Чтобы посмотреть страницу вам нужно войти или зарегистрироваться
    — Я с чужим ребёнком сидеть не нанималась, мне родные внуки нужны, — отрезала будущая свекровь. — Я с чужим больным ребёнком сидеть не нанималась, мне родные внуки нужны, — отрезала Наталья Михайловна. Телефон лежал на кухонном столе, Николай включил громкую связь, потому что руки были заняты. Арина стояла у плиты, а неподалёку был её сын, Артём. — Мам, он просто простыл. Кашляет, педиатр сказал неделю дома посидеть. Всего на два дня, с пятницы до воскресенья! — сказал Николай. — Я тебя предупреждала, Коля. Женишься на женщине с прицепом — сам и расхлёбывай. Я свои выходные на это тратить не собираюсь, — ответила мать и отключила вызов. Николай поднял голову и увидел Артёма. — Не обращай внимания… Тём… — сказал он, но было поздно. Ребёнок уже убежал к себе. Вечером Артём пришёл к матери в комнату. — Мам, я могу один остаться. Я же не маленький, лекарства сам выпью, суп разогрею. Ты только позвони пару раз, — сказал он. — Никто тебя одного не оставит. Придумаем что-нибудь. Мы тебя очень любим, это главное! — сказала Арина. Но придумать выход было довольно трудно, все буквально валилось из рук. Николай отвечал за запуск новой линии на заводе в соседней области, запуск стоял на субботу, и без него там ничего бы не включили. Арина работала операционной сестрой в районной больнице, и раз в некоторое время ей полагалось подтверждать допуск к операциям. Ещё в сентябре её записали на двухдневные курсы с экзаменом в областном центре, а следующий набор был только весной. Ночевать предстояло в общежитии при колледже. Раньше в таких случаях выручала соседка, но она неделю назад улетела к дочери. Мамы у Арины не было уже пять лет, свекровь, мать Андрея, жила в Хабаровске. Оставить простуженного сына одного на две ночи Арина не могла, что бы он там ни обещал. Мужа Арины, Андрея, не стало три года назад. Он ушёл на службу и не вернулся. Артёму тогда было девять, и утрату он переживал очень тяжело. С Николаем Арина познакомилась полтора года назад. Он с самого начала знал про Артёма и не имел ничего против ребёнка. Весной он сделал Арине предложение, и тут Наталья Михайловна высказала всё, что думала. — Я всегда думала, что Коля найдёт себе женщину без прошлого и без чужих детей. А раз так вышло, пусть будет брачный договор. Первый взнос за Колину квартиру я давала, с продажи своего имущества. Не хочу, чтобы через десять лет «прицеп» оттуда метры отсуживал, — сказала Наталья Михайловна, когда родня собралась на ее день рождения. — Мама, Артёма ты больше так не называй! Ни при мне, ни без меня! Взнос свой получишь обратно до копейки, раз ты им попрекаешь, а брачного договора не будет, — сказал Николай и встал из-за стола. Артём сидел рядом и всё слышал. Арина взяла его за руку, и они ушли, понимая, что им здесь не рады. Дома, когда Арина укладывала его спать, он отвернулся к стене. — Мам, а если бы меня не было, Коле с тобой было бы проще? — спросил он. — Даже не думай об этом! Ты — мое главное сокровище и смысл в жизни. Ясно? — ответила Арина. — Да… После этого она больше не водила сына к Наталье Михайловне. Николай ездил к матери один, но в последнее время ездить туда совсем не хотелось. И на этот раз ситуация была практически безвыходная. Впрочем, Николай пожалел, что позвонил матери и дал себе зарок больше никогда к ней не обращаться. В четверг вечером, когда все варианты кончились, Николай позвонил отцу. С Валерием Анатольевичем они виделись раз в полгода. Родители развелись двадцать лет назад и с тех пор почти не общались. Отец сорок лет проработал электриком на заводе, жил один в пятиэтажке на другом конце города и по выходным уезжал к брату в деревню, в баню и на рыбалку. — Наташа, значит, отказала? — переспросил он. — Отказала, пап. Я больше не буду у её просить ни о чём. — Тогда тем более везите ко мне. Пусть знает, что не всё на свете по её решается, — сказал Валерий Анатольевич. В пятницу утром Арина привезла Артёма с рюкзаком, пакетом лекарств и планшетом. Валерий Анатольевич встретил их в прихожей в спортивных штанах и показал диван в маленькой комнате. — Я из-за вас баню отменил. Месяц её ждал, между прочим, — проворчал он. — Спасибо вам, — Арина написала на листке, когда применять спрей для горла, когда сироп и когда полоскать. — Расписание, как в санатории, — проворчал Валерий Анатольевич, но листок прилепил магнитом на холодильник. — Да я сам справлюсь, взрослый уже, — буркнул в ответ Артём. Первый день не задался. Валерий Анатольевич не привык к детям и не знал, как подступиться к ребёнку. За ужином Артём достал телефон. — Телефон убери. За столом принято есть, а не в телефоне сидеть! — сказал Валерий Анатольевич. Артём убрал телефон, молча доел макароны и в девять ушёл спать. Ночью он сильно кашлял. Валерий Анатольевич нашёл в пакете спрей для горла, тот оказался почти пустым, и в седьмом часу утра он пошёл в дежурную аптеку. Артём проснулся от хлопка двери и увидел в прихожей, как Валерий Анатольевич стягивает куртку. Из кармана у него торчал аптечный пакет. — Спрей твой кончился. Иди брызгай, а я чайник поставлю, полоскать надо теплой водой, мать сказала… — сказал он. — Спасибо… — пробормотал мальчик. Днем каждый занимался своими делами. Наконец, Валерий Анатольевич проявил интерес к ребёнку. — Ну, показывай, что ты там всё смотришь, — сказал Валерий Анатольевич после обеда, выключив телевизор и сев рядом с Артёмом на диван. — Новая игра вышла. Артём включил трейлер игры «Квантовый контроль: Нулевой рубеж»: две реальности, чужой мир, который наползает на наш, и непонятные зоны, где всё вокруг меняется. — Интересно… А поиграть в неё можно, или только смотреть? Покажи-ка деду ещё раз, — попросил Валерий Анатольевич, досмотрев до конца. — На планшете нельзя, она для компьютера. Там демоверсия вышла, только у нас дома компьютер старый, не потянет, — объяснил Артём. — А ты в стрелялки что ли любишь играть? — Да… Хочу как папа быть… — Артём достал из рюкзака фотографию. На ней высокий мужчина в форме стоял возле старого велосипеда «Кама» и смеялся. — Отец твой? — Да, это папа. А велосипед дедушкин, папа на нём в детстве катался. Он обещал, что мы его вместе отремонтируем, когда вернётся. Он у нас на балконе стоит… Но папа не вернулся со службы, — сказал Артём и погрустнел. — Привезёшь ко мне — переберём. Только крутить будешь сам, я подсказывать, — сказал Валерий Анатольевич, рассмотрев на снимке велосипед, и вернул фотографию. Арина позвонила в десятом часу из общежития, после экзамена. Трубку взял Валерий Анатольевич. — Занят он. Проигрывает деду четвёртую партию в шашки и спорит, что я жульничаю. Спрей купили, сироп пьёт, горло полоскал, ужинал, — доложил он. — Дамка моя была, по-честному! — крикнул где-то за его спиной Артём и засмеялся. Арина стояла в коридоре общежития с телефоном у уха и слушала этот смех. — Всё, мой ход, — сказал Валерий Анатольевич и отключил вызов. В тот же вечер Николаю в гостиницу позвонила мать. — Ну что, как ты там со своими проблемами? Пристроили прицеп? — спросила Наталья Михайловна нарочито небрежно. — Артём у папы. Ты же мне отказала. И последний раз повторяю: Арина и Артём — моя семья, и если ты не можешь этого принять, то не звони мне больше, — сказал Николай и положил трубку. В воскресенье около десяти утра в дверь позвонили. Валерий Анатольевич открыл. — Ты что устроил, Валера? Назло мне чужого ребёнка к себе таскаешь? Сына против матери настраиваешь?! Да вы тут сговорились все против меня?! — начала Наталья Михайловна прямо с порога. Артём стоял в коридоре за спиной Валерия Анатольевича. — Назло — это я в пятницу так думал. А сейчас у меня внук, и он болеет. А ты, Наташа, дверь закрой с той стороны. Сквозит, — сказал Валерий Анатольевич. Бывшая жена уходить не хотела, и он закрыл дверь сам, а затем вернулся в комнату.Стелла Кьярри — Пошли, поиграем в шашки еще разок… Вечером Николай приехал за Артёмом прямо с вокзала. Арину он забрал с автостанции по дороге. — В следующий раз будем велосипед чинить, вы обещали, — напомнил ребёнок Валерию Анатольевичу. — Обещал — значит, будем, — проворчал тот. — Я тебя таким с детьми не видел, — признался Николай, когда Артём собирался. — Хороший парень. Ему и так есть о чём переживать, не надо ему с Наташей пересекаться, — ответил отец. — Уже поняли, спасибо отец! — Николай пожал руку отцу и уехал. Дома, пока Артём разбирал рюкзак, Николай сел рядом с Ариной на кухне. — С понедельника начну маме её взнос возвращать. Чтобы ни одного её метра в этой квартире не было и попрекать было нечем, — сказал он. Арина кивнула. Ночью она вышла на балкон, сняла с «Камы» старое покрывало и протерла раму тряпкой. Все это время Наталья Михайловна места себе не находила, ей казалось, что все против нее! Видимо от её «перенапряжения» у неё на кухне выбило автомат. Мастера по объявлению она звать боялась, да и жалко было двух с половиной тысяч за один выезд. Она поджала губы и набрала бывшего мужа. — Валера, у меня на кухне свет выбивает. Приезжай, тебе полчаса делов. Ты же электрик! Чего я буду чужому человеку платить? — сказала она. — А я тебе кто, Наташа? Чужой. Вызывай по объявлению, у меня дела, — ответил Валерий Анатольевич и положил трубку. В субботу Арина сама привезла Артёма и велосипед. «Каму» они с Валерием Анатольевичем занесли по лестнице вдвоём с дедом. — Вы только не выбрасывайте ничего. Там всё родное, — сказала Арина в прихожей. — Только ржавчину уберем, — рассмеялся Валерий Анатольевич. На столе в комнате стоял открытый ноутбук. Как оказалось, дед купил вполне современный и мощный гаджет, чтобы порадовать Артёма. — Нашёл я твою игру. Наши, оказывается, делали, российская студия «ГетДевелопмент». Демоверсия бесплатная, мне в магазине с VK Play на ноутбук поставили, — сказал Валерий Анатольевич. — Ого! Смотрите: герой попадает в аномальную зону, где чужая реальность смешалась с нашей. Её надо исследовать, бороться от первого лица, а ещё у него есть способности, каких у обычного человека нет. Вот этой кнопкой включаются, — объяснил Артём, сев рядом. Его глаза горели, даже про велосипед ненадолго забыли. Валерий Анатольевич выбыл из игры на первой же минуте, потом на второй. — Фотографируй давай деда! Коле покажем, а то не поверит, что дед дошёл, — потребовал он, когда с пятой попытки дошёл до первой аномалии. Артём деду не отказал. Вечером они вытащили «Каму» на середину комнаты, постелили газеты и сняли переднее колесо. В девятом часу за Артёмом вернулась Арина. Мальчик уже обувался в прихожей, когда обернулся в комнату. — Деда, а заднее колесо в следующую субботу снимем? — крикнул он. — Снимем. И цепь новую купим, эта своё отъездила, — ответил Валерий Анатольевич, не поднимая головы от колеса. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    30 комментариев
    250 классов
    Пришли делить квартиру при живой матери — Батюшки… — Зинаида Александровна остановилась за углом трансформаторной будки с кастрюлькой каши, которую только что вынесла бездомным кошкам. Осень выдалась холодная: в конце сентября вместо бабьего лета пошёл снег с дождём, ледяной ветер гнал листья вдоль домов, и во дворе к вечеру не осталось ни одного человека. Кроме ребёнка. Мальчик лет шести выбежал из арки, присел на корточках у кошачьих мисок и начал жадно есть горячую кашу. Мокрая куртка, руки красные. Кошки сидели вокруг и ждали своей очереди, а он торопился, оглядывался на них и снова лез в миску. — Ты что ж это делаешь, маленький?! — спросила Зинаида Александровна, вернувшись к мискам. — Ой! Я немножко! Им ещё останется, — вздрогнув, оправдался мальчик. — Тебя как зовут? — спросила Зинаида Александровна. — Вова. — А где родители твои, Вова? — Папы нет. Мама на заводе, а я ключ потерял. Он у меня на верёвочке был, а верёвочка порвалась. Я маме звонил-звонил, потом телефон выключился, а я кушать хочу, я утром не ел ничего… В школу пришел, а уроков нет, — пролепетал он. — А еще родственники есть у тебя? — Нет. — Идём в дом. Ты совсем промокший, заболеешь ведь! Через десять минут Вова сидел у Зинаиды Александровны на кухне в её старой кофте до колен, а его куртка сохла на батарее. Он съел тарелку супа, потом макароны с сыром, и выпил чашку теплого молока. Телефон у Вовы разрядился на холоде, мамин номер наизусть он не помнил. Зинаида Александровна решила, что к вечеру отведёт его домой и дождётся мать у двери. Но после чая Вова заснул на диване в окружении кошек доброй бабушки. Зинаида Александровна тридцать пять лет проработала медсестрой в городской больнице. Пять лет назад она вышла на пенсию, но в городе её до сих пор знали: кому уколы на дому, кому давление померить, кому капельницу поставить. Денег за это она не брала. Пенсию тратила на корм и лекарства для дворовых кошек, а себе третий год обещала купить новую куртку. Но далеко не всем нравилась добрая бабушка… — Опять она со своими кошками! Уже весь подъезд провонял, у крыльца грязь, шерсть, миски какие-то расставила. То пакеты с кормом тащит, то тряпки раскладывает им. Скоро и в квартиру всех бездомных перетаскает. Совсем баба Зина тронулась на старости лет! Нам же тут жить, а она устроила какой-то приют под окнами. Я уже смотреть на неё не могу, честное слово. — Судачили соседки на лавочках. Впрочем, обсуждали они всех и вся. И про Вову они сразу сказали: — Беспризорник! Мать пьёт, гуляет… А мальчонка сам себе предоставлен. Гляди, через пару лет будет шпаной. У таких будущего нет… Зинаида эти разговоры старалась не слушать, и уж тем более не поддерживать. Она жила по принципу помогай, а не осуждай. Пока ребенок спал, она пыталась найти контакты его матери, но из соседей никто их не знал. В начале десятого в дверь позвонили. На пороге стояла взволнованная женщина. — Здравствуйте! Я Ольга — ваша соседка. Вова у вас? — спросила с порога она. — У меня. Спит. Проходите. — Боже, я так испугалась! — едва не заплакала Ольга. Зинаида Александровна налила ей чаю. — Я на заводе работаю. Телефоны на проходной сдаём, я его звонки только в девятом часу увидела. Прибежала, а дома никого. Мужа у меня нет, умер два года назад, оставить Вовку не с кем. Мы сюда только летом переехали, никого не знаем, родни нет, а няню я не потяну… — сбивчиво рассказывала Ольга. Она не была похожа на пьяницу. Зинаиде было искренне жаль и её, и Вовку. Про то, как он ел из кошачьих мисок она рассказывать не стала. Просто предложила помощь. — Пусть после школы ко мне идёт. Я накормлю и с ним побуду. — Мне вам платить нечем. — А я и не прошу денег. С того дня Вова после уроков шёл не домой, а к бабе Зине. Так он сам её назвал на третий день, и Зинаида Александровна его не поправила. Она проверяла у него прописи, учила считать, а он носил за ней пакеты с кормом и знал по именам всех кошек за будкой. Ольга забирала его в девятом часу и каждый раз пыталась сунуть Зинаиде Александровне то пачку чая, то шоколадку. Соседки на лавке у подъезда быстро во всём разобрались. — Своим детям не нужна, так чужих подбирает. Кошек ей мало было, — сказала Нина Васильевна. — А мамаша-то совсем спилась. Ребёнок с ключом на шее один по дворам болтается, а её до ночи нет. Теперь Зинка у нас «с корзинкой», — подхватила её подруга. Зинаида Александровна поздоровалась и прошла мимо с Вовой за руку. Ей не ответили. Про слова соседок о её детях она думать не хотела: сын, Игорь, жил в соседнем районе, дочь, Светлана, в области. Звонили они раз в пару месяцев, и разговор всегда сворачивал в одну сторону. — Мам, ну ты подумала? Риелтор говорит, сейчас самое время продавать. Поживёшь пока у Игоря, — говорила Светлана. — Я у Игоря на раскладушке на кухне уже жила, когда ремонт делала. Больше не хочу, — отвечала Зинаида Александровна. — Ну как знаешь. Только потом не говори, что мы не предлагали! В середине ноября ударил первый мороз. Под ногами был гололёд. В субботу утром Зинаида Александровна пошла в магазин. Был у нее свободный день, она ждала Вову с Ольгой на чай. Мальчик сидел дома на подоконнике и ждал, когда баба Зина вернётся: собирались вместе печь блины. Он видел, как она подходит к подъезду с сумкой, и как падает, ударяясь головой. — Мама! Баба Зина упала и не встаёт! — закричал он. Ольга выбежала во двор в чём была. Зинаида Александровна лежала у ступенек. Глаза она открыла, но Ольгу не узнала и всё пыталась встать. Скорая приехала через двадцать минут. Ольга поехала с ней, и Вову взяла: он очень просил и ему позволили под ответственность матери. Привезли бабу Зину в городскую больницу, ту самую, где она тридцать пять лет отработала. В приёмном отделении дежурила Тамара Петровна, которая много лет проработала с Зинаидой Александровной. Она узнала её с порога и побежала за дежурным врачом. Сделали томографию: оказалось, что у пенсионерки сотрясение и сильный ушиб. Зинаиду Александровну положили в неврологию под наблюдение.Стелла Кьярри Все это время Ольга с сыном сидели в коридоре отделения: уйти они не могли. Тамара Петровна, у которой как раз была смена, принесла им чай с пряниками и села рядом. — Вы не родня ей? — Нет, соседка… — смутившись ответила Ольга. — Надо ведь как бывает… Дочери родной не нужна. Я ей позвонила, думала, спросит, как мать, чем помочь. А она мне: «Жива ещё мать или пора квартиру продавать?» — сказала Тамара Петровна. — А у меня ведь кроме неё нет никого… Я бы всё отдала, чтобы моя мама жива была… — расплакалась Ольга. — Зинаида ведь чужой мне человек, но помогает, с Вовкой сидит… — Баба Зина мне как бабушка! — поддакнул Вова. — Знаете, Ольга, Зинаида Александровна ведь не только вам помогала. Она всю жизнь волонтёрством занималась. Пока работала, за каждого больного переживала, после смены могла остаться, если кому-то становилось хуже. А на пенсию вышла — всё равно без дела не сидела. То одинокой старушке лекарства принесёт, то соседу после операции поможет, то в приют для животных отвезёт корм. И кошек этих сама кормит, и других людей к этому делу привлекла. У нас её многие помнят. — Она мне никогда не рассказывала об этом, — тихо сказала Ольга. — Да она вообще не любит о себе говорить. Делает, что считала нужным, и всё. Такие люди обычно не ждут ни благодарности, ни наград. А ведь только на их добре наш мир и держится… Тамара Петровна потянулась к свежей газете, оставленной кем-то из пациентов на подоконнике. — Вот, кстати, почитайте. Тут как раз про волонтёров пишут. Может, и про таких людей, как наша Зина, стоит рассказать! Ольга развернула газету, лишь бы чем-то занять руки. На второй странице была заметка про международную премию #МЫВМЕСТЕ: в Москве определили лауреатов шестого сезона, заседание оргкомитета прошло под председательством Сергея Кириенко и Татьяны Голиковой. Заявок пришло шестьдесят тысяч из ста пятидесяти пяти стран, на «Волонтёра года» — 23 661. В заметке были слова Сергея Кириенко: «Когда смотришь на заявки, за каждой стоят уникальные люди, уникальные судьбы, много добра, сердца и души». И были цифры: в мире хоть раз в год в донорских или волонтёрских акциях участвует четверть людей, а в России — 36 процентов. Внизу было написано, что со 2 по 5 декабря в НЦ «Россия» пройдёт международный форум гражданского участия. — Тридцать шесть процентов. Каждый третий, получается. А про нашу Зину никто и не знает, что она тут лежит, стольким людям помогла, а навестить некому, — грустно сказала Ольга, складывая газету. — Так давай расскажем. Пусть узнают, — ответила Тамара Петровна. Ольга достала телефон. Видео публикацию они записали вместе с Вовой. Ольга рассказала про добросердечную соседку. Тамара Петровна вспоминала, как Зинаида Александровна ночами сидела у тяжёлых больных, как на пенсии никому не отказывала в помощи. В конце они сообщили, что она лежит в городской больнице, в неврологии. Пост опубликовали в городской группе. — Поезжайте домой, я вам сообщу как что, — сказала Тамара Петровна. Утром Зинаиде Александровне стало лучше. Ольга отпросилась с работы и вместе с Вовой приехала проведать бабу Зину. — Кошек кто покормит? — первым делом спросила Зинаида Александровна. — Мы утром покормили, — доложил Вова. Игорь и Светлана приехали в одиннадцатом часу. Вошли в палату с пустыми руками. — Мам, ну ты нас и напугала. Слава богу, обошлось. Мы ненадолго, надо решить вопрос с квартирой, пока ты в сознании. Мало ли что, — сказала Светлана, присаживаясь на край кровати. — И правда, Слава Богу… — пробормотала Зинаида Александровна. — Документы где, мама? Риелтор ждёт, давай всё побыстрому оформим,— добавил Игорь. — Квартиру я найду, кому оставить. Но точно не вам. С чем пришли, с тем и уходите, — сказала Зинаида Александровна, посмотрев сначала на сына, потом на дочь. — Чужим, что ли, оставишь? Кошкам своим, в приют? — Светлана начала кричать на пенсионерку. К счастью, в палату вошёл врач и «буйных» родственников вывели. — Ничего, мы справедливости добьемся! — фыркнула Света. — Это что там за сбор? — спросил Игорь, проталкиваясь через очередь у входа. У больницы и правда стояли люди: с цветами, с пакетами, с шариками. Пожилой мужчина держал лист ватмана: «Зинаида Александровна, выздоравливайте!» Охранник на крыльце что-то объяснял, разводя руками. — Про нашу Зинаиду в городской группе написали, вот люди и идут. Внутрь всех пускать нельзя, так передачи через справочное принимают, —с гордостью сказала медсестра. Светлана скривилась. Игорь ничего не сказал. Они вышли из больницы через ту же толпу, с теми же пустыми руками. До обеда санитарка носила на пост пакеты с мандаринами, яблоками и соком, а сёстры складывали в коробку записки. «Вы мне сына спасли». «Спасибо за уколы маме, она вас каждый день вспоминает». «Ваших кошек кормим по очереди, не волнуйтесь. Девочки из приюта». Медсёстры приносили их в палату пачками и читала вслух, а Зинаида Александровна слушала и улыбалась. Ольга с Вовой обещали забрать бабушку из больницы, когда её выпишут, и теперь Зинаида совсем не боялась одиночества. Она знала, что добро всегда возвращается с лихвой. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    7 комментариев
    97 классов
    — Ноги моей не будет там, где Фарида, — заявила бабушка невесты про сватью. Тогда мать невесты... — Ноги моей не будет там, где Фарида. И деньги, которые я давала на банкет, верни: я их не для неё копила, — сказала Тамара Ивановна и положила трубку, не дожидаясь ответа. Ольга ещё не успела отойти от разговора с матерью, когда телефон зазвонил, но на этот раз у мужа. На экране было написано «Мама». Ринат нахмурился и включил громкую связь. — Сынок, мне сказали, что Тамару вы тоже позвали. Я с ней в одном зале сидеть не стану! Так что решай, кого ты хочешь видеть на свадьбе Алины. И за ресторан тогда пусть платит она, а не я! — заявила Фарида. До свадьбы оставалось три недели. Две бабушки, которые тридцать лет не сидели за одним столом, с разницей в пару минут поставили Ольге и её мужу одинаковые условия. — Мам, Алина ждёт вас обеих, не надо портить праздник девочке, — сказал сын. — Меня или Тамару! Вместе не получится. Вечером Ольга перевела обратно деньги матери, а Ринат — своей. На ресторан ушли деньги, которые они с Ринатом несколько лет откладывали, часть трат взял на себя жених Алины. — Мать мне сейчас звонила, плачет в трубку. Может, зря мы так? — сказал Ринат, появившись в дверях спальни. — А они хорошо себя ведут? Надо же было набраться наглости и объявить, что на свадьбу к любимой внучке не придут вместе! Нет, Ринат, я не возьму у них ни рубля, чтобы потом весь вечер слушать, кто за какой салат заплатил! Пусть дома сидят обе! — Ну рассади ты их по разным углам. Одну к окну, другую к сцене. — Мы так тридцать лет и живём, по углам. У Алины всю жизнь из-за них два дня рождения: один у твоей мамы, другой у моей. Два Новых года. На выпускной они пришли в разные дни, потому что там было два вечера — и в девятом, и в одиннадцатом классе. Всё, хватит. На свадьбе они будут сидеть рядом с нами, за одним столом, или не будут сидеть вообще! — ответила Ольга. — Тебе скандала на свадьбе дочери захотелось? — Он у нас тридцать лет идёт. Если они захотят устроить скандал, то рассади их хоть в подвал, хоть на крышу, они найдут, к чему прицепиться. Много лет назад обе точно так же отказались прийти на свадьбу своих детей. Фарида Ахметовна хотела, чтобы сын женился на татарке, которая знает их обычаи, и прямо сказала об этом Ольге при первом же знакомстве. Тамара Ивановна, узнав, что дочь собирается замуж за татарина, заявила, что та ещё наплачется в чужой семье и что благословения от неё не будет. Друг другу матери при той единственной встрече наговорили столько, что через неделю обе объявили детям одно и то же: «Ноги моей на этой свадьбе не будет». В итоге на свадьбе детей гуляли отцы, пили на брудершафт и всю жизнь тепло общались вопреки вражде жён. Да вот только до свадьбы внучки не дожили… Теперь всё повторялось, и уговаривать бабушек взялась сама Алина. К бабушке Томе она ездила по вечерам после работы. — Если Фарида придёт, мне там делать нечего. Пусть твои родители выбирают: или я, или она, — повторяла Тамара Ивановна. — Бабуль, никто не будет выбирать. Я прошу тебя прийти ко мне, а не к ней. Это один день в моей жизни, и я хочу, чтобы ты в этот день была рядом. Мы с Русланом хотим свадьбу, где будет всё наше сразу: и русское, и татарское, и осетинское. Я ансамбль народной песни пригласила, ты же сама меня в детстве «Калинке» учила. Мы не можем устраивать две свадьбы, прошу, ради меня! — Ради тебя приду. Но если она хоть слово мне скажет, встану и уйду, — сдалась бабушка. Бабушка Фарида «сдалась» почти сразу. — Татарских танцоров позвала, говоришь? Ну ладно, ты моя единственная внучка, как я могу тебе отказать? Да и семья твоего жениха, они ведь тоже татары? — с надеждой спросила Фарида. — Нет, он осетин, — ответила Алина. — М… — протянула Фарида, но язык прикусила. Она уже сказала, что придёт, и теперь ей было стыдно менять своё мнение из-за национальности зятя. В итоге бабушки пришли обе. Тамара Ивановна приехала к ЗАГСу за полчаса до регистрации. Фарида Ахметовна появилась в последнюю минуту, под руку с Ринатом. В зале они встали у противоположных стен. После росписи фотограф выстроил родню на ступеньках. — Бабушки, к молодым, пожалуйста! Обе, по бокам! — крикнул он. — Я тут, с краю постою, мне и отсюда хорошо видно, — сказала Тамара Ивановна и отошла к перилам. — А меня не снимайте, я на фотографиях всегда плохо выхожу, — отозвалась Фарида Ахметовна, оставшись внизу. Фотограф пожал плечами и сделал фото без бабушек. Ольга вздохнула: всё повторялось, как на её собственной свадьбе. В ресторане поначалу всё было гладко, первые полчаса они молчали. Когда Тамара Ивановна тянулась за хлебом, сватья отодвигала корзинку. Когда свекровь просила у официанта воды, мать громко просила у того же официанта сока. Гости делали вид, что ничего не замечают, а Зарема, мать жениха, сидела напротив и переводила взгляд с одной бабушки на другую. Ошибкой ведущего было пригласить поздравлять всю семью разом… — Вот ещё! Я с ней не пойду! — возмутилась Фарида, но кто-то из родни утащил её в центр зала. Тамара уже стояла там с микрофоном и готовила речь. — Алиночка, я тебе одного желаю. Чтобы тебя в новой семье приняли такой, какая ты есть, и никто не пытался переделать тебя под себя, у нас, русских, свои традиции! Ну и мужа люби, любовь и терпимость спасут мир! — сказала Тамара Ивановна. — Чудесно сказано. Особенно от человека, который тридцать лет не может принять собственного зятя! И теперь учит «терпимости» молодое поколение! — заметила Фарида Ахметовна, буквально выхватывая у сватьи микрофон. — Это у меня-то с зятем плохо? А кто Оле при первом знакомстве сказал, что сыну нужна жена из своих?! Где тут толерантность?! — громко ответила Тамара. — Я сказала правду: хотела невестку, которая знает наши обычаи, татарку. А ты собственной дочери внушила, что она в нашей семье наплачется. — А разве не так вышло? Столько лет ты её своей так и не считаешь! Ринат взял мать за руку, Ольга — свою мать за локоть. Обе выдернули руки одновременно. — Мой отец не хотел, чтобы я выходила за русского. На свадьбу всё равно пришёл и весь вечер молчал. Мне до сих пор важно, что он пришёл, а не то, что молчал. Посидите сегодня молча, если по-другому не можете, — тихо сказала Зарема, подойдя к ним. — Вы нас не знаете, так что не учите! Нашлась тут, советчица! — отрезала Тамара Ивановна. — Это наше с ней дело, Зарема, вы уж не обижайтесь, — неожиданно поддержала сватью Фарида Ахметовна. В этот момент Алина не выдержала: поздравление от бабушек вдруг превратилось в кошмар… — Это моя свадьба! Вы уже мудрые, пожилые женщины, а до сих пор не можете поделить, кто кого не принял! Вы обе не пришли на свадьбу моих родителей. Обе! Вы так ненавидели своих детей?! Тогда и меня вы, получается, не хотели! Я родилась нежеланной?! — сказала Алина и поднялась так резко, что Руслан не успел остановить свою невесту. Алина выбежала на террасу в слезах, Руслан пошёл за ней. — Какая свадьба без драки? Вот и у нас сегодня намечается нешуточный батл… Предлагаю устроить его в форме танца! А потом объявить «перемирие». Хотя, если верить свадебным традициям, без горячих споров за столом русская свадьба иногда даже не начинается! Но у нас сегодня праздник особенный: три культуры, три семейные истории и одна молодая пара. Давайте лучше выясним, какие традиции есть у наших гостей. Кто расскажет, как принято праздновать свадьбы в его семье? — сказал ведущий, переводя внимание на себя, чтобы гости отвлеклись от ссоры. — У нас племяшка за армянина замуж вышла! Так там свекровь молодым на плечи лаваш положила, традиция такая, — выкрикнул кто-то из гостей. — Ого! А знаете, это совсем неудивительно. Знаете, есть интересная цифра: по данным ВЦИОМ, за последние шесть лет россиян, которые положительно относятся к межнациональным бракам, стало заметно больше — с двадцати одного до тридцати одного процента. И это здорово! Ведь любовь не спрашивает, на каком языке ты говоришь и какие традиции были в твоей семье. Люди встречаются, влюбляются, создают семьи, знакомятся с обычаями друг друга. И в этом, пожалуй, одна из особенностей нашей страны, — подхватил ведущий. Пока ведущий отвлекал гостей, Ольга достала из сумочки конверт, который с утра носила с собой, вынула старую фотографию с обтрёпанными углами и показала её матери и свекрови. На снимке было крыльцо ЗАГСа. Молодые Ольга и Ринат стояли на ступеньках, вокруг были их родня и друзья. А чуть в стороне, за спинами гостей, у тополя на краю площади стояла женщина в светлом плаще. По другую сторону стояла ещё одна, в бордовом костюме, и смотрела на крыльцо. — Эту фотографию я забрала у фотографа через месяц после своей свадьбы. Посмотрите-ка! Никого не узнаёте? — Мам, это ведь твой костюм? — спросил Ринат. — Именно! Они обе там стояли. А потом каждая рассказывала своему ребёнку, что ноги её там не было, — сказала Ольга. — Мало ли кто там у тополя стоит. Полгорода в таких плащах ходило, — сказала Тамара Ивановна и отодвинула снимок от себя. Фарида Ахметовна ничего не ответила. Она взяла фотографию, поднесла к глазам и долго рассматривала снимок. Этот костюм она шила к свадьбе сына и потом надевала несколько раз. — Это я. А у тополя ты, Тамара, я твой плащ помню, ты в нём на знакомство приходила, — сказала она наконец. Стелла Кьярри — Значит, ты тоже врала! — А ты? Тамара Ивановна поджала губы и отвернулась. — Я столько лет молчала, потому что знала: каждая начнёт отпираться, и вы рассоритесь ещё сильнее. Мне уже не нужно, чтобы вы мирились. Мне нужно, чтобы вы сегодня не сделали с Алиной то же, что тогда со мной. Она на террасе, — сказала Ольга и убрала фотографию обратно в конверт. Первой пошла Фарида Ахметовна. Тамара Ивановна ещё с минуту стояла, разглядывая носки своих туфель, потом пошла следом за сватьей. Через стекло было видно, как бабушки по очереди говорят что-то Алине, каждая отдельно и не глядя друг на друга, а Алина кивает и вытирает глаза. Через десять минут они вернулись: впереди молодые, за ними бабушки, по-прежнему порознь. — А сейчас у нас будет особенная семейная традиция — зажжение свечи поколений. Огонь этой свечи символизирует память о тех, кто был до нас, тепло родного дома и всё то, что мы передаём детям и внукам: любовь, обычаи, родной язык, семейные истории. В России удивительное языковое богатство: здесь насчитывается около трёхсот языков, и сто пятьдесят пять из них — языки народов России. У каждого своя история, свои песни, свои слова, которыми родители обращаются к детям. А русский язык помогает нам понимать друг друга, объединяет поколения и сохраняет связь с общей историей. Алина приготовила для этого обряда особенные слова. Она произнесёт их на трёх языках — русском, татарском и осетинском. Потому что сегодня в этой семье встретились три культуры, три истории, но впереди у молодых одна общая жизнь. Давайте поддержим их! — объявил ведущий. Алина взяла со стола свечу в стеклянном подсвечнике и подошла к матери. — Мам, зажги, пожалуйста. Бабушки, идите сюда, обе. Подержите его вместе, а потом отдайте нам с Русланом. Ольга поднесла зажигалку к фитилю. Бабушки подошли не сразу. Каждая взялась за подсвечник со своей стороны так, чтобы не коснуться руки другой, и они вместе передали его молодым. Алина говорила очень важные слова. О сказках, которые читала ей бабушка Тома, и о песнях, которые пела бабушка Фарида. О двух домах, в которых она выросла, и о том, как ждала, что однажды все её родные соберутся в одном. Татарские и осетинские слова она учила заранее и ни разу не сбилась. — Спасибо, бабуля. Рәхмәт, әби. Бузныг, Зарема, теперь вы тоже моя семья. Я хочу, чтобы наши дети знали про все наши семьи. И чтобы сегодня мы наконец-то простили друг другу то, что было сказано сгоряча, — сказала она, глядя по очереди на каждую, к кому обращалась. Фарида Ахметовна отвернулась к окну, а Тамара Ивановна тихонько заплакала. После церемонии обе вернулись за стол и сели на свои места рядом с Ольгой. Разговаривать друг с другом они так и не стали, но корзинку с хлебом больше никто не отодвигал. Потом вышли осетинские танцоры, которых пригласил Руслан. Мужчины в черкесках танцевали так, что гости вставали со своих мест, чтобы лучше видеть. — Мы с Заремой, между прочим, тоже когда-то были парой, на свадьбу которой не все хотели приходить. Тесть был против, но ничего, смирился. Хороший был мужик… Кстати, я недавно читал, что Экспертный институт социальных исследований провёл круглый стол «Россия как симфония народов и культур» ко Дню народного единства. Было сказано, что девяносто два процента жителей России постоянно общаются с людьми других национальностей. Мы встречаемся на работе, дружим, живём по соседству, создаём семьи. Судя по нашему столу, сегодня мы этот процент немного подняли. За молодых! — сказал Сергей, свёкор Алины, поднимая бокал. Гости засмеялись. Бабушки чокнулись с Сергеем, с молодыми, с Ольгой. Свадьба прошла весело. — Сделай мне копию той фотографии. Только ей не говори, — сказала Тамара Ивановна, наклонившись к дочери, когда молодые резали торт. — Оля, напечатай мне ту фотографию. Только Тамаре ни слова, — попросила Фарида Ахметовна через час, придержав невестку за рукав у такси. Через неделю Ольга забрала у фотографа свадебные снимки. Она напечатала две копии старой фотографии и разложила их по двум конвертам. На одном написала «Маме», на другом «Фариде Ахметовне». Подумав, положила в каждый ещё по листку с одной и той же фразой: «Новый год в этот раз встречаем у нас. Ждём обеих». Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    39 комментариев
    437 классов
    — Вам бы внуков нянчить, а не чужое место занимать, — сказал Виктории молодой начальник — Вам бы внуков нянчить, а не чужое место занимать, — сказал Артём и закрыл папку с её резюме, даже не дочитав его. Руководителю отдела снабжения было лет тридцать, не больше. На запястье у него поблёскивали часы, которые стоили довольно дорого. — Я тридцать лет занимаюсь снабжением. Вы даже не спросили, с какими поставщиками я работала. — А зачем? У нас молодой коллектив, всё быстро меняется. Сегодня одна программа, завтра другая, поставщики пишут в мессенджеры, а не шлют факсы. Не обижайтесь, но это не ваше. — Я не обижаюсь. Я принимаю к сведению, — ответила Виктория Львовна и забрала со стола свою папку. Компания, в которой она проработала тридцать лет, закрылась весной. Хозяин продал склады, сотрудникам выдали расчёт и пожелали удачи. За четыре месяца она разослала больше шестидесяти резюме и сходила на одиннадцать собеседований. Отказы звучали по-разному, но смысл у всех был один: ей пятьдесят восемь. Вечером приехала дочь и с порога перешла к делу. — Мам, хватит уже ходить по этим собеседованиям и позориться. Тебе до пенсии два года, деньги у тебя есть. Сиди дома, помогай мне с Мишей. Мне в сентябре на работу выходить, а садик только с января. — То есть я должна бросить искать работу, чтобы бесплатно сидеть с внуком, пока ты работаешь? — Ты же бабушка. Все нормальные бабушки сидят с внуками бесплатно. А не бегают по офисам, как молодые. — Мне пятьдесят восемь, а не восемьдесят. В старухи себя записывать рано. — Папа говорил, что ты упрямая, а я не верила, — сказала Марина, обидевшись. Несмотря на развод родителей дочь общалась с отцом вполне охотно. Геннадий ушёл от жены десять лет назад к женщине на пятнадцать лет моложе, открыл фирму по поставкам металлопроката и на каждом празднике, куда его звала Марина, рассказывал, как хорошо у него идут дела. Вика на те праздники старалась не ходить. Виктория хотела быть нужной, и её обижали слова дочери про возраст… Она продолжила рассылать резюме, и через две недели ей позвонили с незнакомого номера. — Виктория Львовна? Это Катя Соколова. Пятнадцать лет назад вы взяли меня в отдел снабжения, когда начальник говорил, что от меня толку не будет. — Катя! Конечно, помню. Ты ещё в первый месяц перепутала накладные на арматуру, а я тебя прикрыла, — улыбнулась Виктория. — Да! — она рассмеялась. — Как ты, Катюша? Рада тебя слышать. — Все хорошо! У меня теперь своя компания. Вчера я просматривала список кандидатов, которые были на собеседовании, и увидела вашу фамилию. Напротив неё мой руководитель снабжения написал: «Возраст, не впишется в коллектив». Я не согласна! Я хочу, чтобы вы у нас работали. Но сразу скажу: пойдёте рядовым специалистом в его отдел, с обычным испытательным сроком. Никаких поблажек из-за того, что мы знакомы. Справитесь — дальше будем говорить. — Мне не нужны поблажки. Мне нужна работа. — Согласилась Виктория. — Тогда выходите с понедельника. Марина узнала обо всём в тот же вечер. — Ты пошла работать к человеку, который тебя унизил? Мам, где твоя гордость?! — Я пошла работать к Кате, а не к нему. — А Миша? Я на тебя рассчитывала! — Хорошо. Если ты будешь мне платить зарплату, то я поменяю должность на няньку. — Совсем уже… Ну и ладно! Разбирайся сама. Только потом не звони и не жалуйся, что тебя там слопали и не подавились, — буркнула дочь. «Съесть» её Артём и правда попытался с первого дня. — Виктория Львовна, вы если уходите последней, свет выключайте. С возрастом память подводит, — громко сказал Артём на второй день, и двое менеджеров в углу засмеялись. — Не беспокойтесь, Артём. Я, например, отлично помню, что вы вчера уходили позже меня. Смех в углу затих. В пятницу она пришла на работу и увидела на своём столе пакет, перевязанный подарочной лентой. Внутри лежали тонометр, флакон корвалола, лупа и открытка: «Нашей самой опытной сотруднице — для бодрости духа». Она рассмеялась, заметив, что кто-то из менеджеров снимал её на телефон. — Могу поделиться, склероз нынче — ранняя болезнь, — сказала Виктория Львовна и убрала пакет в ящик стола и включила компьютер. Ей было неприятно, но она старалась держать лицо. Вечером, проходя мимо курилки, она услышала голос Артёма. — Месяц, максимум полтора, и сама сбежит. В её возрасте на пенсию пора, а не чужое место занимать. Я Кате с самого начала говорил, что у меня был нормальный кандидат, молодой. Ничего, она быстро поймёт, что ошиблась. Я ей устрою… В понедельник утром Виктория Львовна положила на стол Кате заявление об уходе. — Что случилось? — Мне пятьдесят восемь лет, Катя, и у меня нет сил воевать с мальчиком, который дарит мне корвалол и исподтишка снимает на телефон. — Что же вы не сказали сразу? Вы когда-то не дали меня уволить, хотя все были против. Теперь моя очередь. Уходить из моей компании будете не вы. Дайте мне немного времени, — сказала Катя и, сложив заявление пополам, порвала его. Времени не понадобилось. Через три дня главный поставщик сообщил, что не успеет отгрузить сорок тонн арматуры для строительной компании, крупнейшего клиента Кати. В заказе стояла дата отгрузки двадцать второе, а клиенту металл был нужен к следующему четвергу. Срыв грозил штрафом в несколько миллионов и потерей договора. На экстренном совещании Артём вышел к экрану с распечаткой.Стелла Кьярри — Я разобрался. Заказ поставщику оформляла Виктория Львовна, вот её логин. Она ошиблась в дате на десять дней, и поставщик поставил нас в очередь на конец месяца. Я понимаю, что новые системы в её возрасте осваивать сложно, но цена ошибки сейчас — договор. — Я ставила двенадцатое. Я это помню точно, — сказала Виктория Львовна, когда все повернулись к ней. — В системе стоит двадцать второе. Спорить с системой бессмысленно, — пожал плечами Артём. — С датами разберёмся потом. Сейчас мне нужно сорок тонн к следующему четвергу. У кого есть варианты? — спросила Катя и записала что-то в блокнот. Менеджеры обзванивали поставщиков до вечера, Артём обещал, что вот-вот договорится, но к шести часам стало ясно: свободной партии такого объёма в регионе нет. Виктория Львовна знала, у кого она есть. Геннадий хвастался своими складами на дне рождения Марины так громко, что казалось, слышат даже соседи через стену. — Катя, у меня есть один вариант. Но звонить я буду при тебе, — сказала она. — Звоните. Нам нужно решить этот вопрос любой ценой. Виктория Львовна набралась смелости и набрала номер бывшего мужа. — Вика? Вот это сюрприз. Что, пенсии не хватает? Марина говорила, ты на работу устроилась. В твоём-то возрасте, — ответил Геннадий после пятого гудка. — Гена, мне нужно сорок тонн арматуры к следующему четвергу. У тебя на складе она есть, я знаю. — Ах вот оно что. Десять лет ни слова, а тут сразу сорок тонн. Приползла, значит. Я же тебе говорил, когда уходил: без меня ты никто. Так и вышло. — Ты много чего говорил, когда уходил. Например, что я старая и скучная и что тебе нужна женщина, с которой не стыдно выйти в люди. Я не прошу одолжения. Я предлагаю тебе постоянного заказчика. Компания закупает по двести тонн в квартал. Закроешь эту поставку в срок — следующий контракт обсудим. — Без предоплаты я незнакомой фирме сорок тонн не отгружу. — Оплата в течение трёх рабочих дней после отгрузки, неустойка за просрочку по вашему договору. Я Екатерина Соколова, владелец компании, договор и поручительство подпишу лично, — вмешалась Катя, наклонившись к телефону. — Вот это деловой разговор. Только у меня одно условие. Пусть Вика скажет вслух, что без меня ей не справиться. Хочу это услышать, — сказал Геннадий. — Без тебя эту поставку не закрыть, Гена. Мы не справимся. Доволен? — сказала Виктория Львовна, придвинув к себе телефон, хотя Катя качала головой. — Другое дело. Присылайте договор. Катя подписала договор и личное поручительство в тот же вечер. Металл ушёл со склада Геннадия в среду ночью, и в четверг утром строительная компания получила всё до последней тонны. В пятницу позвонила Марина. — Мама, папа всем рассказывает, как ты ему звонила и просила! Он вчера у нас за ужином смеялся, что ты сама признала: без него ты никто. Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ради чужой фирмы унижаться перед человеком, который тебя бросил! Совсем себя не ценишь! Мне было так стыдно! — Заказ надо было спасти. А как это выглядит, пусть обсуждает тот, кому больше нечем заняться. Счёт Геннадия Виктория Львовна загрузила в систему в среду, сразу после отгрузки. По регламенту каждый счёт поставщика сначала согласовывал руководитель отдела снабжения, и только потом он уходил в бухгалтерию. Три рабочих дня истекали в понедельник. В понедельник в шесть вечера Геннадий прислал ей сообщение: «Оплаты нет. Завтра в 10:00 направляю претензию с неустойкой. И весь рынок узнает, с кем ты меня свела». — Счёт от этого поставщика к нам не поступал. Мне никто ничего не передавал, — ответила по телефону главный бухгалтер. Через пятнадцать минут Катя открыла счёт в системе. Он висел в статусе «Отложено руководителем отдела» с комментарием, оставленным в среду: «Не оплачивать до конца недели, поставщик подождёт». — Он хотел, чтобы сделка, которую привели вы, сорвалась со скандалом. Чтобы виноватой снова оказались вы, — сказала Катя, глядя на экран. Сразу после поставки, Катя поручила системному администратору поднять историю изменений того самого заказа. Он пришёл с результатом, пока они сидели над отложенным счётом, и молча развернул к ним ноутбук. Двенадцатое число на двадцать второе исправили в ту же ночь, когда Виктория Львовна оформила заказ. Вход под её логином был выполнен с компьютера Артёма. Утром, ровно в девять, счёт ушёл первым платежом. В половине десятого Геннадий прислал сообщение: «Деньги пришли». В десять утра Катя вызвала Артёма к себе. Виктория Львовна, начальник отдела кадров и юрист компании сидели за тем же столом. — Артём Сергеевич, по итогам проверки у вас два варианта. Первый: сегодня вы пишете заявление по собственному желанию, и мы отпускаем вас без отработки. Второй: мы увольняем вас по статье за грубое нарушение и передаём в полицию материалы о входе в систему под чужой учётной записью. Выбирайте. — Катя, это недоразумение, я хотел как лучше для компании… — Вы задержали оплату поставщику, подставили сотрудника и поставили под удар репутацию компании. Так что выбирайте. Заявление по собственному Артём написал через десять минут. — У меня новости для всех! — сказала Катя. Перед обедом она собрала отдел и объявила, что руководителем снабжения с этого дня будет Виктория Львовна. Вместе с Артёмом заявления подали ещё несколько человек, которым не нравилась новая политика компании, но коллектив не слишком расстроился из-за потери кадров. Пока Артём складывал вещи, Виктория Львовна открыла ящик своего стола, достала пакет с подарочной лентой и положила его поверх бумаг Артёма. — Возьмите. Тонометр, корвалол и лупа. Вам сейчас нужнее. Артём злобно посмотрел на Викторию и выкинул свой же подарок в мусорное ведро. Переговоры о годовом контракте Катя поручила новому руководителю снабжения и сама утвердила условия, на которых компания готова работать. Через неделю позвонил Геннадий. — Ну что, Вика, давай обсуждать контракт. Двести тонн в квартал, цена как в прошлый раз, предоплата пятьдесят процентов. — Минус семь процентов. Отсрочка платежа тридцать дней. И никаких личных поручительств. Если не устраивает, у меня в списке ещё три поставщика. — Ты что? Я же тебя выручил! — Ты на мне заработал, Гена, и заставил меня при директоре сказать, что без тебя я не справлюсь. Ты же сам говорил, что без тебя я никто. Теперь посмотрим, кто ты без двухсот тонн в квартал. Геннадий перезвонил через два дня и согласился на все условия. Вечером в пятницу позвонила Марина. — Мам, папа говорит, вы теперь с ним работаете. Он доволен… — Поживем — увидим, как сложится. — Слушай, а в субботу посидишь с Мишей? Мы с Костей в кино хотели сходить. — В субботу у меня сверка с поставщиками. В воскресенье привози. Только к десяти, а не к восьми. Хочу поспать подольше. — Ладно. И это… Спасибо, мам. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    29 комментариев
    301 класс
    — Ты мне обещала эту квартиру, завтра идем к нотариусу и переписываешь завещание на меня — Это ты разрушила нашу семью. Иди куда хочешь, раз ты такая взрослая, — сказала мать и выставила на лестничную площадку спортивную сумку с Лизиными вещами. Дверь закрылась. Лиза осталась стоять на площадке в рабочей футболке магазина. Она даже не успела переодеться после смены… Ещё два месяца назад всё в их семье было обычно. В марте Лиза положила перед отцом на стол телефон с открытой фотографией. — Пап, ты обещал мне платье на выпускной. Я уже померила его в торговом центре, оно мне подходит. — Цена? — Десять тысяч. — Десять штук за платье, которое ты наденешь один раз? На маркетплейсе таких сотни по тысяче рублей! Еще и носки в подарок дадут. Закажешь, через три дня привезут, — сказал Олег. — Пап, у нас девочки в салонах покупают. Маша платье шьёт у портнихи, родители сто тысяч отдали! Я не прошу платье за полтинник. Я прошу просто нормальное платье, в котором не будет стыдно. Я одиннадцать лет училась на отлично. Можно мне хоть один раз почувствовать себя красивой? — Главное, какой ты человек, а не в чём ты пришла. У нас в фирме премии урезали, если ты не в курсе. Я один на вас пашу. Ирина стояла у раковины спиной к ним. — Мам? — Папа прав, Лиз. Сейчас непростое время. — Иди и заработай, раз тебе надо! — буркнул отец, давая понять, что разговор окончен. Лиза сначала расплакалась, а потом подумала и поговорила с мамой одноклассницы, Светланой, старшим продавцом в магазине электроники у метро. Светлана договорилась с управляющим, и Лизу взяли помощницей на пробу: три-четыре раза в неделю, после уроков, с четырёх до девяти. Она раскладывала по стеллажам наушники и зарядки, перепроверяла ценники после каждой поставки, таскала со склада коробки с мелкой техникой. Деньги управляющий отдавал по пятницам наличными, и Лиза складывала их в конверт в ящике письменного стола. Отец однажды заглянул к ней, когда она их пересчитывала, и засмеялся: «Банкир растёт». К концу апреля в конверте было восемь тысяч. В последнюю субботу апреля Лиза стояла на стремянке у стеллажа с наушниками, когда в зал вошёл отец. Сначала Лиза хотела его окликнуть, но ее внимание привлекло то, что с ним была девушка в светлом пальто. Она держала его под руку, и они выглядели как… влюбленная пара! Они прошли мимо Лизиного стеллажа к витрине с телефонами. Девушка выбрала телефон, долго крутила его в руках, а потом прижалась щекой к плечу Олега. — Он же дорогой, наверное? — Для тебя, Карина, не жалко ничего. Мы с партнёрами на прошлой неделе такую сделку закрыли, могу себе позволить. Оформляйте в рассрочку, — сказал отец продавцу. Тот назвал сумму: сто восемнадцать тысяч, первый взнос тридцать. Пока Олег платил, Лиза достала телефон и сфотографировала их. Отец Лизу так и не заметил: был очень увлечён своей зазнобой. Когда они ушли, продавец подошёл к стремянке. — Лиз, а это не твой родственник? Фамилия в паспорте как у тебя в графике смен. — Не знаю, не видела, — отвела взгляд Лиза. Дома она дождалась, пока мать вернётся с работы, и показала ей фотографию. — Это было сегодня. У нас в магазине. Он купил ей телефон за сто восемнадцать тысяч! — Мало ли кто это. Коллега попросил помочь выбрать, кто знает? — сказала Ирина. — Мам, он её обнимал! Я слышала их разговор: тридцать тысяч первый взнос, он заплатил картой. А дома он говорил, что у нас нет денег мне на платье! — Ну даже если и так! Это пройдёт, у всех мужчин бывает. Главное — не лезь! — сказала мать, возвращая ей телефон. — Ты знала? И молчала? — А что мне было делать? Скандалить? Чтобы он ушёл? Не лезь, говорю! Это наше с ним дело! — Мам, проверь накопительный счёт! Ты глуха и слепа?! Он тратит наши деньги на чужую девицу! Три года Ирина переводила на счёт мужа половину своей зарплаты. Олег сам так предложил: у него в банке процент выше, а деньги пойдут на ремонт кухни и на Лизину учёбу. У Ирины был доступ к этому счёту в приложении, но заходила она туда редко: незачем, Олег же следит. Буквально под натиском дочери, Ирина всё-таки открыла приложение, И по лицу матери Лиза поняла всё без слов. На счёте, где к весне должно было собраться около двухсот тысяч, денег почти не осталось. Последним стояло сегодняшнее списание в магазине электроники. До него, с ноября: рестораны, ювелирный салон, гостиница в Сочи, когда Олег был «в командировке». — Всё нормально, — соврала Ирина и закрыла приложение. От бездействия матери Лиза пришла в ярость, и буквально накинулась на отца, услышав, что тот как раз вернулся домой. — Папа, как ты это объяснишь?! — она показала фотографию и сделала предположение про деньги со счёта. — Ты у меня в счетах копаешься?! Шпионишь за отцом? — спросил он, глянув на экран. — Я работаю в том магазине! Ты пришёл ко мне на работу со своей Кариной! Даже не удосужился подумать, куда вести девицу! — Работница нашлась. Ира, ты понимаешь, что она делает? Она хочет нас развести! Деньги я взял на дело. Верну. Ребёнку ты веришь, а мне нет? Ирина молчала. Она была в шоке из-за того, как Лиза общалась с отцом. — Молчишь? Хорошо! Раз дочь всё знает, в таком случае нечего тут сохранять видимость семьи. Олег пошёл в спальню и начал кидать вещи в чемодан. Ирина побежала за ним. — Олежек, не уходи! Ну куда ты на ночь? Я ей запрещала лезть! Она больше поперёк слова не скажет! Муж застегнул чемодан и пошёл к двери. Ирина вцепилась ему в рукав, а когда он вышел в прихожую, опустилась на пол и схватилась за штанину. — Олег, пожалуйста! Мне без тебя никак. Я всё прощу, всё, только не уходи! — Нечего прощать, я у тебя прощения не просил! — Он выдернул ногу и бросив презрительный взгляд на Ирину, ушёл. Лиза стояла в дверях своей комнаты и смотрела на мать, сидящую на полу в прихожей. Она была в полной растерянности от абсурда происходящего. Мать выглядела жалко, но жалеть её не хотелось. Следующие несколько дней Ирина не разговаривала с дочерью. Вечерами она закрывалась в спальне и звонила мужу. Через стену Лиза слышала, как мать плачет и уговаривает его вернуться. На четвёртый вечер Ирина вошла к ней с той самой спортивной сумкой и молча начала складывать в неё Лизины вещи. — Мам, ты что делаешь? — Отец сказал, что не вернётся, пока ты здесь живёшь. Если бы ты не полезла со своими фотографиями, папа был бы дома! Ты разрушила нашу семью! — Это он врал тебе полгода. Он потратил твои деньги. Не я! — испугалась Лиза. — Это не твоё дело! — Но куда мне идти?! — Тебе восемнадцать, ты совершеннолетняя. Вот и живи сама. Через полчаса сумка стояла на лестнице. Сумку собирала мать, и про конверт с зарплатой Лиза вспомнила, только когда набирала номер бабушки. Она позвонила в дверь, но мать не открыла. — Мам, отдай мне хотя бы мои деньги! — сидя на лестнице, крикнула в отчаянии Лиза. — Заберёшь, когда извинишься перед отцом, — крикнула в ответ мать и ушла от двери. Галина Сергеевна приехала за внучкой на такси. Поняв, что Ирина не откроет, она взяла у внучки сумку. — Ну и ну… совсем беда с головой у Ирки… Ладно, Лиза, поживешь у меня. С остальным разберёмся. Лиза плакала всю дорогу до бабушкиного дома. Ирина тем временем написала мужу: «Дочь дома не живёт. Приезжай». Олег прочитал и не ответил. Лиза рассказала бабушке всё. Галина Сергеевна выслушала, ушла в комнату и прикрыла за собой дверь. Лиза слышала её голос. — Виктор Павлович, это Галина, Ирина мама. Простите, что поздно. Вы знаете, что ваш сын сделал? Виктор Павлович, отец Олега, со сватьей был не в особенно близких отношениях: виделись на днях рождения внучки. Тем не менее, Виктор быстро сориентировался и уже на следующее утро он приехал к Галине Сергеевне. — Да уж, вырастили мы детей, Галина… — тяжело вздохнул он. Олега он нашёл в тот же день на парковке у его офиса. Тот выходил к машине, разговаривая по телефону, и не сразу заметил отца. — Пап? Ты чего? — Это ты у меня спрашиваешь? Дочь в обносках на выпускной пойдет, а ты тем временем покупаешь девке телефон за сто восемнадцать тысяч! И мало того, спустил двести тысяч, которые Ирина на жизнь откладывала! — Пап, это наше с Ирой дело. Ты не лезь. И вообще, Лиза взрослая, сама виновата, нечего было…Стелла Кьярри Виктор Павлович схватил его за воротник куртки и прижал спиной к машине так, что Олег выронил телефон. — Ещё одно слово про то, что Лиза виновата, и я забуду, что ты мой сын. Понял? Олег молча кивнул. Отец отпустил его и ушёл, не оборачиваясь. Телефон так и остался лежать на асфальте. В понедельник Галина Сергеевна съездила к нотариусу. Квартира, в которой она жила и которую всю жизнь собиралась оставить дочери, по новому завещанию переходила Лизе. Вечером она написала Ирине об этом, и та тут же появилась на пороге материнской квартиры. — Ты не имеешь права! Ты мне обещала эту квартиру! Это Лизка тебя заставила, да? Мало ей того, что отца из дома выжила, теперь и тебя против меня настроила! Завтра идем к нотариусу, и ты переписываешь завещание на меня! — Ты выгнала дочь, чтобы вернуть мужа, который тебя обокрал. Мне такая наследница не нужна, — ответила Галина Сергеевна и захлопнула дверь перед её носом. Виктор Павлович тем временем по своим каналам нашел «управу» на сына. Банк заблокировал Олегу карту до проверки подозрительных транзакции. Чтобы оплатить взнос по рассрочке, он открыл дверь своим ключом, зашёл в Лизину комнату и выгреб из ящика стола конверт, пока Ирина была на работе. Возможно, об этом бы никто не узнал, если бы не Виктор Павлович, который проследил за сыном и поймал его с поличным. — Не стыдно тебе?! — Пап, это семейные деньги. Я их в долг взял, отдам с зарплаты. — Это кража. Я тридцать лет участковым отработал и как это называется, знаю лучше тебя. Заявление напишу завтра с утра. И у меня найдётся, кому его отнести, чтобы оно не потерялось. Олега пришлось отпустить. Но дома его ждала Карина… — Олег, почему мне звонили из банка насчёт твоей просрочки? Ты же говорил, что ты совладелец фирмы и у вас сделки с партнёрами! Мне что, самой платить за телефон?! — сказала Карина. — Кариша, это семейное, давай потом… У меня временные трудности… — Вот жене и рассказывай про трудности! А мне лапшу на уши не вешай!— сказала Карина, ушла в комнату и вскоре выставила в коридор его чемодан. В тот же вечер Олег поехал к Ирине. Она приняла его обратно и через час написала дочери: «Довольна? Папа теперь из-за тебя без денег, дед его опозорил, бабушка меня наследства лишила, а ты сидишь там как ни в чём не бывало». Лиза прочитала и не нашлась с ответом. Она была под огромным впечатлением от всего происходящего и бабушка с дедом решили, что ей понадобится психолог. А пока дед сдержал слово, которое не сдержал Олег: купил внучке платье. Галина Сергеевна поехала с Лизой в торговый центр и помогла подобрать к платью туфли. Оплатила Лиза их сама, из своего заработка. Виктор Павлович потом перевёл внучке на карту ещё пять тысяч и написал: «На причёску. Не спорь». Каждую пятницу он теперь звонил узнать, как дела. Работу Лиза не бросила. — Может, хватит? Экзамены же. Мы с Виктором Павловичем прокормим, — сказала бабушка в мае. — Нет. Мне нравится, что это мои деньги. Попрошу у Светланы смены на выходные. Когда экзамены были сданы, девочка немного выдохнула. На выпускной Лиза поехала с Галиной Сергеевной и Виктором Павловичем. Пока другие выпускники фотографировались с родителями, Лиза оглядела зал. Мамы с папами выходили к своим детям. Её родителей не было. Зато был дед Витя и бабушка Галя. И эти люди теперь были для неё единственными близкими и родными. А мать с отцом? Бог им судья. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    73 комментария
    547 классов
    — Ты сама согласилась ухаживать за свекровью! — заявила золовка. Но одна переписка всё изменила — Я не приеду, Лен. У меня дела, — сказала Полина по телефону. — Полин, мне нужно всего на пару часов отлучиться. Ты не можешь приехать посидеть с собственной матерью?! — Я же сказала, что не могу. Почему ты каждый раз обращаешься ко мне так, будто я обязана всё бросить? — А я, значит, обязана? Я как привязанная дома! Не могу никуда выйти, не могу своими делами заняться. Я всё время сижу с вашей матерью, а если мне нужно отлучиться, даже на несколько часов, мне не к кому обратиться, потому что Олег уже третью неделю в командировке, а ты вечно занята! — Лен, ты сама на это согласилась. Мы же договаривались, что мама будет жить у вас, а ты станешь за ней присматривать. — Мы договаривались совсем о другом, Полина! — Ты просто не помнишь. Ладно, извини, но мне уже пора идти. Я одна воспитываю дочь, и если я опоздаю на подработку, то меня уволят! А нам нужны деньги: Олесе поступать в этом году! Елена положила телефон на стол и покачала головой. Её возмущало, как легко золовка распоряжалась чужим временем и как уверенно объявляла, что Елена сама выбрала такую жизнь. Словно за последние годы ничего не изменилось и уход за Натальей Ивановной по-прежнему сводился к тому, чтобы приготовить обед и напомнить о таблетках. Когда всё только начиналось, Елена действительно считала, что справится. Несколько лет назад Полина развелась с мужем. После расставания ей пришлось съехать из дома, где они жили с дочерью и бывшим мужем. Снимать отдельное жильё на свою зарплату она не могла, а жить с матерью было бы невозможно: у Натальи Ивановны была однокомнатная квартира, и втроём им пришлось бы совсем тесно. К тому времени Наталья Ивановна уже болела. Она могла обслуживать себя, но нуждалась в помощи по хозяйству. Муж Елены, Олег, предложил забрать мать к себе, а Полине с дочерью разрешил пожить в материнской квартире, пока та не поправит своё финансовое положение. — У нас места много, — сказал он Елене. — А Полине сейчас тяжело. Им некуда идти. Не можем же мы оставить их с Олесей без жилья. — Я буду помогать, но если вашей маме станет хуже, нам придётся что-то решать. Я не смогу одна ухаживать за человеком, которому постоянно нужна помощь, — сказала Елена. — Да, конечно. Мы все уладим. Елена не стала ссориться: она понимала, почему муж хочет помочь сестре. Олег помнил, как Полина когда-то ухаживала за бабушкой, и считал, что теперь его очередь позаботиться о семье. Ему казалось естественным, что мать будет жить у них, а жена возьмёт на себя часть повседневных забот. Первое время всё действительно было вполне терпимо. Но состояние Натальи Ивановны постепенно ухудшалось. Она стала хуже ходить, ей всё чаще требовалась помощь, чтобы подняться с кровати, переодеться и помыться. Потом появились дни, когда Елена не могла даже ненадолго выйти из дома: свекровь боялась оставаться одна и могла попытаться встать без посторонней помощи. Елена постепенно перестроила весь свой распорядок. Поездки, встречи и собственные дела приходилось согласовывать с тем, кто сможет побыть с Натальей Ивановной. Если некому было приехать, собственные планы отменялись. Однажды Елена записалась к врачу из-за постоянной боли в спине. У врача была плотная запись и попасть к нему было довольно трудно, Елена долго ждала своей очереди и заранее договорилась с золовкой, что та приедет или пришлет дочь на замену Лене. С самого утра у Натальи Ивановны поднялось давление и она пожаловалась на боли в сердце. Елена позвонила Полине, но та не ответила на звонок. Олеся сбрасывала вызов. В результате Елене пришлось пропустить прием, а когда золовка перезвонила, оказалось, что её дочь просто забыла о договорённости. — Но мы же договорились… — Подростки, что с них взять, — пожала плечами Полина. — И как мне быть? Я не попала к врачу из-за вас. — Перепишись на другое время, не проблема же. — Как ни в чём не бывало сказала Полина. Лена не нашлась с ответом, хотя хотелось высказать многое. В тот день она особенно остро почувствовала, насколько изменилась её жизнь. Она не могла распоряжаться даже собственным временем и всё чаще откладывала то, что было необходимо ей самой. Олег старался помогать, пока жил дома. Но вскоре ему пришлось уехать в длительную командировку. — Я не справляюсь! А помощи от Полины не дождаться!— сказала Лена. — Я понимаю, что тебе будет тяжело, — сказал он, собирая вещи. — Давай я найду кого-нибудь, кто сможет приходить хотя бы днём. — Не кого-нибудь, Олег. Нам нужна сиделка, которая умеет ухаживать за человеком в таком состоянии. И это надо организовать до твоего отъезда. Он пообещал разобраться, но сроки поджимали. В итоге Олег уехал, договорившись с женой, что будет делать это удалённо. Но дела закрутили и Елена вновь осталась с Натальей Ивановной одна. Порой ей казалось, что не свекровь зависит от неё, а сама Елена зависит от распорядка свекрови. Более того, теперь помощь Елены была нужна не только Наталье Ивановне. — Мам, можешь в четверг забрать детей после школы? У меня встреча, которую никак нельзя перенести. Я сама не успеваю. — Я попробую договориться с Полиной, — ответила Елена. — Позвоню тебе вечером. Она набрала номер золовки и объяснила, что ей нужно отлучиться на несколько часов. — Полин, ты можешь в четверг побыть с мамой? Мне надо съездить за внуками. — В четверг? Нет, Лен, у меня дела. Я устроилась на подработку. — И что делать? Наталья Ивановна боится оставаться одна… — Объясни Марине, что не можешь. А вообще, дети уже школьники, пора бы проявить самостоятельность. А вот мамуля сама не может… — Знаешь, Полина. Хочу тебе напомнить, что это твоя мать. А я вообще не обязана сидеть с чужим для меня человеком! Стелла Кьярри — Ты обещала. — Мы договаривались совсем о другом, Полина! Я больше не могу 24 на 7 ухаживать за больной женщиной. Такими темпами мне самой понадобится сиделка! — В таком случае, вам надо нанять помощницу, — подумав, выдала Полина. — Да! Более того, я уже нашла женщину, которая может приходить на несколько часов в день. Но так как она хорошая сиделка, она стоит недёшево! — Лен, я тебе уже говорила, у меня нет лишних денег. — Я понимаю, что у тебя расходы. Но уговор, как говорится, дороже денег. — Ничего такого я не обещала. Обсуждай с Олегом сиделку, вы сами забрали мать к себе. У вас больше ресурсов, чем у меня — я мать-одиночка. И ты знаешь об этом. Елена была настолько зла на золовку, что просто положила трубку. Вечером позвонил Олег. Елена рассказала ему о сиделке и о том, что Полина отказывается участвовать в расходах. — Я поговорю с ней, когда вернусь, — пообещал он. — Надо просто найти переписку, где мы обсуждали, кто будет ухаживать за мамой. — Олег, я больше не могу ждать! У меня болит спина, я сама к врачу попасть не могу! Я внуков не видела уже месяц! Марине тоже нужно моё участие, а я сижу как прикованная к вашей матери! Я просто уйду в четверг, и всё. И делайте что хотите. — Лен, успокойся… Олег не на шутку испугался, но Елена уже сбросила вызов и открыла сообщения. Она помнила, что они обсуждали сиделку ещё до переезда, но не могла вспомнить, чем закончился тот разговор. Возможно, всё было сказано устно. Возможно, она сама неправильно поняла слова Полины. Чатов за несколько лет накопилось очень много. Обсуждали лекарства, обследования, ремонт в квартире Натальи Ивановны, покупки, дни рождения и мелочи, которые со временем сливались в длинную ленту. Все это перемешалось с сообщениями от дочки, подруг и каналами по интересам. Елена попробовала искать по слову «сиделка», но нужное сообщение сразу не нашлось. Тогда она открыла настройки MAКС, перешла в раздел папок и создала папку «Наталья Ивановна». Туда добавила семейный чат, каналы по поиску врачей и сиделок, чат с ее лечащим врачом и с клиниками, чтобы отдельно просматривать переписки, связанные с уходом за Натальей Ивановной. Было удобно — ничего не пришлось переносить или удалять, все было перед глазами в одной папке. Елена вернулась к сообщениям и стала просматривать разговоры за тот период, когда решался вопрос о переезде. Ей пришлось потратить время, но в конце концов она нашла нужный фрагмент. Полина написала его сама, ещё до того, как Наталья Ивановна переехала к брату: «Если маме понадобится постоянный уход, будем скидываться на сиделку. Одна Елена не справится». Елена перечитала сообщение. Она вспомнила тот разговор: тогда все обсуждали, как устроить жизнь так, чтобы и Полина с дочерью не остались на улице, и Наталья Ивановна была под присмотром. Никто не говорил, что Елена будет справляться одна при любых обстоятельствах. Напротив, они заранее понимали, что состояние матери может ухудшиться. Она переслала сообщение Олегу. На следующий день он снова позвонил сестре. Елена не слышала их разговора, но вечером муж сам рассказал ей, что произошло. — Я напомнил Полине, о чём мы договаривались. Она сначала сказала, что не помнит такого сообщения, потом, когда я его ей показал, стала объяснять, что сейчас у неё нет денег. Я предложил ей посмотреть на ситуацию с другой стороны: мама живёт у нас, но мы в любой момент можем перевезти её к ним. “Временно”, пока не уладим свои дела. — И что она ответила? — Испугалась. Я поставил её перед фактом, что мы уже нашли сиделку, и расходы придётся разделить. Если у неё действительно нет возможности платить всю сумму, пусть скажет, сколько она может выделять каждый месяц. Но делать вид, что договорённости не было, не получится. Полина ещё несколько дней пыталась найти другие варианты, говорила, что расходы слишком велики, и предлагала Елене потерпеть до конца месяца. Но Олег с женой больше не соглашались откладывать решение. В итоге они договорились о сумме, которую Полина могла регулярно вносить, а оставшуюся часть расходов взяли на себя Олег и Елена. С понедельника сиделка начала приходить на несколько часов в день. Полина нехотя расставалась с деньгами и по-прежнему считала, что Елена могла бы быть терпимее к её обстоятельствам. Елена не пыталась никого ни в чём переубеждать. Ей было достаточно того, что теперь у Натальи Ивановны появилась необходимая помощь, а ответственность за свекровь перестала лежать только на ней. Постепенно Елена стала иначе относиться и к просьбам дочери. Если Марина просила её забрать детей или помочь с домашними делами, Елена больше не отменяла собственные планы автоматически. Она по-прежнему любила внуков и хотела участвовать в их жизни, но больше не считала, что должна бежать на помощь сразу же. Ответственность можно и разделить, иначе однажды может надорваться даже самая крепкая шея. И тогда одной сиделкой уже не обойтись. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    36 комментариев
    325 классов
    — Дом продадим, подпишешь доверенность сегодня, а завтра съезжаешь, — сестра привезла покупателя — Сидишь в своей дыре тридцать лет, и никто про тебя даже не знает. Давай решать с продажей дома по-взрослому, — сказала Ольга и положила на стол папку с документами. Со дня маминой смерти прошло полгода. Сестра приехала к Нине из Москвы в первый раз после похорон. Явилась она не одна: с мужем, Вадимом, и незнакомым мужчиной лет пятидесяти, которого звали Андрей Ильич. Большой чёрный внедорожник Вадима занял половину улицы, и соседи весь день ходили и ворчали, мол, понаехали тут… Столичные богатеи. Нина узнала о приезде за сутки. Накануне она до одиннадцати вечера сидела у бабы Зины, которой никак не могли сбить давление, а в четыре утра её разбудили стуком в окно: у тракториста Колосова прихватило спину так, что он не мог встать. В итоге тесто для пирогов к приезду гостей Нина ставила между приёмом и вызовом в соседнюю деревню. К трём часам, когда гости подъехали, на столе стояли пироги с капустой, с яйцом и луком и мамины любимые, с картошкой. — Ты зачем столько напекла? Мы же на диете! Тесто, масло… Нин, ты в каком веке живёшь? — сказала Ольга, прищурившись. — Так привыкла… Гостей надо угощать… — скромно ответила Нина. — Знакомься, это Андрей Ильич. Режиссёр, документалист. Ищет дом в деревне, чтобы летом работать в тишине. Наш ему понравился по фотографиям, — представил гостя Вадим. — Проходите… — А я, пожалуй, угощусь. Очень аппетитно выглядит, — сказал Андрей Ильич. Он единственный разулся у порога, прошёл к столу и взял пирог с картошкой. Ел он с таким удовольствием, что Ольга, усевшись напротив с чашкой чая, не знала, куда девать глаза. Она смотрела то в окно, то в телефон, то снова на пирог в руке режиссёра и сглатывала. Вадим потянулся к блюду с капустными, и Ольга хлопнула его по руке. — Мы на диете! Вадим отдёрнул руку, и в его глазах показалась вселенская тоска. — Вы, наверное, сегодня отдыхали, раз столько успели? — спросил Андрей Ильич, взяв второй пирог, уже с яйцом и луком. — Да какое там. Приём с девяти, потом на вызов съездила, у дедушки сахар скачет. Потом к Колосову вызывали… Обычный день, ничего особенного. — Колосов — это кто? — спросил режиссёр. — Сосед, тракторист… — Нин, ну хватит, тут никому неинтересно, кто у вас там с трактора упал. Андрей, смотри: тут двадцать два метра. Стену к пристройке можно снести, будет студия, — сказал Вадим из комнаты, натягивая рулетку от стены до окна. Ольга тем временем смотрела по сторонам. — Нин, а где мамины сбережения? У неё же была книжка, она откладывала с пенсии. Я в прошлый раз спрашивала, ты как-то ушла от ответа. — Мамины сбережения ушли на лекарства и на сиделку, когда я была на вызовах. Все чеки у меня в коробке, могу показать. — Вадим, ты слышал? Три года мама жила у неё, и вдруг ни копейки не осталось, — сказала Ольга. — Оля, это был её дом, а я за ней ухаживала. Ты за три года приезжала один раз, на два дня. — Я в Москве работаю, мне некогда. А ты всё равно тут сидишь, — сказала Ольга, махнув рукой, и села за стол. Андрей Ильич, который всё это время сидел за столом, уплетая пироги, промолчал. — Пойду покажу Андрею Ильичу сад. — Сказал Вадим. Как только мужчины вышли, Ольга накинулась на сестру. — Покупатель, как видишь, есть. Андрей Ильич даёт три миллиона, для вашей глуши это хорошие деньги. Мы ему уступили в цене, а он за это снимает фильм про Вадима. Про то, как Вадим фирму с нуля поднял, как детдому компьютеры дарил. Будет подавать его на кинопремию! — Фильм говоришь? — Нина покачала головой. — В общем, Нин, чтобы не тянуть, давай так: подписываешь доверенность сегодня, завтра съезжаешь, и сверху своей половины получаешь ещё сто тысяч от нас, — сказала Ольга. Нина покачала головой. — Ну что ты мнёшься? Полтора тебе, полтора мне. Снимешь квартиру в райцентре, хоть поживёшь как человек, — сказала Ольга, будто ничего не произошло. — Мне и здесь хорошо, Оля. И работа моя здесь. И мать хотела дом мне оставить. — Нин, ну что это за занятие? Фельдшер в посёлке на триста человек. Давление померить, зелёнкой помазать. Тридцать тысяч в месяц. Это не профессия, это диагноз, — сказал Вадим, вернувшись в дом. — А пристройка — это и есть ваш фельдшерский пункт? — спросил Андрей Ильич. Он не засмеялся, а разглядывал дверь в пристройку, на которой висела выцветшая табличка «ФАП. Приём с 9:00 до 15:00. В экстренных случаях стучать в окно». — Он самый. Тридцать лет назад, когда я вернулась из медучилища, его держали в бывшей бане. Потом баня сгорела, и мама сама предложила районной больнице нашу пристройку. Договор с больницей с тех пор продлевают каждые пять лет: помещение наше, а свет, отопление и всё оборудование оплачивает район. С тех пор в окно и стучат, в любое время. — Андрей, это мы всё уберём, не волнуйся. Пристройку снесёшь, сделаешь мастерскую. Нин, тебе нужно только подписать доверенность, а дальше Вадим всё оформит, — сказала Ольга. — Пристройку никто не снесёт, Оля, на неё действует договор с районной больницей. И я не буду ничего подписывать. — Ты забываешь, что мать только хотела оставить тебе дом. Завещания нет! — Я прекрасно помню. И раз уж мама оставила дом нам обеим, то твою половину я выкуплю, если хочешь, только не сразу. — С какой зарплаты? Тебе на это двадцать лет понадобится. — Ничего, потерпишь. — Нин, ты понимаешь, что мы можем через суд все решить? Выделим долю, продадим её Андрею Ильичу, и будет у тебя за стенкой чужой человек. Тебе это нужно? — Ольга посмотрела на сестру. Ответить Нина не успела. Во дворе хлопнула калитка, кто-то бегом поднялся на крыльцо и забарабанил в окно. — Нина Петровна! У Светки началось, на три недели раньше срока! Воды отошли, не знаем, что делать! Я скорую вызвал, говорят, бригада на вызове в Луговом, будет часа через полтора, не раньше! — кричал сосед, Сашка Мельников. — Родит ведь! — Сколько между схватками? — спросила Нина, снимая с вешалки куртку. — Не знаю я! Часто! — Нина, мы не договорили! — Потом, Оля. Дом Мельниковых стоял на соседней улице. Света лежала на диване, держась за живот. Их трёхлетний сын ревел в соседней комнате, и бабушка никак не могла его успокоить. Андрей Ильич, с позволения хозяев, пошёл следом за Ниной и остановился в дверях. Нина вымыла руки, осмотрела роженицу и посмотрела на часы. — Время есть, но немного. До роддома в райцентре сорок минут, а скорая будет через полтора часа. У тебя в прошлый раз было кровотечение, поэтому ждать опаснее, чем ехать. Едем сами. Сашка, готовь сумку. Я за машиной. Её старая «Нива» стояла у дома. Во дворе у внедорожника топтался Вадим. — Вадим, твоя машина больше, Свете там разместиться удобнее. Отвези нас в райцентр, Богом прошу! — попросила Нина. — Ты что? У меня салон — светлая кожа. Она мне все перепачкает там! Нет уж. Вызывайте скорую, это их работа. — Ясно, поедем на моей, — вздохнула Нина. — Я поведу. Вам надо быть сзади, рядом с ней. Я вожу с восемнадцати лет, по любой дороге, — сказал Андрей Ильич, догнав Нину у «Нивы». Нина посмотрела на него секунду и отдала ему ключи. Сама она взяла из пристройки акушерский набор и тёплое одеяло. Сашка с Андреем Ильичом довели Свету до машины и усадили на заднее сиденье. Нина села рядом, Сашка впереди, и «Нива» выехала на трассу.Стелла Кьярри Андрей Ильич гнал «Ниву» по трассе так, как позволяла дорога. Нина сидела сзади, держала Свету за руку и считала вслух минуты между схватками. Когда схватки пошли чаще, она говорила с роженицей спокойно, утешая её. — Нина Петровна, а успеем? — спросил Сашка, не оборачиваясь. — Должны. Андрей Ильич, на следующем светофоре направо, там короче. Через тридцать пять минут «Нива» остановилась у приёмного покоя районного роддома. Нину там знали. — Правильно сделала, Петровна, что не стала тянуть и сама привезла. С её прошлыми родами ждать было ни к чему, мало ли как бы пошло, — сказала дежурная акушерка, забирая Свету на каталку. — Я, честно говоря, всю дорогу думал, что придётся рожать прямо в машине, — признался Андрей Ильич, когда они вышли на крыльцо. — Ну, приняли бы. Набор у меня с собой. Вы бы фонариком светили, — ответила Нина. Андрей Ильич засмеялся. — Я вами восхищен, честно говоря… — Да ладно, работа у меня такая, — Нина отвела взгляд. Но щёки у нее порозовели. Через сорок минут в коридор вышла медсестра и сказала, что родилась девочка, три четыреста, мама и дочка в порядке. Сашка чуть не станцевал от счастья и пытался сунуть Нине в карман деньги. Она отдала их обратно и велела купить жене подарок. Перед отъездом Нины и Андрея Света позвонила мужу из палаты, и Сашка вышел с телефоном на крыльцо. Андрей Ильич попросил дать ему трубку на минуту. — Поздравляю вас! Как дочку назовёте? — спросил он. — Ниной, конечно. В честь Нины Петровны. Она у нас настоящий герой посёлка. Спасибо и вам, и ей! Я бы пропала, если бы не вы… Обратно ехали вдвоём, режиссёр снова за рулём. — Нина Петровна, и часто вы вот так везёте кого-то сами, в любое время суток? — Бывает. Дорога длинная, а скорая одна на район. — А Вадим считает, что вы тут только зелёнкой коленки мажете, — усмехнулся он. — И это тоже. Без зелёнки нынче некуда. — Нин, вы ведь не хотите дом продавать? — Не хочу. — Я помогу вам. — Как? — Будете сдавать мне комнату, я буду работать. Так и выплатите сестре долю. — А что, это хорошая мысль… — обрадовалась Нина. Дома их ждали. Вадим сидел за столом, облизываясь на пироги, Ольга перебирала документы. — Ладно, давайте к делу. Андрей, мы завтра в восемь уезжаем, давайте сегодня посмотрим договор. И про фильм обсудим, ты обещал начать с интервью, — сказал Вадим. — Как у нас дела, как Света, вы даже не спросили, — ответил Андрей Ильич, снимая штормовку. — Это не наше дело. Мы приехали решать вопрос с домом. — Не буду я покупать этот дом, Вадим. Выселять единственного фельдшера на посёлок я не стану. И фильм про вас снимать тоже не буду. — Это ещё почему? Мы же договорились! Я скидку сделал! — Вадим возмутился. — Оставьте её себе. Я двадцать лет снимаю документальное кино и давно не видел того, что видел сегодня. Я подам заявку на IV Национальную кинопремию «Герои большой страны». Её проводят в Национальном центре «Россия», ко Дню Героев Отечества. И смысл у неё как раз в том, чтобы показывать не придуманных идеальных персонажей, а настоящих героев из реальной жизни. Тех, кто строит, учит, лечит. Про человека, который подарил детдому компьютеры и три месяца выкладывал об этом фотографии, я снимать не хочу. Я хочу снять фильм про Нину Петровну. Если она разрешит. — Вы из-за одной поездки в роддом решили, что моя сестра героиня? — Ольга встала из-за стола. — Из-за тридцати лет, Ольга. Тридцать лет она одна на весь посёлок, днём и ночью. А новорожденную девочку, между прочим, назвали Ниной. Вадим молча вышел курить. Ольга смотрела на сестру так, будто во всём виновата была Нина. — Это ты его настроила против нас! Чего ему наболтала?! — Ничего. Он сам захотел поехать с нами и помочь. Может, если б твой Вадик отвез нас со Светой, не пожалев своей машины, то фильм сняли бы про него. Ольга с Вадимом уехали, не попрощавшись. Подписи на доверенности так и не было. Перед отъездом Ольга сказала, что встретятся в суде. Андрей Ильич остался в посёлке до конца недели и снял комнату у Нины. В девять утра у пристройки уже стояли трое: Зина Павловна с давлением, парнишка с вывихом и Сашка Мельников с банкой мёда, которую Нина всё-таки взяла. Андрей Ильич поставил камеру на штатив у окна. — Нина Петровна, можно я буду снимать, как вы работаете? Вы на меня не обращайте внимания. — Какой из меня герой? У меня рабочий день, обычный… Зина Павловна, проходите, садитесь, рукав закатайте, — скромно ответила Нина, надевая халат. И на таких людях как Нина и держится наша планета. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    39 комментариев
    463 класса
    — Верните мне деньги за свадьбу, — потребовала свекровь у молодых, не зная, что ее слова записали — Мы на эту свадьбу пятьсот тысяч отдали, а со стороны невесты из вложений — только пироги, которые никто не ел, — сказала Инна Геннадьевна так громко, что за соседним столом обернулись. Двоюродная сестра Инны Тамара Гусева закивала, родная сестра Лида поджала губы. — Ну а что с сиротки взять, мы и не рассчитывали, — добавила сватья, подняла бокал и пожелала молодым счастья и достатка. Вера Тимофеевна, бабушка невесты, ничего не ответила. Она достала из сумки пакет и начала складывать в него пироги с края стола, стараясь не шуршать. Пирог с капустой развалился у неё в руках пополам. — Вы что, забираете? Не надо, оставьте. Ваши пироги самые вкусные, их вон как разбирают, я уже третье блюдо уношу пустым, — сказал официант, подбадривая пенсионерку. — Правда? — спросила Вера Тимофеевна. — Да я бы и сам съел, — признался он. Вера Тимофеевна сказала ему спасибо, отдала несколько пирогов и выложила остальные обратно. Через минуту к столу подошла женщина в синем платье, дальняя родственница жениха. — Это ваши? С вишней прямо как у моей бабушки. Шикарно, что вы их принесли, в ресторане такого не приготовят, — сказала она и положила себе ещё два пирожка. За ней подтянулись другие. Катя выглядела счастливой. Они только что станцевали с Антоном первый танец, и Вера Тимофеевна решила, что сегодня ни слова сватье не скажет: портить внучке такой вечер она не собиралась. Катю она растила с девяти лет. Дочь, Наташа, погибла в аварии, отец Кати ещё раньше уехал на север и пропал из их жизни. Так у девочки осталась одна бабушка. Про свадьбу Катя с Антоном договорились сразу: распишутся, посидят в кафе с друзьями человек на двадцать, а деньги отложат на первый взнос за ипотеку. Инна Геннадьевна об этом и слышать не хотела. — Какое кафе на двадцать человек? У нас одних Гусевых двенадцать, Ковалёвы из Москвы приедут! Мы перед роднёй в грязь лицом не упадём, у нас семья не какая-нибудь, а из аристократов! — возмутилась она. — Катюша, ты не обижайся, я же понимаю, у тебя всё по-другому. Сиротка, кто тебе свадьбу шикарную сделает? Ну ничего, мы поможем, мы не жадные, — сказала сватья на знакомстве с Верой Тимофеевной и погладила Катю по плечу так, чтобы видели все. — Мам, хватит. Катя не за подачкой к нам пришла, она моя будущая жена! А деньги мы накопим на свадьбу! — сказал Антон. — Антоша, я же любя, — улыбнулась Инна Геннадьевна и тут же заговорила о ресторане. Дальше она решала сама почти всё. Ресторан на шестьдесят человек и банкет за триста тысяч. Ведущий, «самый лучший в городе». Лимузин, потому что невеста должна выйти из лимузина. Два «Мерседеса»-автобуса для гостей. Торт в три яруса. И фейерверк: салюты Инна Геннадьевна любила с детства и свадьбу без салюта за праздник не считала. — Мам… — Антон пробовал спорить. — Катя не хочет лимузин и фейерверк нам не нужен. — Я двадцать шесть лет ждала, когда сына женю. Имею я право на один нормальный праздник или нет? — обиделась Инна Геннадьевна. Антон сдался. Катя видела, как ему неловко, и не стала спорить. Однажды вечером Катя приехала к бабушке и расплакалась прямо в прихожей. — Они всё оплатят, а я буду сидеть за их столом как бедная родственница. Свекровь уже всем рассказала, что берёт в семью сиротку, — всхлипывала Катя. — Не беспокойся, Катя. А Инну не слушай — иногда кажется, что у неё вместо головы качан капусты, она всю жизнь палец о палец не ударила, муж всего достиг, а гонору… Ну мы тоже не лыком шиты… На следующий день Вера Тимофеевна пошла в банк и забрала вклад. Сто пятьдесят тысяч она откладывала с пенсии несколько лет и называла их похоронными, чтобы после её смерти внучке не пришлось занимать денег. — Половину банкета я оплачу, это от нас с мамой. Пусть гости думают что хотят, но мне не надо, чтобы ты им была должна, — сказала она вечером Кате. — Бабуль, ты же их так долго копила! — ахнула внучка. — Помирать я пока не собираюсь, а свадьба один раз в жизни, — отрезала Вера Тимофеевна. В ресторан она поехала сама, отдала администратору деньги и получила чек на сто пятьдесят тысяч. Чек она убрала в папку, где хранила квитанции за квартиру. Часть денег на банкет перевела Инна Геннадьевна. Платье, костюм Антона, причёску, макияж и букет молодые оплатили сами, из того, что откладывали. Торт сватья анонсировала «особенный», от топового кондитера, пока Вера Тимофеевна договорилась с администратором, что к чаю поставит свои пироги: с капустой, с яйцом и луком, с вишней. Пекла она их два дня. Свадьба вышла такой, как хотела сватья. Катя в пышном платье еле забралась в лимузин, два часа они катались по набережной ради фотографий. Гусевы и Ковалёвы ездили в «Мерседесах». Ведущий шутил «дорогие шутки», торт выносили под музыку, едва не уронив по новомодному обычаю, а в конце вечера над рекой громыхал салют, и Инна Геннадьевна хлопала громче фейерверка. Через неделю сватья позвала молодых на ужин. Катя позвонила бабушке в одиннадцатом часу. — Бабуль, Инна хочет забрать конверты с деньгами! Гости надарили двести шестьдесят тысяч, и она говорит, раз они полмиллиона вложили, эти деньги надо вернуть им. Всем уже рассказала, что лимузин с автобусами им в шестьдесят тысяч встал, а торт в двадцать пять, — сказала Катя. — А Антон что говорит? — Антон сказал, что мы не просили пышную свадьбу. А она расплакалась: «Мы ради вас кредит взяли под двадцать процентов, а вы нам даже немного денег жалеете. Катюша, ты не обижайся, но твоя бабушка пирогами отделалась, тебе-то всё равно, а нам выплачивать». Антон теперь хочет ипотеку на год отложить и по выходным в такси работать, чтобы родителям помочь. — Позови свекровь на чай ко мне в субботу… И пусть чеки привезет с собой, за все траты, — Вера Тимофеевна сказала это и положила трубку, а затем достала с полки папку с квитанциями и переложила ресторанный чек в сумку. Перед выходными видеооператор прислал молодым ссылку на все исходники. Перед приходом гостей, он снимал пустой зал для декораторов и оставил камеру на штативе включённой, пока ходил к машине за вторым объективом. Камера писала и картинку, и звук. Прямо у камеры Инна Геннадьевна разговаривала с Лидой. На следующий день Катя с Антоном привезли ноутбук к Вере Тимофеевне. Катя нашла нужное место и прибавила звук. — Лид, да какие там пятьсот. Лимузин и автобусы Олегу Палыч даром дал, торт Светка испекла в подарок, ведущему я двадцать сунула, у него по прайсу восемьдесят, но он скидку сделал за несезон. Платье на мне дорогое, сотню потратили! Олегу костюм купили за шестьдесят, Алиса мне голову с лицом за двадцать пять сделала. Ну не быть же хуже невесты! А банкет мы пополам с бабкой оплатили. Откуда деньги? Так она гробовые сняла. А родне скажу, что все траты на нас. Пусть видят, что мы бесприданницу взяли и сами всё оплатили. — Значит, и кредита никакого не было. А я ей только вчера сказал, что ипотеку мы пока отложим и я буду по выходным таксовать, чтобы им помочь. Она меня обняла и говорит: «Вот теперь ты настоящий мужчина», — удивленно проговорил Антон. Ему было стыдно за мать. — Я ей сейчас позвоню и всё выскажу! — вспыхнула Катя. Вера Тимофеевна все это слышала. Она достала из ящика блокнот и положила перед ними. — Считайте. Слева Катя выписала то, что мать Антона называла родне, справа то, что было на самом деле. Банкет: сто пятьдесят у сватов, сто пятьдесят у бабушки. Ведущий: «восемьдесят», а на деле двадцать. Лимузин и автобусы: «шестьдесят», на деле ноль. Торт: «двадцать пять», в реальности тоже ноль. Фейерверк сорок пять, это Антон помнил точно, мать при нём переводила деньги. Отдельной строкой Катя записала платье, костюм и салон: сто восемьдесят пять.Стелла Кьярри — На нашу свадьбу мама потратила двести пятнадцать тысяч. А платье, костюм и салон она оплатила себе. Мы этого не просили! Лимузин, автобусы и торт ей достались бесплатно, — сказал Антон, подчеркнув итог. — В субботу у неё вся родня соберётся этот фильм смотреть. Пусть при всех покажет чеки, и мы вернём ей ровно то, что она потратила на нас, ни рублём больше, — добавила Катя. В субботу у Веры Тимофеевны стол был накрыт на пятнадцать человек. Позвали не только сватов, но и близких родственников: «Пусть тоже посмотрят, какую свадьбу мы сделали». Фильм Антон привёз на флешке. — Опять пироги? Ну ладно, — поморщилась сватья, ставя на стол салат. Блюдо поставили с краю, и Гусевы потянулись к нему раньше, чем к салатам. — Ну, мои дорогие, свадьбу мы отгуляли, полмиллиона как с куста, но для единственного сына не жалко. Только давайте по-честному, Антоша, Катюша: деньги верните. Конверты от нашей родни вы нам отдайте, нам кредит закрывать, — сказала Инна Геннадьевна, поднявшись с бокалом перед просмотром. — Хорошо. Покажи чеки, сколько вы потратили на нашу свадьбу, столько и вернём, — ответил Антон. — Это ты родной матери не веришь? — Инна Геннадьевна поставила бокал на стол. — Вам же нетрудно, раз всё было на вас, — сказала Катя и положила рядом с тарелкой блокнот. Сватья ушла за сумкой и вернулась с папкой. Чеки она раскладывала на скатерти по одному: ресторан сто пятьдесят, платье сто, костюм шестьдесят, салон двадцать пять, фейерверк сорок пять. — Вот, проверяйте, раз вы у нас такие бухгалтеры, — бросила Инна Геннадьевна. — Ресторан, сто пятьдесят, есть чек. Фейерверк, сорок пять, есть чек. Платье, костюм и салон вычёркиваем. Наряжаться за наш счёт мы вас не просили, это был ваш личный выбор, — Катя шла по своему списку строчка за строчкой. — Что?! Я, значит, на свадьбе родного сына должна была замарашкой стоять? Я мать жениха, на меня шестьдесят человек смотрели! В старом халате мне надо было прийти, чтоб вам подешевле вышло? — взвилась Инна Геннадьевна. — Мы с Антоном за свои наряды заплатили сами. Вот и вы за свои платите сами, — спокойно ответила Катя. — Олег, ты слышишь? Без году неделя в семье, а уже меня считать учит! — Инна Геннадьевна хлопнула ладонью по скатерти. — Ведущий восемьдесят — где чек? — продолжила Катя. — Кто ж за наличные квитанции выписывает? — огрызнулась свекровь. — Лимузин и автобусы шестьдесят? — Олег, скажи им! — повернулась сватья к мужу. — Палыч нам их даром дал, Инна, ты же знаешь, — сказал Олег Борисович, не поднимая глаз от тарелки. — Торт двадцать пять? Или в подарок от Светки? — Да что вы ко мне прицепились! Зато банкет целиком на нас был, триста тысяч! Второй чек дома где-то лежит, не обязана я каждую бумажку хранить! — заявила Инна Геннадьевна. Вера Тимофеевна раскрыла сумку, достала чек и положила его на скатерть рядом с чеком сватьи. Ничего не сказала. На обоих чеках стояли название ресторана и одна и та же сумма, а внизу второго — её фамилия. Тамара Гусева взяла оба чека и поднесла к глазам. — Инна, так тут сто пятьдесят и сто пятьдесят. Это ж она половину платила, — сказала она. — Да вы посмотрите на них! Нищеброды, каждую копейку считают! Мы им свадьбу на шестьдесят человек, а они мне чеки под нос! Да если б не мы, их сиротка под забором бы расписывалась! — закричала Инна Геннадьевна на всю комнату. — Мама, не смей Катю оскорблять! — Антон шикнул на мать и взял пульт. Вместо фильма на экране появился пустой зал ресторана, и в комнате зазвучал голос Инны Геннадьевны: «А родне скажу, что всё на нас. Пусть видят, что мы бесприданницу взяли и сами всё оплатили». Лида встала из-за стола и вышла на балкон. — Это что же, Инна, ты нам про кредит врала? — спросил Тамарин муж, Виктор, и отодвинул тарелку. — Выключи! Это монтаж какой-то! — крикнула Инна Геннадьевна. — Не только родне ты врала, мама. Ты нас с Катей обманула. Я ради твоего кредита ипотеку на год отложил, — сказал Антон и выключил телевизор. Катя достала из сумки конверты с подарками и отсчитала деньги прямо на скатерть. — Сто пятьдесят за банкет. Двадцать за ведущего, чека нет, но вы сами на записи сказали, мы верим. Сорок пять за фейерверк, мы его не заказывали, но он правда был красивый. Двести пятнадцать тысяч, ровно столько вы потратили на нашу свадьбу. За ваше платье, папин костюм и салон мы платить не будем, — сказала Катя. Остальные сорок пять тысяч она отдала бабушке. Гусевы начали собираться первыми. Тамара на выходе остановилась возле Веры Тимофеевны. — Пироги у вас бесподобные, — сказала она. Следующим вечером Катя с Антоном позвонили бабушке. — Бабуль, мы тебе остаток вернем, из того, что мы откладывали. Положи обратно в банк, — сказала Катя. — Это вам на взнос, — отмахнулась Вера Тимофеевна. — А фильм свадебный мне пришлите. Полностью. Катя отправила свадебное видео в МАКС целиком, там было удобно отправлять не только фотографии, но и большие видео, документы, контакты и даже своё местоположение, а размер видео или другого файла может быть до четырёх гигабайт. Позже внучка показала бабушке, как отправлять такие файлы: нужно нажать на скрепку рядом со строкой сообщения, выбрать видео и подписать его название. — Фотографии и документы уходят точно так же. Ничего сложного. — Спасибо, внучка! Вера Тимофеевна написала «Свадьба моей Катюши» и отправила фильм подруге, Гале. Галя в ответ попросила ещё фотографии, контакт оператора и адрес ресторана, у неё внук весной женится, и Вера Тимофеевна через ту же скрепку отправила ей и снимки, и номер, и местоположение. Ближе к ночи Галя написала: «Вера, я гляжу на столы на видео… А пироги-то твои первыми смели». Вера Тимофеевна перемотала фильм до чайного стола. Последний пирог с вишней, завернув в салфетку, уносил в карман Тамарин муж Виктор. «Признала меня родня сватьи», — усмехнулась Вера и снова включила свадебный фильм. Уж больно он ей понравился. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    24 комментария
    189 классов
    Свекровь разрешила сыну с женой пожить в своей квартире. После развода невестка вывезла всё Надежда Викторовна приехала в квартиру за два часа до назначенного просмотра. Должны были прийти потенциальные арендаторы, и она хотела заранее проверить всё ли в порядке. Она открыла дверь, вошла в прихожую и щёлкнула выключателем. Свет не загорелся. Надежда Викторовна попробовала ещё раз, потом прошла на кухню. Там тоже было темно. — Вот ведь… Неужели электричество отключили? — пробормотала она, доставая телефон с фонариком. Но дело оказалось не в электричестве. В квартире не было ни одной лампочки. Надежда Викторовна открыла дверь санузла и схватилась за косяк. — Господи, да что же это такое… — прошептала женщина. Едва держа себя в руках, она позвонила потенциальным арендаторам. Пришлось отменить встречу: показывать квартиру в таком состоянии было бессмысленно. Квартира принадлежала Надежде Викторовне. Когда Никита женился на Татьяне, мать разрешила молодым пожить там. Сначала они собирались накопить на собственное жильё, но появились другие расходы, и переезд всё откладывался. Надежда Викторовна не возражала. Она любила сына и хотела, чтобы у него была нормальная семейная жизнь. С Татьяной отношения складывались непросто, но женщина старалась не вмешиваться в их дела. — Надежда Викторовна, вы бы хоть обои здесь поменяли. Они совсем устарели, — говорила Татьяна, оглядывая комнату. — Мы с Никитой их недавно клеили. — Ну, это было до меня. Сейчас такие уже никто не выбирает. И кухню надо переделать. — А что тебе мешает? Вы же пока здесь живёте, никто не запрещает сделать по своему вкусу. — Конечно, сделаем. Только потом не говорите, что мы ничего для квартиры не покупали. Когда брак распался, бывшая невестка решила, что имеет право забрать всё, что когда-либо покупала сама. Сначала Надежда Викторовна не придала этому значения. Ну заберёт Татьяна свои вещи, одежду, посуду, какие-то мелочи. Но список оказался гораздо длиннее. — Этот полотенцесушитель я покупала! — заявила Татьяна, когда Надежда Викторовна попросила оставить его на месте. — И вообще, я здесь столько лет прожила. Не собираюсь вам всё дарить. — Таня, квартира моя. Ты можешь забрать личные вещи, но зачем снимать то, что установлено в ванной? — А кто мне это оплатит? Вы? — Я не просила тебя ничего оплачивать. — Вот именно! Вы никогда ничего не просили, а теперь решили выставить меня с пустыми руками. Надежда Викторовна не стала затевать скандал. Она согласилась, что Татьяна заберёт купленную ею технику и мебель, но не ожидала, что та начнёт разбирать квартиру буквально по частям. И теперь Надежда Викторовна обнаружила, что невестка вынесла всё… до последней лампочки. Однако лампочки были только началом… Когда Надежда Викторовна зашла в ванную, то обнаружила, что и унитаза не было на его законном месте. Остались только трубы и следы креплений. Унитаз стал последней каплей. Надежда Викторовна быстро набрала номер Татьяны. Бывшая невестка объяснила, что сантехнику покупала на свои деньги, поэтому оставлять её не собирается. — А как же люди будут пользоваться туалетом? — растерянно спросила свекровь. — Купите другой. Квартира же ваша. И унитаз, и эти лампочки я покупала, энергосберегающие! — сказала Татьяна. — Они недешёвые. Надежда Викторовна покачала головой и решила посмотреть ближайший хозяйственный, но интернета дома не было… Пропал даже роутер. Позже выяснилось, что договор на интернет был оформлен на невестку, поэтому оборудование она забирает с собой. У невестки на все оказалось объяснение… После этого разговора Надежда Викторовна решила больше не звонить бывшей невестке. Она понимала, что спорить с Татьяной бесполезно: та всё равно останется при своём мнении. Правда у Надежды Викторовны было своё небольшое дело, которому она посвящала почти всё свободное время и которое связывало её с бывшей невесткой… Пожилая женщина много лет увлекалась вязанием: создавала красивые вещи с необычными узорами. Сначала она просто фотографировала готовые работы и отправляла снимки подругам. Потом стала записывать видео, показывать отдельные приёмы и объяснять, как связать ту или иную вещь. Постепенно вокруг её увлечения собрались постоянные зрительницы. Одни приходили за новыми схемами, другие просили разобрать сложный узор, третьи просто заглядывали посмотреть, что Надежда Викторовна связала на этот раз. Женщина радовалась каждому доброму комментарию и уже не представляла себе вечера без своего канала. Когда-то Татьяна помогла ей всё оформить и разобраться с настройками. — Давайте я вам всё настрою. Вы только фотографии присылайте, а дальше разберёмся. Тогда Таня только начинала работать с клиентками по наращиванию ресниц, создала канал для своих услуг и предложила свекрови помочь с её страницей. Надежда Викторовна согласилась. Она не очень хорошо разбиралась в приложениях и была благодарна за помощь. Татьяна получила административный доступ к каналу. Сначала всё шло спокойно, но потом она начала размещать там рекламу своих услуг. Появлялись фотографии ресниц, объявления о свободных окошках, предложения записаться со скидкой. Надежда Викторовна поначалу не возражала. Ей казалось, что несколько объявлений не помешают, а Татьяна всё-таки помогает вести страницу. Собственный канал невестки почти не рос, и со временем та стала вести себя так, словно канал свекрови принадлежал ей. Она могла самостоятельно менять оформление, удалять публикации, которые ей не нравились, или отвечать подписчицам. — Таня, ты зачем мою фотографию убрала? Я там новую схему показывала, — однажды спросила Надежда Викторовна. — Мне надо было выложить рекламу, а вы перекрыли своими фотографиями. Они вообще неудачные! — Я могу другие фотографии выложить… — Ну вот я и хотела вам помочь. Вы же сами просили меня с каналом заниматься. Надежда Викторовна тогда промолчала. Ей не хотелось ссориться с невесткой из-за страницы, которую она сама считала просто любимым увлечением. Так они и жили, в позиции «худой мир лучше доброй ссоры», но после развода всё изменилось. Когда Татьяна съехала из квартиры, Надежда Викторовна попросила её больше не размещать рекламу и не вмешиваться в работу канала. — Я теперь сама буду заниматься публикациями. Спасибо, что помогала, но дальше справлюсь. Татьяна восприняла эти слова совсем не так, как рассчитывала свекровь. — То есть теперь я вам не нужна? А кто вам этот канал создал?! — Ты помогла зарегистрировать его, Таня. Но вязала я, фотографии делала я, уроки записывала тоже я. Стелла Кьярри — Без меня у вас ничего бы не было! — Я не отрицаю, что ты помогла. Но это мой канал. У тебя есть свой. — Посмотрим, как вы без меня справитесь! Надежда Викторовна решила, что бывшая невестка просто сердится и через несколько дней успокоится. Но Татьяна не собиралась отказываться от того, что считала своим. Сначала под публикациями появились странные комментарии. Кто-то писал, что Надежда Викторовна больше не будет выкладывать уроки. Кто-то спрашивал, почему автор закрывает канал. Женщина не понимала, откуда взялись эти сообщения. Она никому не говорила о прекращении работы и собиралась продолжать публикации. Потом ей написала постоянная подписчица, с которой они общались уже несколько месяцев. «Надежда Викторовна, это правда, что вы больше не будете вести канал? Мне сказали, что теперь все уроки будут на другой странице». Надежда ответила, что ничего закрывать не собирается, но через некоторое время получила ещё одно сообщение. Подписчица прислала скриншот переписки с Татьяной. Та писала, что Надежда Викторовна больше не занимается каналом, а сама она раньше помогала автору и теперь будет публиковать уроки на своей странице. Надежда Викторовна разозлилась и позвонила бывшей невестке. — Таня, зачем ты пишешь людям, что я закрываю канал?! — А что такого? Вы же сами сказали, что больше не хотите, чтобы я им занималась. — Я сказала, что буду вести его самостоятельно. Я ничего не закрываю. Ты зачем подписчиц переманиваешь? — Это не ваши личные подписчицы. Они подписались на канал, который я тоже помогала создавать. И вообще, кому нужны ваши носки?! — отрезала Татьяна. — У меня будет современный, трендовый канал, а не эти ваши бабушкины вязания. — Не смей так говорить о моей работе! Люди ждут мои уроки, пишут мне, благодарят. А ты сейчас пытаешься настроить их против меня! — Ну так посмотрим, сколько их у вас останется, когда я перестану помогать. Охваты упадут, просмотров не будет, и сами всё закроете. Ещё ко мне прибежите просить помощи. Надежда Викторовна завершила разговор. Ей нужно было успокоиться, прежде чем снова браться за телефон. Но на следующий день стало ещё хуже. Под фотографией новой шапочки появилась грубая запись о том, что автор якобы использует чужие схемы и выдаёт их за собственные. А одной из постоянных подписчиц пришло сообщение от аккаунта с фотографией Надежды Викторовны и её именем. Профиль выглядел почти как настоящий, но был создан отдельно. С него женщине написали, что она задаёт слишком много вопросов и должна искать уроки в другом месте. Ссылка вела на новый блог о вязании, который, вероятно, создала Татьяна. Надежда Викторовна узнала собственную фотографию. Ей стало страшно от мысли, что подписчицы могут принять чужие сообщения за её слова. Она попыталась написать знакомым лично, объяснить, что не имеет отношения к этой странице. Но подписчиц было много, а новых комментариев становилось всё больше. К тому же Татьяна по-прежнему имела административный доступ к настоящему каналу и могла вмешиваться в его работу. Вечером у Надежды Викторовны разболелась голова. Она измерила давление, приняла назначенное врачом лекарство, потом убрала телефон подальше. Но через несколько минут снова достала его. Ей казалось, что стоит перестать следить за происходящим, и Татьяна окончательно испортит её репутацию. В итоге всё закончилось вызовом скорой и госпитализацией. Никите Надежда Викторовна ничего не рассказывала. Сын переживал из-за развода, решал вопросы с бывшей женой. Мать не хотела добавлять ему проблем. Но скрыть госпитализацию не удалось. Узнав, что мать в больнице, Никита сразу приехал к ней. — Мам, что случилось? Почему ты мне не позвонила? — Да ничего особенного, давление поднялось. Уже лучше. Никита поставил пакет с фруктами на тумбу и сел рядом. Надежда Викторовна отвела взгляд. Сын заметил, что она явно хочет что-то сказать, но не решается. — Ты мне можешь рассказать, что произошло. Я же вижу, что тебя что-то мучает. — У тебя и без меня забот хватает. — Мам, расскажи. Это из-за арендаторов? Тебя кто-то обидел? Надежда Викторовна помолчала, а потом вдруг заплакала. Она сама не ожидала, что слёзы так долго сдерживались и теперь никак не получается остановиться. — Было бы куда арендаторов селить! — выдала мать, наконец. — Ты только не думай, что я жалуюсь. Просто столько всего навалилось! Таня из квартиры всё вывезла. Мебель, технику, лампочки… Никита, она даже унитаз сняла! Я приехала показать квартиру людям, а там в ванной одни трубы. Пришлось отменить просмотр. Я ведь хотела её сдать, чтобы хоть какие-то деньги были… — Она сняла унитаз?! — сын выругался. — Да. И полотенцесушитель забрала. Говорит, всё покупала сама. Я не стала тебе рассказывать, думала, сама справлюсь. А теперь ещё и с каналом такое… Надежда Викторовна достала телефон и показала сыну сообщения. Рассказала, как Татьяна продолжает пользоваться административным доступом, как создала страницу с её именем и фотографией, пишет подписчицам от лица Надежды Викторовны и уводит их на свой канал. — Там мои работы, Никита. Мои фотографии, мои уроки. Я столько лет этим занимаюсь. Женщины мне пишут, спрашивают, ждут новых видео. А теперь могут подумать, что это я их оскорбляю или обманываю. Я не могу всем объяснить, что происходит. И не знаю, как остановить Татьяну. Никита взял телефон и просмотрел несколько сообщений. По выражению его лица было понятно, что он с трудом сдерживается. — Мам, почему ты мне сразу ничего не сказала? — Ты и так переживаешь из-за развода. Я не хотела, чтобы вы снова ссорились. — Но она уже сама всё сделала, чтобы мы с ней поссорились. Это не просто семейные разногласия. Она использует твоё имя и фотографии, пытается испортить тебе репутацию. И ещё вмешивается в работу твоего канала. Это травля! — Она говорит, что тоже имеет на него право, потому что помогала мне. — Помочь зарегистрировать страницу — не значит стать её хозяйкой. Давай сначала разберёмся с доступами, а потом решим, что делать с поддельным профилем. Никита открыл настройки канала. Вместе они проверили список администраторов и убрали Татьяну из тех, кто мог публиковать материалы и управлять страницей. Затем проверили остальные доступы и убедились, что у бывшей невестки больше нет возможности вмешиваться в работу канала. — А теперь надо разобраться, как ты отвечаешь подписчикам. Смотри, здесь можно переключаться между личным профилем и профилем канала. Тогда ты сможешь писать от имени страницы, а не со своего личного аккаунта. Никита показал матери мини-приложение «Инструменты канала» в настройках MAX. Там были собраны разные возможности для авторов: например, можно было подключить поддержку от подписчиков, проводить розыгрыши и трансляции. Надежду Викторовну больше всего заинтересовало переключение профилей. — Вот это мне пригодится. А то я уже сама не знаю, кому и откуда отвечаю. — Теперь будешь видеть, от чьего имени пишешь. Давай ещё подготовим сообщение, чтобы все подписчицы знали: канал продолжает работать, а та страница к тебе отношения не имеет. Они вместе составили обращение. Надежда Викторовна внимательно перечитала текст, выбрала профиль канала и опубликовала его: «Дорогие подписчики! Хочу сообщить, что канал продолжает работать в обычном режиме. Все уроки, схемы и новые работы будут публиковаться здесь. Моя бывшая невестка Татьяна больше не занимается ведением канала и не представляет его интересы. Если вы получаете сообщения с моей фотографией и именем с других страниц, предложения перейти на другой канал или сомнительные ссылки, пожалуйста, не реагируйте на них. Все официальные публикации и ответы будут размещаться только здесь». После публикации Надежда Викторовна получила несколько сообщений от подписчиц. Женщины благодарили её за объяснение и писали, что рады продолжению уроков. — Видишь, мам, никто от тебя не собирается отписываться, — сказал Никита. — Хорошо, что ты приехал. Я уже не знала, за что хвататься. — С каналом теперь порядок. И с квартирой тоже надо разобраться. Я помогу тебе купить всё необходимое, найти мастера и привести её в порядок. С арендаторами пока не торопись, сначала сделаем так, чтобы там можно было нормально жить. — Спасибо сынок, ты столько времени на меня потратил… — Мам, я хочу, чтобы у тебя всё было в порядке. Надо было раньше мне рассказать, а не доводить себя до больницы. Никита решил поговорить с бывшей женой. Он не собирался выяснять, кто кому что сказал во время развода, но терпеть, что Татьяна использует имя его матери и вмешивается в её дела, не собирался. — Я знаю, что ты пишешь подписчицам моей матери с поддельной страницы и используешь её фотографии. Я видел сообщения. Прекрати это делать. Удали страницу и перестань распространять информацию, будто мама закрывает канал. Если продолжишь, мы будем обращаться с жалобами в поддержку и в суд! — Да кому нужны эти ваши жалобы? Ничего вы не докажете. Подумаешь, фотографию поставила! Это всё ерунда. Никита выдержал паузу и ответил уже без прежней сдержанности: — Раз уж ты считаешь, что тебе всё позволено, напомню ещё кое-что. Я подозреваю, что ты рекламируешь услуги по наращиванию ресниц, принимаешь клиентов и получаешь деньги, но официально свою деятельность не оформила. Если продолжишь пугать мою мать, я передам в налоговую всю информацию, которая у меня есть. Пусть проверят, как ты работаешь. Я не собираюсь тратить время на бесконечные разговоры. Есть люди, которые занимаются такими вопросами профессионально. Татьяна начала возмущаться, обвинять Никиту в том, что он всегда был на стороне матери и теперь специально пытается испортить ей жизнь. Но бывший муж не стал продолжать разговор. — Я тебя предупредил. Больше к маминому каналу не прикасайся. После этого Татьяна ещё несколько раз пыталась написать Надежде Викторовне, но та не отвечала. Постепенно сообщения прекратились. Бывшая невестка перестала появляться в комментариях и больше не пыталась переманивать подписчиц. Надежда Викторовна не стала выяснять, почему Татьяна отступила. Ей было достаточно того, что на канале наконец стало спокойно. Через несколько дней после выписки Никита приехал к матери. Они занялись квартирой вместе. Работы оказалось немало, но сын помогал, и вскоре комнаты снова стали пригодны для жизни. Когда всё было готово, Надежда Викторовна назначила новый просмотр. На этот раз потенциальные арендаторы остались довольны и согласились заключить договор. А ещё Никита предложил матери провести прямой эфир и помочь ей с этим. Подписчицы уже спрашивали, когда будет новый урок, и он решил, что пора возвращаться к привычной работе. Когда эфир закончился, женщина посмотрела на количество комментариев и повернулась к сыну. — Никита, представляешь, сколько человек пришло! Я думала, после всей этой истории никто не захочет меня слушать. — Мам, да у тебя там целая орава поклонников! Ещё и очередь на новые уроки будет. Надежда Викторовна засмеялась и открыла страницу канала. Под эфиром уже появились благодарности, вопросы и просьбы показать следующий урок. — А знаешь, что я решила? Буду теперь чаще такие встречи проводить. И розыгрыш устрою, когда шарфик закончу. Пусть девочки тоже порадуются. — Вот и правильно. Надежда Викторовна посмотрела на сына и улыбнулась. Вечером она достала спицы и разложила на столе новую пряжу. Канал рос, им стало еще удобнее управлять через новые функции. Подписчицы уже ждали следующий урок, а у Надежды Викторовны появилась идея для новой модели. На этот раз она была спокойна: сын рядом, за неё есть кому вступиться. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    40 комментариев
    262 класса
    Куда исчезли деньги на ремонт? — Мужа твоего я уже почти увела, а крышу вам чинить никто не собирается. Сдавала деньги — вот и сдавай дальше, «наверху» без тебя всё решат, — сказала Любочка и захлопнула перед Ларисой Леонидовной дверь своей квартиры. Лариса Леонидовна постояла на площадке третьего этажа, где не горела лампочка, вышла во двор, вернулась в свой подъезд и поднялась к себе на пятый. Иван сидел на кухне и делал вид, что смотрит футбол. Всё началось прошлой осенью, когда в соседний подъезд переехала Любочка: дочь председателя ТСЖ Петра Семёновича. Перебралась в бабушкину квартиру она после развода. Не прошло и недели как соседка позвонила Ларисе в квартиру. Дверь открыл Иван. — Здравствуйте. У меня вещи привезли, а грузчик только один, мне бы с пакетами помочь… А кроме вас никто не открыл. — Конечно, сейчас куртку надену и помогу, — ответил муж Ларисы. Тогда она не задумывалась, что соседка с первого взгляда положит глаз на Ивана… И будет приходить за помощью стабильно. — Ваня, вы мужчина с золотыми руками! — «пела» Люба. У меня в ванной кран течёт, а папа на даче… — Иду. Ларка, обедай без меня! — быстро собирался Иван, не давая Ларисе и слова сказать. Следом за краном понадобилось повесить полку, потом поменять розетку. Иван уходил «на пять минут» и возвращался через три часа довольный. — Вань, ты к ней как на работу ходишь! Что за дела?! — Девушка одна, без мужа, помочь некому. Тебе жалко, что ли? Лариса не ревновала: тридцать два года она считала себя выше этого. Но в марте она возвращалась поздно от сестры и у дома увидела, как из соседнего подъезда выходит Иван. Любочка в халате провожала его таким томным взглядом, что всё стало ясно. Иван не стал оправдываться. Просто прошёл мимо жены к их подъезду и поднялся наверх. Дома лёг спать на диване в гостиной и утром ушёл на работу, даже не позавтракав. Через два дня Лариса сама пошла в соседний подъезд и позвонила Любочке в дверь. — Люба, может, хватит к моему мужу клеиться и позорить нас всех? — Я что? Я просто попросила помочь… Не самой же ремонтом заниматься! — нагло заявила Люба. — У тебя отец председатель ТСЖ, вот пусть и занимается твоим ремонтом! А заодно у нас в доме бы порядок навёл! Крыша на пятом как текла, так и течёт, в подъездах света нет, уборщица раз в месяц появляется! Два года деньги на крышу собираем. Я вот прямо сейчас жалобу напишу на него, посмотрим, что люди скажут! — Ларис, ты ротик-то прикрой… Нашла, кого пугать… Папа здесь сорок лет живёт, его все знают. Ещё раз ко мне сунешься, я на тебя такую порчу наведу, что и крыша не понадобится, — рассмеялась Любочка. А потом добавила про мужа и про крышу и захлопнула дверь. Ларисе пришлось уйти. Разговоры с мужем не помогли. В апреле Иван собрал два чемодана и перебрался в соседний подъезд. — Ты меня тридцать лет пилишь. А Люба меня ценит, — сказал он на прощание. Через неделю об этом знал весь двор. Лариса начала ходить в магазин вечером, когда на лавочке никого не было, и за почтой спускалась, только убедившись, что на площадке пусто. И всё же избежать пересудов не удалось: в аптеке у дома она стояла в очереди за двумя соседками с первого этажа, которые её не заметили. — Ларка-то сама виновата. Затюкала мужика, вот он к Любке и сбежал. — А Любка и рада. Мужик хозяйственный, руки золотые, чего ж такого не взять? Лариса вышла из очереди, так и не купив лекарство от давления, и дома набрала номер сестры. — Нин, мне в подъезд выйти стыдно. Все уже знают, что меня, как старую калошу, на соседку поменяли. Теперь ещё и виновата. — Пусть он глаза прячет, а не ты! Имей гордость! — Ему не стыдно. Он у неё на балконе курит, мне дым в квартиру идёт. Каждый вечер. Как будто специально! А этот наш председатель ТСЖ теперь со мной не здоровается, как будто я враг народа! А сам-то! Во дворе — раздрай, дворники не убирают, детская площадка как из фильма ужасов… — Лариса перечисляла и плакала от того, как несправедлива жизнь. — Ты сейчас энергию обиды на благое дело направь, — посоветовала Нина. — Как? — Я тут прочла книгу, которую ты мне подарила про нижегородское ополчение. Так вот Кузьма Минин, простой торговец, вышел к людям и сказал, что ради общего дела готов отдать всё, что имеет. Как сначала ему не верили, а потом понесли последнее. У нас в Кремле осенью даже кино снимать будут. Ты, Лариса, столько лет живешь в этом доме, и в этом городе, так возьми и создай народное ополчение против взяток и коррупции! Лариса задумалась и… Решила действовать. В понедельник она пошла к Петру Семёновичу и попросила показать отчёт о расходах ТСЖ за два года. — Финансовые документы не для каждого жильца. Деньги переведены подрядчику, работы перенесли из-за погоды. Весной начнут, — ответил председатель, не приглашая её войти. — Весной позапрошлого года вы говорили то же самое. — Лариса, я понимаю, у тебя сейчас трудный период. Муж выбрал более достойную женщину, а ты терпи. Но не надо из-за личного устраивать в доме смуту. Мы не в средневековье живём.Стелла Кьярри — Это кто из нас ещё достойный?! Я двадцать лет проработала главным бухгалтером на заводе! А ваша дочь только и знаменита тем, что ваша дочь! Ну и тем, что до чужих мужей охотница. Ну, погодите! Я наведу порядок! Пётр Семёнович от этих слов надулся как индюк, но Лариса Леонидовна уже ушла. Отчёт она решила собрать сама. Женщина обошла сорок квартир, у каждого жильца попросила квитанции за несколько лет и выписала в тетрадь, кто сколько сдал на ремонт крыши. Вышел миллион восемьсот тысяч. Договор с подрядчиком, который ТСЖ обязано было выложить в ГИС ЖКХ, председатель всё-таки разместил, видимо, не думая, что кто-то станет его читать. По названию фирмы Лариса проверила её на сайте налоговой. Фирма была зарегистрирована восемь месяцев назад на Дениса Кравцова, племянника председателя, и не выполнила ни одного договора на строительные работы. Соседи слушали её, кивали, но подписывать коллективное заявление не спешили. — Лариса, ну ты же понимаешь, это из-за Ивана. Люди скажут, что ты Любке мстишь, — сказала Зинаида Павловна со второго этажа. — А я, Зинаида Павловна, сейчас чем занимаюсь? Тоже по квартирам хожу. Крыша течёт не у Любки, а у меня. И у вас в подъезде света нет второй месяц, и вы ходите с фонариком, как и я. А если вы упадёте и бедро сломаете, кто вам будет сиделку оплачивать? Зинаида Павловна вздрогнула, взяла ручку и расписалась первой. В мае во дворе появилась новая машина, серебристый кроссовер. Ездил на нём Иван. Бабушки на лавочке рассказывали друг другу, что от Ларки муж ушёл к Любке, а будущий тесть ему машину подарил. «И не на наши ли с вами деньги», — перешептывались они. Лариса встретила Ивана у этой машины, когда возвращалась из магазина. После Любочкиных угроз она на всякий случай включала диктофон каждый раз, когда выходила во двор и встречала кого-то из соседей. — Хорошая машина, Ваня. Сам заработал? — Будущий тесть подарил. Тебе-то что? — Мне интересно, на какие деньги. У нас крыша не чинена, а деньги на неё собраны. — Лариса, давай без бухгалтерии. Может, и не на совсем честные. А кто сейчас честным способом зарабатывает? Крыша ещё сто лет простоит, а от таких подарков не отказываются, — сказал Иван, сел в машину и уехал. Запись она переслушала вечером и сохранила. Доказательством она, может, и не была: за слова мужа, сказанные сгоряча, вряд ли кого-то посадят. Но когда Лариса снова пошла по квартирам и ставила её соседям, те, кто ещё сомневался, переставали сомневаться. Через неделю у неё было тридцать две подписи из сорока. Любочка узнала о подписях на следующий день. Вечером она написала в общий чат дома, что Лариса «от горя совсем поехала и мстит хорошим людям». Утром у её двери кто-то рассыпал соль и воткнул в коврик две иголки. Лариса вымела соль, иголки положила в конверт и отнесла в церковь. Все лето и половину осени Лариса боролась за справедливость. Коллективное заявление с копиями квитанций, договором и выпиской из налоговой ушло в жилинспекцию и в полицию. Внеочередное общее собрание назначили на ноябрь: Пётр Семёнович созывать его отказывался, и жильцам пришлось созвать его самим, как разрешает закон. Перед собранием, чтобы успокоить нервы, Лариса решила прогуляться. Был выходной: четвёртое ноября, День народного единства. По традиции они с Ниной пошли в кремль. В этот раз там было оцеплено: камеры, фургоны, люди в старинных кафтанах. Охранник подтвердил слова Нины, сказав, что скоро здесь начнут снимать «Ополченца», про то, как в 1612 году отсюда, из Нижнего, Минин с Пожарским повели ополчение на Москву. Дата выбрана не случайно: День народного единства напоминает о силе сплочённости людей разных национальностей, а также совпадает с праздником Казанской иконы Божией Матери. Согласно преданию, именно эта святыня поддерживала ополченцев и придавала им духовные силы в трудное время. — Вот, и ты у нас народным героем будешь. Наведешь порядок в доме, люди спасибо скажут! — поддерживала сестру Нина. Лариса была взволнована, но слова сестры внушали надежду на лучшее. *** На собрание пришли все. Пётр Семёнович принёс аккуратную папку с отчётом, где крыша значилась оплаченной, а работы «перенесены по вине подрядчика». Лариса вышла с документами. Каждой квартире она раздала листок с её собственными платежами, а потом показала договор и выписку: миллион восемьсот тысяч ушли фирме, зарегистрированной на племянника председателя. Пётр Семёнович заговорил про клевету. — Лариса, ты же это из-за мужа затеяла. Признайся уже, — сказала со второго ряда Люба. — Это моё личное дело, с общественным не путать, — ответила Лариса. Тут из зала спросили про машину. Пётр Семёнович сказал, что купил её зятю на свои деньги. Лариса молча включила запись, и в зале стало шумно. Иван ушёл, не дожидаясь конца собрания. Жилинспекция назначила проверку. Полиция проверяла заявление ещё с лета и не торопилась: запрашивала документы у банка и у налоговой. Быстро ничего не решалось. Но в начале декабря Ивана вызвали давать объяснения. Как выяснилось, машину оплатили в салоне не с личного счёта Петра Семёновича, а с того самого счёта племянниковой фирмы, куда уходили деньги на крышу. В конце месяца открыли дело о растрате, и на серебристый кроссовер наложили арест: как оказалось, он был куплен на деньги жильцов. Машина стояла во дворе под чехлом, а Иван ходил мимо неё на автобусную остановку пешком. Петра Семёновича сняли с должности, а председателем выбрали Ларису. Пока шла проверка, ждать назад денег было бессмысленно. Подрядчика Лариса нашла сама, а на первый этап ремонта жильцы собрали деньги заново и сдавали их уже ей, потому что каждый месяц видели у лифта отчёт до копейки. В начале года кровельщики закончили работу. Зинаида Павловна называла её теперь «наше народное ополчение», и скоро так её звал весь двор. — Ларис, а Иван-то твой, говорят, у Любки на диване спит, и не очень ему там рады. Не хочешь его обратно забрать? — спросила как-то соседка с первого этажа. — Нет уж. Баба с возу — кобыле легче, — ответила Лариса и пошла вешать у лифта новый отчёт. Дома она открыла книгу про Минина, которую ей дала почитать Нина, и не заметила, как дочитала её до конца. «Надо бы к чаю что-нибудь купить… Пойду-ка я в магазин», — подумала Лариса и по привычке взяла с собой фонарь, но он не понадобился: в подъезде теперь было светло, а на голову не капало. Спасибо за лайки и репосты!
 Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить! Бесплатные истории по тегу #семья #любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
    23 комментария
    249 классов
Закреплено

Поддержка автора

Уважаемые читатели! Если вам интересны мои рассказы и эти истории вызывают отклик в ваших умах и сердцах, то вы всегда можете поддержать эту группу. В шапке группы есть вкладка. Если есть вопросы, или сомнения, пишите в личку. Спасибо и приятного чтения)
Поддержка автора - 5389740259088
  • Класс

Пришли делить квартиру при живой матери

— Батюшки… — Зинаида Александровна остановилась за углом трансформаторной будки с кастрюлькой каши, которую только что вынесла бездомным кошкам. Осень выдалась холодная: в конце сентября вместо бабьего лета пошёл снег с дождём, ледяной ветер гнал листья вдоль домов, и во дворе к вечеру не осталось ни одного человека. Кроме ребёнка.
Мальчик лет шести выбежал из арки, присел на корточках у кошачьих мисок и начал жадно есть горячую кашу. Мокрая куртка, руки красные. Кошки сидели вокруг и ждали своей очереди, а он торопился, оглядывался на них и снова лез в миску.
— Ты что ж это делаешь, маленький?! — спросила Зинаида Александровна, вернувшись к мискам.
Пришли делить квартиру при живой матери - 5392720147984
  • Класс

— Я с чужим ребёнком сидеть не нанималась, мне родные внуки нужны, — отрезала будущая свекровь.

— Я с чужим больным ребёнком сидеть не нанималась, мне родные внуки нужны, — отрезала Наталья Михайловна.
Телефон лежал на кухонном столе, Николай включил громкую связь, потому что руки были заняты. Арина стояла у плиты, а неподалёку был её сын, Артём.
— Мам, он просто простыл. Кашляет, педиатр сказал неделю дома посидеть. Всего на два дня, с пятницы до воскресенья! — сказал Николай.
— Я тебя предупреждала, Коля. Женишься на женщине с прицепом — сам и расхлёбывай. Я свои выходные на это тратить не собираюсь, — ответила мать и отключила вызов.
Николай поднял голову и увидел Артёма.
— Не обращ
— Я с чужим ребёнком сидеть не нанималась, мне родные внуки нужны, — отрезала будущая свекровь. - 5392720138256
  • Класс

— Верните мне деньги за свадьбу, — потребовала свекровь у молодых, не зная, что ее слова записали

— Мы на эту свадьбу пятьсот тысяч отдали, а со стороны невесты из вложений — только пироги, которые никто не ел, — сказала Инна Геннадьевна так громко, что за соседним столом обернулись.
Двоюродная сестра Инны Тамара Гусева закивала, родная сестра Лида поджала губы.
— Ну а что с сиротки взять, мы и не рассчитывали, — добавила сватья, подняла бокал и пожелала молодым счастья и достатка.
Вера Тимофеевна, бабушка невесты, ничего не ответила. Она достала из сумки пакет и начала складывать в него пироги с края стола, стараясь не шуршать. Пирог с капустой развалился у неё в руках пополам.
— Вы чт
— Верните мне деньги за свадьбу, — потребовала свекровь у молодых, не зная, что ее слова записали - 5392720129040
  • Класс

Куда исчезли деньги на ремонт?

— Мужа твоего я уже почти увела, а крышу вам чинить никто не собирается. Сдавала деньги — вот и сдавай дальше, «наверху» без тебя всё решат, — сказала Любочка и захлопнула перед Ларисой Леонидовной дверь своей квартиры.
Лариса Леонидовна постояла на площадке третьего этажа, где не горела лампочка, вышла во двор, вернулась в свой подъезд и поднялась к себе на пятый. Иван сидел на кухне и делал вид, что смотрит футбол.
Всё началось прошлой осенью, когда в соседний подъезд переехала Любочка: дочь председателя ТСЖ Петра Семёновича. Перебралась в бабушкину квартиру она после развода. Не прошло и недели как соседка позвонила Ларисе в квартиру. Дверь открыл Иван.
Куда исчезли деньги на ремонт? - 5392720121872
  • Класс

— Ты мне обещала эту квартиру, завтра идем к нотариусу и переписываешь завещание на меня

— Это ты разрушила нашу семью. Иди куда хочешь, раз ты такая взрослая, — сказала мать и выставила на лестничную площадку спортивную сумку с Лизиными вещами.
Дверь закрылась. Лиза осталась стоять на площадке в рабочей футболке магазина. Она даже не успела переодеться после смены…
Ещё два месяца назад всё в их семье было обычно.
В марте Лиза положила перед отцом на стол телефон с открытой фотографией.
— Пап, ты обещал мне платье на выпускной. Я уже померила его в торговом центре, оно мне подходит.
— Цена?
— Десять тысяч.
— Десять штук за платье, которое ты наденешь один раз? На маркетплейсе таких с
— Ты мне обещала эту квартиру, завтра идем к нотариусу и переписываешь завещание на меня - 5392720115472
  • Класс

— Я согласна переоформить квартиру, но при одном условии, — заявила пенсионерка

— Бабуль, привет! Ты дома?
— Дома. А что случилось?
— Ничего. Просто мама уехала на несколько дней. Наварила целую кастрюлю борща. Его, наверное, до конца месяца хватит. Я уже смотреть на него не могу. Можно я к тебе приеду?
— Конечно, приезжай! Я тебе картошки с грибами нажарю, пирожков напеку и шарлотку сделаю. После уроков сразу ко мне отправляйся, домой даже не заходи.
Закончив разговор, Вера Михайловна поспешила на кухню. Она давно не видела старшую внучку и собиралась устроить ей настоящий праздник.
Пятнадцатилетняя Алина была первым ребёнком её единственного сына. Дмитрий женился в восемнадцать лет.
— Я согласна переоформить квартиру, но при одном условии, — заявила пенсионерка - 5392720102416
  • Класс

— Деньги твоей тёти пойдут на мою машину и на ипотеку сыну, а ты всё равно водить не умеешь

— Деньги твоей тёти пойдут на мою машину и на ипотеку сыну, а ты всё равно водить не умеешь, — сказал Егор так, словно вопрос был решён.
За столом сидели все: сын, Денис, с женой, Аллой, четырёхлетний Ваня и свекровь, Галина Ивановна, которую Егор привёз к ужину специально.
— Пап, правда? Нам на взнос? — переспросил Денис, обрадовавшись такому заявлению.
— Два миллиона вам, два мне. Я присмотрел иномарку, семь лет, пробег небольшой. Хватит мне на своём ведре перед мужиками позориться.
— Вы меня спросить не забыли? Наследство оставили мне, — сказала Лида и посмотрела на собравшихся.
— Егорушка пл
— Деньги твоей тёти пойдут на мою машину и на ипотеку сыну, а ты всё равно водить не умеешь - 5392720093968
  • Класс

— Дом продадим, подпишешь доверенность сегодня, а завтра съезжаешь, — сестра привезла покупателя

— Сидишь в своей дыре тридцать лет, и никто про тебя даже не знает. Давай решать с продажей дома по-взрослому, — сказала Ольга и положила на стол папку с документами.
Со дня маминой смерти прошло полгода. Сестра приехала к Нине из Москвы в первый раз после похорон. Явилась она не одна: с мужем, Вадимом, и незнакомым мужчиной лет пятидесяти, которого звали Андрей Ильич. Большой чёрный внедорожник Вадима занял половину улицы, и соседи весь день ходили и ворчали, мол, понаехали тут… Столичные богатеи.
Нина узнала о приезде за сутки. Накануне она до одиннадцати вечера сидела у бабы Зины, которой н
— Дом продадим, подпишешь доверенность сегодня, а завтра съезжаешь, — сестра привезла покупателя - 5392720085264
  • Класс

— Ноги моей не будет там, где Фарида, — заявила бабушка невесты про сватью. Тогда мать невесты...

— Ноги моей не будет там, где Фарида. И деньги, которые я давала на банкет, верни: я их не для неё копила, — сказала Тамара Ивановна и положила трубку, не дожидаясь ответа.
Ольга ещё не успела отойти от разговора с матерью, когда телефон зазвонил, но на этот раз у мужа. На экране было написано «Мама». Ринат нахмурился и включил громкую связь.
— Сынок, мне сказали, что Тамару вы тоже позвали. Я с ней в одном зале сидеть не стану! Так что решай, кого ты хочешь видеть на свадьбе Алины. И за ресторан тогда пусть платит она, а не я! — заявила Фарида.
До свадьбы оставалось три недели. Две бабушки,
— Ноги моей не будет там, где Фарида, — заявила бабушка невесты про сватью. - 5392608601872
  • Класс

— Вам бы внуков нянчить, а не чужое место занимать, — сказал Виктории молодой начальник

— Вам бы внуков нянчить, а не чужое место занимать, — сказал Артём и закрыл папку с её резюме, даже не дочитав его.
Руководителю отдела снабжения было лет тридцать, не больше. На запястье у него поблёскивали часы, которые стоили довольно дорого.
— Я тридцать лет занимаюсь снабжением. Вы даже не спросили, с какими поставщиками я работала.
— А зачем? У нас молодой коллектив, всё быстро меняется. Сегодня одна программа, завтра другая, поставщики пишут в мессенджеры, а не шлют факсы. Не обижайтесь, но это не ваше.
— Я не обижаюсь. Я принимаю к сведению, — ответила Виктория Львовна и забрала со стола свою
— Вам бы внуков нянчить, а не чужое место занимать, — сказал Виктории молодой начальник - 5392608584720
  • Класс
Показать ещё