив свидетеля, мужчина не стал нападать — он бросил кожаный саквояж, оттолкнул клерка и бросился по пожарной лестнице во внутренний двор. Через три минуты его сбил с ног на парковке наряд местной дорожной полиции, привлеченный суматохой у входа. При обыске в карманах задержанного нашли пропуск на имя Ричарда Коттингема, старшего оператора компьютерных систем нью-йоркс

Ночью 23 апреля 1973 года на пульт дежурного полицейского управления калифорнийского города Санта-Круз поступил междугородний звонок. Мужской голос вежливо и без паники попросил соединить его с отделом по расследованию убийств. Собеседник назвался Эдмундом Кемпером. Он спокойно сообщил дежурному, что преступник, которого ищет вся полиция Калифорнии в связи с убийством студенток это он и есть. «Я их убил, — ровным баритоном произнес мужчина. — И я стою возле автомата на шоссе. Пришлите за мной машину, потому что мне надоело ждать». Дежурный офицер на том конце провода сначала решил, что звонит городской сумасшедший или пьяный шутник. Голос звучал слишком рассудительно, без истерик и пафоса. Полицейский буркнул в трубку совет пойти проспаться и повесил ее. Через десять минут телефон зазвонил снова. Тот же спокойный голос потребовал позвать к аппарату сержанта из убойного отдела и продиктовал адрес, где на кровати лежала очередная жертва. Через полчаса возле телефонной будки остановился п

Ранним утром в октябре 1968 года сотрудница ленинградского научно-исследовательского института проснулась в своей квартире на Васильевском острове. Накануне в ее жизни произошло настоящее чудо: в пригородной электричке она познакомилась с обаятельным, интеллигентным мужчиной в модном твидовом пиджаке. Собеседник читал наизусть стихи Пастернака, галантно целовал руку, красиво рассуждал о квантовой механике и признался, что работает ученым-физиком в закрытом секретном НИИ. Вечер прошел в разговорах о будущем счастье, переезде в отдельную профессорскую квартиру в Москве и скорой пышной свадьбе. Утром хозяин сердца уже ушел. На кухонном столе аккуратно стояла недопитая чашка чая, лежала записка со словами вечной любви и просьбой подождать его возвращения из экстренной командировки на полигон. Женщина подошла к трюмо, чтобы поправить прическу, и замерла: шкатулка с семейными драгоценностями была распахнута настежь. Исчезло золотое обручальное кольцо покойной матери, пара серег с рубинами, а

В октябре 1954 года в больнице города Талса, штат Оклахома, дежурный врач Ральф Ли перечитывал историю болезни своего недавнего пациента Сэмюэла Досса и отказывался верить глазам. Мужчину выписали домой абсолютно здоровым всего сутки назад. Он провел в палате почти месяц с жесточайшими желудочными спазмами, врачи буквально вытащили его с того света, нормализовали анализы и отпустили к заботливой жене. Теперь Сэмюэл снова лежал в больнице, только уже в прозекторской. Его супруга, полная седеющая женщина в круглых очках по имени Нэнни, тихо вздыхала в приемном покое и просила быстрее выдать медицинское заключение о внезапном инфаркте для страховой компании. Но доктор Ли пошел на принцип: он наотрез отказался подписывать стандартную справку и потребовал провести полное токсикологическое вскрытие. Экспертиза показала, что внутренние органы покойного буквально пропитаны мышьяком. Концентрация яда в желудке, почках и печени оказалась настолько запредельной, что ее с избытком хватило бы для у

В российских городах этот циничный прием называют «профессиональным соседом» — когда в коммуналку или долю в квартире подселяют невыносимого человека, чтобы вынудить остальных жильцов отдать метры за копейки. В США середины прошлого века эту схему масштабировали на сотни улиц и тысячи домов, а в историю недвижимости она вошла под термином «блокбастинг» (от английского blockbusting — буквально «взрыв квартала»). Схема разворачивалась в респектабельных белых районах, вплотную примыкающих к переполненным афроамериканским кварталам. Почему переполненным? Тогдашние правила запрещали выдавать ипотечные кредиты чернокожим семьям, если они планировали покупать дом за пределами своего квартала. Риэлторы увидели в этом колоссальный спекулятивный потенциал и придумали схему, которая и получила название «блокбастинг». Суть блокбастинга состояла в том, чтобы заставить белых владельцев недвижимости продать её за бесценок. В ход шли изощренные провокации. Спекулянты нанимали чернокожих женщин с детск

Всё началось осенью 1926 года. В Торонто умер Чарльз Вэнс Миллар — юрист, сколотивший состояние на корпоративных тяжбах. Семьи у него не было, прямых наследников тоже, а тратить нажитое на приюты или церкви Миллар категорически не собирался: за полвека в залах суда он слишком хорошо изучил природу человеческой жадности. Поэтому вместо скучного распределения долей старик решил напоследок устроить грандиозную драку за свои деньги. Когда нотариусы вскрыли его завещание, они обнаружили не сухой юридический документ, а план масштабного социального эксперимента. Миллар методично раздал свои активы так, чтобы поссорить между собой самых непримиримых врагов. Пакет акций пивоварни O’Keefe он отписал трем ярым активистам движения за трезвость. Священникам, выступавшим за сухой закон, подарил акции винно-водочного завода с условием лично участвовать в управлении алкогольным бизнесом. Свои доли в жокей-клубе юрист завещал протестантским пасторам, которые годами требовали запретить ставки на ипподр