Мастерская Анны - сказочницы

Анна Гринина Тайна дома на краю Глава 27 Когда послания обнаружили и прочитали, лица взрослых тронула улыбка. Они были настолько увлечены чтением, что не заметили, как экономка вышла из зала. Через минут десять она вернулась и попросила минуту внимания: — У нас тоже есть небольшой сюрприз для Генри и Эшли. С этими словами она открыла дверь и впустила в гостиную детей, одетых в костюмы ангелов, чародеев и бабочек. Лорд Вейн был поражен не меньше племянников. Впервые за несколько лет День всех Святых праздновали с таким размахом. — И кому это пришло в голову? — спросил герцог, прищурив глаз. — Вам, миссис Томпсон? — Это наша Кейт постаралась, — ответила экономка. — Пригласила ребятишек из соседней деревни, а Джон открыл им ворота. — Интересно-интересно, — задумчиво произнес Лестер Хант, так как в голове закрутились мысли. — Что ж, веселитесь, а нам с лордом нужно поговорить. * * * В праздничную ночь Всех Святых Дарк-Хаус гудел, как растревоженный улей. Огромный бальный зал старинного особняка был погружен в мягкое зарево сотен свечей, расставленных на каминных полках, в тяжелых кованых люстрах и внутри белых шаров-светильников. Воздух был напоен ароматами медового воска, печеных яблок, корицы и осенней листвы, которую слуги занесли со двора вместе с хвойными гирляндами и ветками рябины. По старинным традициям праздник отмечался шумно. Стены были украшены белыми и золотыми лентами, и тени от пламени свечей придавали всему магический окрас. В вихре суеты двое детей носились между гостей. Джулия старалась следить за порядком, чтобы дети ненароком не опрокинули подсвечники. Хоть наряд на ней был не новым, а прическа — строгим пучком, легкая улыбка выдавала праздничное настроение. Карим следил за подачей блюд, миссис Томпсон поправляла кружевные скатерти, с кухарка с садовником наблюдали за празднеством из приоткрытых дверей кухни. Дети в праздничных костюмах кружились по залу. Именно они превратили особняк в живую сказку. Пока гости праздновали День всех Святых, лорд и Глава Тайной канцелярии вели осторожные переговоры, скрепляя фальшивый отчет для Короны. Герцог стоял у высокого окна, откуда открывался вид на сад. Его лицо было серьезным, а взгляд холодным и цепким, лишенным всеобщего веселья. И пока вокруг звучали смех и шелест крыльев, присутствие этого человека напоминало о мире, где плелись опасные интриги. Огонь в камине библиотеки бросал тени на книжные шкафы из темного дуба. В углу комнаты стоял глава Тайной канцелярии. На нем безупречный черный сюртук. Лорд Вейн налил темное вино в бокалы. Рука его не дрогнула, но взгляд был прикован к гостю. — Удивительная ночь, друг мой, — тихо произнес лорд, протягивая один бокал гостю. — День всех Святых, полнолуние... Тайная канцелярия умеет выбирать время. Герцог принял бокал. Тон его был холоден и вежлив, как всегда. — Праздники — чудесное прикрытие, лорд Вейн. За масками прячутся истинные лица. К тому же, в это время фамильные склепы становятся...слишком оживленными. Лорд слегка прищурился и сделал глоток вина. — Вы верите в суеверия наших горничных и кухарки. В нашем доме чтут традиции. Дети играют в мага и ангела, это ведь не нарушает закон? Герцог сделал шаг из тени, и свет камина упал на его лицо с резкими чертами. — Законы нарушает не детская игра, Ричард. Люди шепчутся о странных вещах: о печатях, которые слабеют. О крови, которая способна пробудить тех, кому надлежит спать вечным сном. Он наклонился и понизил голос до шепота: — Если в эту ночь кто-то откроет дверь, запертую три века назад, спасать вас будет поздно. Мои люди окружили особняк. Не хотелось бы применять их методы к детям. Ричард поставил бокал на стол. На секунду его маска радушного хозяина спала, обнажив решимость защищать тех, кто дорог. — Этот дом принадлежит мне. И детей я никому не отдам. Герцог хищно улыбнулся. — Посмотрим, чья ночь будет длиннее — наша или тех, кто просыпается внизу. * * * — А сейчас пришло время обойти дом, маленькие светлячки! — зычным голосом скомандовала миссис Томпсон. — Все возьмите по фонарику и встаньте в ряд! Дети с радостными возгласами бросились к столу и каминным полкам и взяли бумажные светильники, а потом выстроились в колонну. Под тихий звон колокольчика, бережно неся светильники, они начали шествие по темному коридору до парадного зала. Огоньки отбрасывали дрожащие блики на лица детей, а нежные голоса выводили церковный гимн всех Святых. Джулия и Карим следовали за процессией, стараясь не выпускать из виду маленьких Вейнов. Но сделать это было не просто из-за множества похожих костюмов. Дети направлялись к большому столу, поставленному в саду, на котором стояли огромные тыквы со свечами внутри, корзина с яблоками и коробки со сладостями. — Мисс Метнер, не могли бы вы помочь той девочке? — Экономка указала на малышку в наряде ангела. — Нужно понадежней закрепить крылья. Джулия быстро подошла к ребенку; тесемки и вправду развязались, и крылья из картона и перьев в любую минуту могли упасть. Девушка присела на корточки перед малышкой, которая неловко держала фонарик. В это время к дворецкому подошел мальчик и сказал, что свеча в его фонарике потухла. На секунду гувернантка потеряла детей из виду. Этого мгновения было достаточно. Мальчик в темно-синем плаще со звездами потянул сестру за руку. В темноте дети быстро затерялись в глубине сада, а очутившись у ворот, проскользнули в приоткрытую калитку; и там их увидел садовник. Эшли посмотрела на него огромными глазами, боясь, что их сейчас вернут обратно. Но Джон улыбнулся им и сделал приглашающий жест, разрешая пройти на кладбище. — И нас даже не остановят? — удивленно сказал Генри. — Это наш шанс! — прошипела Эшли. — Такого удачного дня может больше не быть. Пойдем скорее, она ждет. И дети свернули в сторону тяжелой дубовой двери, ведущей в старый фамильный некрополь. Они пробирались по заросшей сорняками тропинке, мимо заброшенных могил с серыми памятниками. Полная луна пробивалась сквозь голые ветви деревьев, серебря звезды на плаще Генри и крылья Эшли. Свет от ночного светила падал на фасад склепа. В ночь, когда граница между мирами стиралась, тени казались живыми, а воздух пах сыростью и старым камнем. Дети бережно несли светильники со свечами внутри, и их слабое дрожащее пламя — единственное, что освещало ступени, ведущие под землю. Тяжелая кованая решетка склепа поддалась куда легче, чем дети ожидали. Может, проржавел старый замок, а может, кто-то нарочно оставил дверь приоткрытой. Внутри пахло вековой пылью, сухоцветами и терпкими ягодами. Дети медленно шли вперед и освещали путь фонариками; каждый шаг гулко отдавался под сводами склепа. В его глубине, за мраморным надгробием, в нише, укутанная в тяжелый бархат, покоилась девушка дивной красоты. В лунном свете, падающем сквозь витражное окно, кожа ее казалась фарфоровой. Затаив дыхание, дети подошли поближе. Генри поднял светильник повыше, чтобы осветить ее лицо, а Эшли, преодолевая страх, с любопытством вглядывалась в прекрасные черты. — Она не похожа на маму, — с сомнением произнес брат, разглядывая красавицу. — Много ты помнишь, — насупилась Эшли. — Давай сюда свечи. Мальчик чуть помедлил, но достал из-за пазухи свечи, соль и пергамент и отдал сестре. Тут за их спинами послышались шаги, отдававшиеся гулким эхом. Дети обернулись и увидели садовника, который улыбался. — Джон, что вы здесь делаете? — недовольно спросила Эшли. — Пришел, чтобы помочь вам, мои дорогие, — ответил он, приближаясь. — Вместе мы воскресим мою прекрасную хозяйку. Она будет вам хорошей матерью, поверьте. Вы снова станете счастливой семьей. Разве не этого вы желали, дети? Так давайте же поскорее начнем. Он протянул руку и забрал у Эшли страницу из гримуара, а потом достал из кармана складной нож. Эшли уже не понимала, правильно ли поступает, но поставила свечи из лаборатории алхимика и зажгла их. Когда все приготовления к ритуалу были закончены, Джон встал в изголовье саркофага, схватил Эшли за руку и торжественным голосом произнес: — Да свершится то, что предначертано в эту Великую ночь! С этими словами он порезал палец Эшли и три алые капли упали на губы вампирши. В этот момент в тишине склепа раздался тихий вздох, а по каменным плитам пронесся ветер. Полнолуние вступило в свои права, и катастрофа стала на шаг ближе. #ТайнаДома

Анна Гринина Тайна дома на краю Глава 26 Втайне от хозяина, в особняке полным ходом шла подготовка к празднику. Стоило лорду Вейну появиться в галерее, как гувернантка или горничные опускали глаза и прятали загадочную улыбку. Дети тоже притихли; весь дом будто бы хранил какую-то тайну, в которую его — Ричарда — не посвятили. На второй день он не выдержал, остановил в холле Джулию и спросил, что такое происходит в особняке? — Извините, милорд, но сказать пока не могу, иначе испорчу сюрприз, — уклончиво ответила гувернантка и посмотрела на лорда невинными глазами. — Очень надеюсь, что от сюрприза никому не станет плохо, — усмехнулся Ричард. Он страшно устал от всякого рода секретов и недомолвок. — Чего ты хотел? — с ухмылкой произнес герцог, когда выслушал друга. — Твой дом полон тайн, как и то, чем ты занимаешься. Чего же ждать от тех, кто живет в особняке? Хозяин подает пример, а дурной пример, как мы знаем, заразителен. — Все так, но в обычной жизни я не хотел бы раскрывать чужие секреты. Секреты были не только у детей и гувернантки. В доме находился еще один человек, который скрывал ото всех истинные мысли и намерения. Пока в парадном зале шли приготовления к празднику, садовник Джон тихо покинул кухню, где хлопотала его жена Кейт. Набросив на плечи плащ, он незаметно спустился в подвал. В одной руке мужчина держал фонарь с масляным фитилем, который тускло горел, в другой — связку ключей, потемневших от времени. Среди них находился и тот, музыкальный, похожий на дудочку. Очутившись в заветной комнате, Джон открыл дверь и прошел по мрачному сырому коридору. Ночная прохлада и запах сырости мгновенно привели его в чувство. Вот и старая дверь, за которой находится парк. Этот парк Джон знал до последнего цветка, так как заботился о нем. Но настоящей обязанностью — той, о которой не догадывалась даже Кейт, — была защита тайны, погребенной под сводами склепа. Шаги садовника были почти бесшумными. Пройдя мимо поросших мхом статуй, он подошел к тяжелой кованой двери склепа. Замок открылся без единого скрипа. В подземном зале повисла вековая тишина. Воздух, ворвавшийся с улицы, всколыхнул запах воска, пыли и едва уловимый аромат густого вишневого вина — знак Ее присутствия. Садовник подняЛ фонарь повыше, освещая мраморный саркофаг. В нем, укутанная в алый бархат, покоилась вампирша. Лицо ее выглядело, как фарфоровая маска, но он знал, что это только видимость. Именно он несколько раз в месяц оставлял приоткрытым узкое окошко склепа и чертил на пороге защитные символы из полыни, позволяя голодному призраку — бестелесной тени — скользить по дому и пить силы спящих. Опустившись на одно колено, мужчина бережно поставил фонарь на камень. — Госпожа! — Голос прозвучал как шелест травы, но в нем чувствовалась преданность, граничившая с фанатизмом. — Остался один день. Завтра полнолуние, День всех Святых. Лорд и его племянники в доме, как и Глава Тайной канцелярии. О, еще немного, и вы вздохнете полной грудью. Джон с отчаянием посмотрел на серебряный кол, торчавший из груди прекрасного и, одновременно, ужасного создания. Он приготовил все, как было велено. Огонек в фонаре на мгновение вспыхнул ярче, а в тишине послышался вздох, будто тьма ответила на клятву. Джон поднялся, низко поклонился и вышел из склепа, оставив дверь приоткрытой... Он возвращался той же дорогой, которой пришел. Под ногами тихо шелестели опавшие листья, напоминавшие о быстротечности жизни. Садовник думал о девушке, лежавшей в склепе с благоговением. Она была так прекрасна, как богиня. Ради этой красавицы Джон был готов на все. Он женился на Кейт и устроился в Дарк-Хаус только ради неземного существа. Возился в саду, охранял особняк, терпел присутствие толстухи Кейт, лишь бы быть поближе к склепу. Впервые Джон услышал о ней от прабабушки, которая работала в доме генерала. Она рассказывала маленькому правнуку о большом красивом замке на берегу озера; о генерале и его красавице-дочери, и поклялась, что их семья будет вечно помнить о доброте молодой хозяйки. История произвела на мальчика неизгладимое впечатление, особенно та часть, где упоминался жених-иностранец и безвременная кончина молодой хозяйки замка. Жених уехал, как только невесту отнесли в склеп. Тогда-то и стали происходить странности, которые привели к тому, что в грудь девушки вбили кол. Безутешный отец покинул дом, где все напоминало о дочери. Замок сгорел. Склеп разрушили, а тело исчезло. Прабабушка проговорилась, что священник поместил тело в другой склеп, который находился на территории особняка Дарк-Хаус. И Джон загорелся идеей найти красавицу, уснувшую вечным сном. Джон не знал, где именно лежит дочь генерала и с каждым днем надежда найти ее таяла, как снег. Но женившись на кухарке Кейт, он оказался на территории особняка, куда не пускали посторонних, и здесь ему улыбнулась удача. Выполняя обязанности садовника, Джон следил за воротами и маленьком кладбище, которое иногда должен был осматривать. И экономка, ничего не подозревая, давала ключи охраннику. Однажды проходя по дорожке мимо могил, мужчина почувствовал непреодолимое влечение к одному склепу, ноги будто сами понесли его туда. Тяжелая дверь поддалась не сразу, но каково было изумление садовника, когда он увидел прекрасную незнакомку, лежавшую в саркофаге. Лицо было словно высечено из белого мрамора: безупречный овал лица, точеный носик, закрытые веки в обрамлении длинных бархатных ресниц. А губы были красными, как лепестки мака. Казалось, что пройдет минута, и она откроет глаза. Если бы не остро заточенный кол, торчавший из груди. Белоснежная ткань в этом месте имела бурый оттенок и была похожа на диковинный цветок. Руки садовника, имевшего опыт работы с саженцами, которые подвязывают к кольям, потянулись к серебру. Но сколько бы ни старались, вытащить ее не смогли. Тогда Джон понял, что нужно найти заклинание, о котором упоминала прабабушка или разыскать того, кто обладает силой и способностями. И хотя кол не удалось выдернуть, прекрасная вампирша стала являться отчаянному садовнику во снах и просить впустить ее в дом. И Джон был счастлив исполнять приказы, тем более, девушка обещала подарить вечную молодость, когда вернется к жизни. О большем садовник и мечтать не мог... * * * — Генри, у тебя все готово? — шепотом спросила Эшли, облаченная в свое красивое белое платье с крыльями. —Да, вот тут свечи, соль и заклинание. — Мальчик похлопал ладонью по карману, скрытому бархатным плащом со звездами. Эшли глубоко вздохнула и сказала: — Тогда нам пора. Мисс Метнер ждет. Брат и сестра вышли из детской, чтобы зайти к гувернантке и вместе спуститься в гостиную. Джулия погасила масляную лампу, и комната погрузилась в полутьму, разрезанную дрожанием пламени и длинными тенями на полу. — Готовы сделать шаг в темноту, проводники Света? — спросила Джулия, зажигая свечи в двух бумажных фонариках. Один она вручила Генри, второй — Эшли. В их свете лица казались сияющими, одухотворенными. Картонные крылья Эшли светились как звезды, а звезды на плаще Генри переливались и мерцали. — Вам ведь не страшно? — спросила с улыбкой гувернантка, открывая дверь. За нею тянулся длинный коридор, казавшийся детям слишком мрачным. В старом особняке по вечерам раздавались гулкие шаги, скрип половиц и тихие шорохи, нагоняя ужас. — Нет. Мы сами светимся. Генри взял фонарик, выставив его вперед, как рыцарь, который освещает путь дамам. Джулия сделала шаг первой, за ней шел Генри, а Эшли замыкала шествие. Крылья за ее спиной шуршали, как перья птицы. Дети шли медленно. Фонарики в их руках выхватывали позолоченные рамы из темноты. Казалось, будто предки с портретов одобрительно кивают, глядя на маленьких потомков. Эшли посмотрела на идущего впереди брата. Он поднял фонарик выше, и свет упал на старинное зеркало ярким лучом, разгоняя темноту. Генри шел гордо, как взрослый, и длинный плащ тянулся за ним по полу. Они подошли к длинной лестнице, ведущей в гостиную, где в камине уже потрескивали поленья, а на столе их ждали белоснежные меренги, хрустящее печенье и трюфеля, посыпанные белой сахарной пудрой. Но не это было главным, а то, что из маленьких напуганных дети превратились в тех, кто несет в мир чудо. Процессия ступила в просторную гостиную, где в креслах у массивного камина расположились взрослые. Услышав скрип паркета, они обернулись; в комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. Первой очнулась миссис Томпсон, которая замерла с серебряным подносом в руках. На них стояли чашки с горячим шоколадом. Глаза экономки округлились, а рот приоткрылся от изумления. За все время работы она не видела, чтобы дети играли в подобные игры, тем более, наряжались в волшебников и ангелов. Рядом с гувернанткой стоял невозмутимый дворецкий, Карим. Его серьезное лицо на мгновение потеряло суровость. Он перевел взгляд с плаща Генри на крылья Эшли, а затем на фонарики в их руках. В глазах его на мгновение промелькнуло что-то, похожее на удивление и... затаенную боль. Этот сдержанный мужчина вспомнил времена своего детства и дом, наполненный детским смехом, но такого чуда не видел никогда. Но сильнее всех был поражен хозяин дома, их дядя Ричард. Он сидел в любимом кресле, с книгой в руках, но сейчас опустил ее на колени. Лорд Вейн отличался тяжелым характером, а после гибели родителей племянников и вовсе стал замкнутым; и каждый день в особняке был похожим на предыдущий — серый, бесцветный. Мужчина медленно поднялся с кресла. Темный сюртук его казался воплощением ночи, и на его фоне дети выглядели посланниками из другого мира. Прищурившись, Ричард сделал шаг навстречу. — Мисс Метнер... — голос его прозвучал необычно, слишком громко для гостиной. Он кашлянул, пытаясь вернуть привычную суровость, но плохо мог скрыть улыбку. — Что за маскарад вы устроили? Генри закрыл собой сестру и поднял фонарик повыше. Эшли же вышла из-за спины брата; крылья за ее спиной шевельнулись, блеснули в свете камина. — Сегодня праздник Света, дядя, — произнесла девочка. — А мы с Эшли разгоняем темноту, — добавил Генри. Лорд Вейн замер. Он смотрел на девочку, в глазах которой отражалось пламя свечи, и на мгновение увидел в ней сестру, родную и далекую, которую потерял много лет назад. В груди у него кольнуло. Миссис Томпсон неожиданно выдохнула: — Милосердная Мать... Совсем как на старинных картинах в галерее... Герцог Хант, сидевший у камина, тихо кашлянул, но чуть склонил голову в знак уважения — жест, которого мало кто в жизни удостаивался. Генри стоял, высоко подняв подбородок, стараясь казаться взрослее и храбрее, чем был на самом деле. Лорд подавил улыбку, шумно выдохнул и провел рукой по волосам, а затем кивнул гувернантке, стоявшей позади детей в стороне лестницы и с замирающим сердцем наблюдала за сценой. — Хорошо. Раз уж в доме появились вестники света, их положено угостить, так ведь, мисс Метнер? — Лорд посмотрел на гувернантку и из голоса его исчезла холодность. — Карим, разведите огонь в камине поярче, чтобы здесь стало теплее. Ребятишки переглянулись, и на лицах расцвели улыбки. Детей усадили за стол, на котором стояли блюда с выпечкой, конфетами и фруктами в белом шоколаде. Они ели необычные сладости и жмурились от удовольствия. Легкий нежно-розовый и белый зефир таял во рту; медовые пряники в перламутровой глазури и имбирные звездочки хрустели орешками, а разноцветные леденцы были прозрачными, как стекляшки. Дети пили горячий белый шоколад и весело смеялись. Джулия сделала знак Генри. Мальчик тихо встал из-за стола, достал из кармана самодельных белых голубей, на которых он и Эшли написали добрые пожелания и отдал гувернантке. Подложить их в карманы присутствующих было делом техники и ловкости рук. Джулии очень понравилась эта традиция и она дала себе обещание, что и на следующий год напишет поздравления вместе с воспитанниками. — Во времена моего детства дети зажигали фонари, пели песни про звезды и ангелов, и ходили по домам, в ответ за принесенный свет, хозяева дома подносили ребятишкам булочки, орешки и фрукты. А по вечерам во дворах жгли костры и сжигали в них записки с обидами, чтобы искры унесли их к небу. #ТайнаДома

Анна Гринина Тайна дома на краю Глава 25 — Мне вот любопытно, что вы забыли в башне алхимика? — прищурив глаза, спросил Карим, сидевший молча все это время. Генри мельком взглянул на сестру, которая умоляюще смотрела на него. Он очень хотел рассказать обо всем взрослым, но не мог предать сестру, потому выкручивался, как мог: — Мы хотели посмотреть, что находится за гобеленом, а попали в лабораторию, правда, Эшли? — Да, все так и было, — подтвердила сестра, выдыхая. Нет, Генри не выдаст их секрет. Карим как-то загадочно посмотрел на племянников лорда, но не стал развивать мысль. В уме Карима промелькнула блестящая идея, которой он решил поделиться с Джулией. Но для этого требовалось вернуться в особняк Дарк-Хаус, над которым уже сгущались тени. Карета с гербом рода Вейн остановился у парадного входа. По лакированным дверцам барабанили тяжелые капли, а особняк уже окутали сумерки, и шпили его темнели на фоне грозового неба. Ричард первым ступил на мокрую брусчатку и подал руку Джулии. Следом вышел Карим и помог спуститься детям. Под плащом мальчик прятал черные свечи, а сердце девочки часто билось, как редкая птица, пойманная в силки. Джулия внимательно следила за детьми, фиксируя каждое их движение. Она заметила, что Генри слишком сильно прижимает руку к боку и спросила, не болит ли что? Но мальчик молчал. — С возвращением, милорд, — экономка встретила их во дворе, держа в руке большой зонт. Голос ее звучал взволнованно. Казалось, хозяин и его племянники отсутствовали больше месяца, хотя прошло всего несколько дней. Карим и миссис Томпсон обменялись короткими кивками, после чего дворецкий достал багаж и понес в дом. — Пойдемте в дом, мои птенчики, — позвала детей под зонт миссис Томпсон. — Погодка просто премерзкая. Такое впечатление, что небеса взбунтовались. Генри и Эшли мышками шмыгнули под зонт, радуясь тому, что их уводит экономка. Оказавшись в холле, дети попытались проскользнуть к лестнице незамеченными, но услышали позади себя сухой голос гувернантки: — Генри, Эшли. Нужно переодеться к ужину. А потом — спать. Нужно отдохнуть с дороги. — Да, мисс Метнер! — хором ответили дети. Поднимаясь по лестнице, Эшли шепнула: — Она смотрит на нас. — Пусть, — ответил Генри, сжимая к себе свечи. – Не оборачивайся. — Скоро полнолуние, — с придыханием произнесла Эшли. — И самая сильная ночь в году. Ты помнишь, это будет праздник всех святых! — Тише, а то услышат, — шикнул на сестру Генри. — Я все помню. Мальчик прекрасно знал, что перед праздником святых бывает самая черная ночь, в которую случается разгул нечисти. Не случайно Эшли выбрала это время, и, похоже, ее никто уже не остановит. Дети даже не предполагали, что их тихий шепот слышал дворецкий, поправлявший светильники в холле у лестницы. И делал в уме пометки. Джулия тоже слышала шепот, но не могла разобрать слов. Только что-то о полнолунии и дне святых... Стоп! У них тут тоже отмечают Хеллоуин? Когда дети переоделись, Джулия отвела их в столовую, а сама направилась на кухню, чтобы поговорить с кухаркой. Кейт уже знала о внезапном приезде хозяина и готовила ужин для всей семьи. Она была несказанно рада увидеть молодую гувернантку и налила ей горячего чаю с листьями смородины. Ее муж, садовник, помогал по хозяйству и, то и дело, бросал на Джулию косые взгляды. — Небось, с дороги замерзли, — сказала Кейт, ставя на стол большую кружку, от которой вверх поднимался пар. — Дождь так и льет, будто это не небо, а море над нами опрокинулось. — Так ведь осень, — Джулия улыбнулась и с наслаждением сделала глоток ароматного напитка, пахнувшего летом. — Канун всех святых на носу. Кейт охнула и хлопнула себя по лбу, от чего на нем отпечатался мокрый след. — И правда, совсем забыла! У нас в деревне всегда этот день отмечали, и с каким размахом. Вот, где радость детворе. Другое дело — Дарк-Хаус, в котором навечно поселилась тоска. — А как празднуют у вас, в деревне? — спросила Джулия. — Конечно, вам, городским, никогда не удастся так повеселиться, — довольно усмехнулась Кейт, переглядываясь с мужем и предаваясь воспоминаниям. — Дети наряжаются в белоснежные одежды, как у ангелов, а еще изображают голубей или бабочек. Это так красиво! Они ходят по домам и поют песни, прославляя Милосердную Мать, Отца и их Сына. Кто-то надевает одежды, как у святых. Детские голоса и смех раздаются по всей округе. И тогда взрослые раздают детям угощение: шапки, шляпы и карманы наполняют конфетами. А потом все бегут на ярмарку, чтобы поучаствовать в конкурсах; дети несут домой конфеты, яблоки, орехи, печенье. Вечером в каждом доме зажигают свечи, которым дают прогореть до конца. Свечу ставят на подоконник и она освещает путь заблудшим душам. Говорят, в такой день открываются врата между мирами... До праздника осталось четыре дня, да еще и полнолуние будет... Ох, что же это я! Кейт поняла, что заболталась, когда увидела, как на кастрюле пляшет крышка и выкипает суп. А Джулия сделала для себя выводы: в Сайлент Роке праздник проходит совершенно иначе; дети не обряжаются нечистью, а праздник длится целый день. Вот бы устроить нечто подобное для Генри и Эшли, но вряд ли лорд Вейн отпустит их в город после всего, что произошло во дворце. А что, если устроить детям торжество здесь, в особняке?! Джулия дождалась момента, когда Кейт освободится, и поделилась с ней мыслями. — Мне кажется, это великолепная идея! — воскликнула кухарка и захлопала в ладоши. — Что для этого нужно? — Для начала я хочу испечь печенье и сделать маленькие конфеты. И ты мне в этом поможешь, — сказала Джулия. Она уже представляла холл, украшенный белыми и золотыми цветами и лентами, разноцветных бабочек и голубей. Детям же придумала костюмы; для Эшли наряд феи с крыльями бабочки, а для Генри — плащ и шляпу волшебника. Для этого требовалось всего около двух-трех часов, которые гувернантка могла выделить из вечернего времени. Детям Джулия решила ничего не рассказывать, чтобы получился сюрприз. В тот же вечер она занялась рукоделием, потому совершенно не выспалась. Но чувствовала радость от проделанной работы. Кейт, в свою очередь, создала настоящие кондитерские шедевры! Воздушные безе и зефир в форме облачков, тающие во рту. Пряники-бабочки и ангелочки, покрытые сахарной глазурью и серебряной кондитерской пыльцой. "Лунные осколки" — леденцы с добавлением лимонного и розового вкуса, внутри которых запечатала съедобные блестки. На свету они переливались, как звезды. Яблоки, покрытые белым шоколадом или застывшей кокосовой стружкой. С утра шел дождь и дети проснулись поздно. Они сами умылись причесались, переоделись и пошли искать гувернантку. Генри и Эшли нашли девушку в ее комнате. В комнате Джулии пахло ванилью, воском и теплом, которого отчаянно не хватало дому. Воспитанные в строгости, впервые столкнулись с хрупкой красотой сказочного света, крыльями и волшебством. Мисс Метнер завершала последние штрихи. Стоило детям переступить порог комнаты, как у них перехватило дыхание. Они стояли на пороге и зачарованно смотрели на то, что лежало на диване. — Что это? — тихо произнесла Эшли, пальцы которой теребили подол синего платья. В их доме никогда не отмечали праздник Всех Святых, и про костюмы они слышали только от миссис Томпсон и кухарки Кейт. — Это костюмы для праздника, — улыбнулась гувернантка. — Для особого случая. Скоро будет День Всех Святых и Светлых Духов. В эту ночь небо и земля становятся чуть ближе друг к другу, и люди на один день превращаются в тех, кто разгоняет тьму. Она взяла с дивана то, что предназначалось Эшли, и та ахнула, когда Джулия развернула платье из легкой ткани нежно-голубого цвета, а за спиной колыхались большие крылья. Они были сделаны из плотного картона, обтянутого тончайшей, как паутина, марлей, щедро сдобренные серебряными блестками. Крылья мягко переливались на свету. — Ты будешь ангелом, — сказала Джулия, помогая Эшли облачиться в наряд. Девочка боялась пошевелиться, чтобы не разрушить магию. Она медленно повернулась к зеркалу. Из него на девочку смотрела не угрюмая сирота, а сказочная красавица. Дрожащей рукой Эшли коснулась пера на крыле и улыбнулась чистой светлой улыбкой. — А я? — Генри смотрел на гувернантку, и в глазах его горело любопытство. Он напрочь забыл о всех своих тревогах. Джулия взяла темно-синий плащ, на котором серебром были разбрызганы звезды, шляпу волшебника, и повернулась к мальчику. — Ты будешь Хранителем звездного пути. Настоящим волшебником, который зажигает фонарь для заблудших душ и освещает им дорогу. Девушка надела шляпу на голову Генри, набросила плащ на его плечи и мальчик стал похож на древнего мудреца. — Смотри, Эшли! Я — волшебник! — Генри взмахнул рукой, представляя, что держит палочку, и нахмурил брови, примерив на себя роль чародея. Эшли звонко рассмеялась. Она тоже взмахнула крыльями и покружилась. На пол упала пара серебристых искр. — Но мисс Метнер... — Эшли подошла к гувернантке. — Разве дядя позволит нам надеть костюмы? Джулия обняла девочку, чувствуя, как дрожит бедняжка. В этот момент чужой мир отступил, уступая место настоящему чуду, созданному ее руками. — Я поговорю с лордом, милая, — тихо ответила она. — Мы обязательно зажжем фонари в праздничный вечер. — Мы покажем наряды дяде Ричарду? — спросила Эшли, вертясь перед зеркалом. — Непременно, но только в праздничный день, — с улыбкой ответила гувернантка. — А пока нам надо приготовиться к празднику, не возражаете? Дети были только "за" и с радостью согласились помочь с изготовлением бумажных фонариков, называемых "фонариками света", внутри которых будет гореть свеча. И белоснежных бумажных голубей, на которых писались добрые пожелания для каждого члена семьи. Их незаметно прятали под подушку или оставляли за дверными ручками. Джулия проследила, чтобы каждому обитателю Дарк-Хауса достался такой голубок. Пришлось изготовить еще одного, лишнего, для неожиданного гостя. Едва было написано последнее поздравление, как снаружи раздался стук дверного молотка. Карим отворил тяжелую дверь. На пороге стоял мужчина в мокром черном плаще. Это был герцог Лестер Хант — глава Тайной канцелярии. — Герцог? — лорд Вейн вышел в холл, удивленный внезапным появлением гостя. — Что привело вас в наш дом? — Расследование, дорогой друг, — Хант снял плащ, перчатки и передал слуге, который приехал вместе с ним. — К сожалению или счастью, алхимик Абырвалг написал мне письмо... Хант понизил голос и посмотрел наверх, где в тени коридора второго этажа замерла фигура. — Я здесь не для того, чтобы арестовать тебя или кого-то из семьи, — тихо сказал герцог, подходя ближе. — Я приехал, чтобы убедиться, что дети будут в безопасности. И защитить вас, если он наймет кого-то, чтобы похитить детей. Ричард замер на мгновение, но потом кивнул, показывая, что доверяет герцогу. — Я прибыл с небольшим инспекционным конвоем из шести человек, — продолжил герцог. — Карим, разместите людей в гостевом доме, — скомандовал Ричард, — и накормите их. Дворецкий поклонился и вышел за дверь, чтобы отвести людей герцога в гостевой дом. У Кейт, как и у Аделины с Эвелиной, определенно прибавится работы. А лорд Вейн и герцог Хант прошли в кабинет, чтобы переговорить с глазу на глаз. — Сам понимаешь, для всех это официальная версия: "Проверка поступившего сигнала о стихийных магах", — хмурясь, сказал герцог, когда дверь кабинета за ними закрылась. — Какова же истинная цель? — спросил его Ричард, открывая секретер и доставая бутылку виски, два стакана и нарезанный лимон. — Я постараюсь замять дело, составлю поддельный отчет, в котором напишу подтверждение, что дети совершенно лишены магии. Но это еще не все. Ричард налил виски в стаканы и удивленно вскинул бровь. — Есть что-то еще, чего я не знаю? Герцог взял стакан и сделал глоток, поморщился от дольки лимона и усмехнулся. — Гувернантка. Она не та, за кого себя выдает. Ты знал об этом? — Существуют вещи, которые я знаю наверняка. Но есть то, о чем просто догадываюсь. Гувернантка... Да, она загадочная личность, но я уверен, что она не причинит детям зла. — У Абырвалга есть все основания полагать, что мисс Метнер не из нашего мира, — сказал герцог и поставил пустой стакан на стол. В кабинете повисла тишина. Слышно было, как тикают часы на стене и скрипит половица под ногой герцога. — Такого ты точно не ожидал, верно? — Хант криво усмехнулся и похлопал обескураженного друга по плечу. — Но это ничего, такое порою случается. Особенно в Сайлент Роке. Скажу, что она ваша "дальняя родственница из захудалого городишки". — Да, я знаю, — ответил Ричард. Теперь становилось понятно, почему Джулия так сильно отличалась от других девушек. Ее появление в Дарк-Хаусе, отсутствие багажа... И неестественная храбрость для девушек Сайлент Рока. Как он сам раньше не догадался? Пока Лестер Хант и Ричард Вейн заседали в кабинете, и обсуждали, как защитить детей от алхимика, Джулия пыталась угадать, зачем Глава Тайной канцелярии появился в особняке. И даже не догадывалась, что в этот момент мужчины говорили о ней. #ТайнаДома

Анна Гринина Тайна дома на краю Глава 24 Когда лорд Вейн и его семейство покинули королевский дворец, потомственный алхимик Самюэль Абырвалг поспешил к себе в башню, чтобы не мозолить глаза разгневанному монарху. Он, прихрамывая, поднялся по ступеням и прошел по узкому коридору, ровно до того старого гобелена, за которым скрывалась лаборатория. Дверь тихо скрипнула и закрылась за стариком, отрезая его от всего мира. В мрачной, загроможденной лаборатории пахло чесноком, горечью и воском. В кабинете алхимика не было черепов и котлов со зловонными жидкостями. На полках аккуратными рядами стояли склянки, редкие фолианты и гербарии. Но это была лишь видимость, скрывавшая за собой чей-то приговор. На столе кипел реактив, но старик даже не посмотрел на него. Вместо этого рука потянулась к дверце шкафчика, где стоял хрустальный графин со сливовой настойкой. В голове алхимика еще звучали слова короля: "Самюэль, ты говорил, что лаборатория безопасна!" Рюмка тряслась в старческих пальцах и содержимое расплескалось на пол, покрытый сажей. Самюэль Абырвалг выпил настойку залпом и швырнул рюмку в стену. Та разлетелась на тысячу мелких осколков. Зеленое пламя вспыхнуло и угасло, озарив искаженное злобой лицо старика. Формально Самюэль Абырвалг был всего лишь ученым, варящим зелья и погруженный в изучение манускриптов. Но на самом деле, в руках алхимика держал рычаги власти. Именно от капель, созданных алхимиком, в последние месяцы король чувствовал себя хорошо. (Тут алхимик усмехнулся, думая, насколько наивен монарх, воображавший себя всесильным). Благодаря вмешательству старика, у монарха родились "правильные" наследники. Алхимик мог добыть любые секреты, прослушивая покои при помощи зачарованных зеркал и читая письма без следов вскрытия, что делало его владельцем компроматов на важных персон в королевстве. Он мог разыграть идеальное устранение неугодных лиц, как по нотам. Внезапные болезни, которые выглядели естественно или безумие, уносили жизни врагов и предателей короны. К магу тайно обращались за помощью и принцы, и обедневшие аристократы, и генералы, полные амбиций. Кто-то мечтал вернуть молодость, кто-то получить высокий чин или наследство. И все они становились послушными марионетками в руках Абырвалга. А как часто алхимик создавал кризис, и потом благополучно его разрешал. Это укрепляло его авторитет перед королем и еще раз доказывало народу, что без мага рухнет все королевство. Роль его в королевстве была колоссальной. Одновременно обладая научными методами и наделенный мистической силой, да еще с поддержкой вековых традиций и доверием короны, мастер Абырвалг мог влиять на все сферы в государстве. Он занимался созданием артефактов, зачарованного оружия и амулетов для воинов. Создавал защитные барьеры вокруг столицы, рунные печати и отражатели магических атак. Мог выявить шпиона, распознавая иллюзию, снять проклятие и защитить короля от ядов. Самюэль Абырвалг занимался поиском редких минералов и драгоценных металлов для пополнения казны. Разрабатывал эликсиры для плодородия почвы, боролся с эпидемиями, чтобы спасти тысячи жизней. Искал новые источники энергии и отслеживал открытия порталов. Короли менялись, а династия придворных магов была вечна. Самюэль Абырвалг знал куда больше, чем все министры королевства и имел влияние на наследственность правящей династии. К услугам потомственного алхимика были академии магии, все библиотеки с запретными фолиантами. В стране, где магия увядала, алхимика наделяли непререкаемым авторитетом. Самюэль Абырвалг владел всем для поддержания в людях веры в свою исключительность: безупречные манеры, тихий голос и внешность, по которой невозможно определить возраст; то ли это был старик с молодой душой, то ли мужчина с душой ребенка, в глазах которого читалась вековая усталость. И теперь он позорен! Осмеян, как нашкодивший котенок, которого ткнули носом в "пахучую" кучку! А этот лживый лорд Вейн увозит маленьких монстров в их нору... Старик отер тонкие губы тыльной стороной ладони и заметался по лаборатории, среди кипящих колб и старых фолиантов. Молчаливый слуга неотступно, словно тень, следовал за хозяином, боясь попасться под горячую руку. Алхимик был в бешенстве! Подумать только, его провели двое маленьких детей! Устроили спектакль для Его Величества! Старик зарычал от отчаяния и сжал кулаки. — Мастер... Мастер Абырвалг! — жалобно взмолился помощник. — Эликсир! Он сейчас выкипит и сгорит! — Ну и пусть горит! — рявкнул старик, подняв кулак вверх. — Этот мерзавец посмел увести их прямо у меня из-под носа! Ты не понимаешь, что это такое! Эти дети, в них источник силы! Я мог бы провести ритуал, и сам король стоял бы передо мной на коленях! Абырвалг тяжело задышал и прислонился спиной к дубовому косяку. И тут его взгляд упал на шкаф, где лежала гербовая печать. Злость в глазах сменилась ядовитым планом мести. — Подай мне пергамент, — ледяным голосом произнес алхимик. — Что вы задумали, мастер? — спросил помощник, пятясь к выходу. — Проклятый лорд думает, что спрятал их от меня? — Алхимик сухо расхохотался. — Считает, что стены Дарк-Хауса защитят его и этих чудовищ? Он глубоко заблуждается! Старик подошел к столу, схватил пергамент, опустил перо в чернильницу. — Смотри и учись! — усмехнулся он. — Кому вы пишите? — пролепетал несчастный слуга. — Главе Тайной канцелярии, — злобно прошипел старик, и перо заскрипело по бумаге. — Герцог давно ищет людей с неординарными способностями. Эти дети должны быть изъяты и уничтожены... Я сообщу, что Вейн прячет подозрительных личностей в особняке, и его дом перевернут вверх дном. Лорда отправят на плаху, а детей отдадут мне, как и полагалось. Отдельного внимания заслуживала гувернантка. От нее исходила странная энергия, как-будто не из Сайлент Рока, и даже не из мира Айны... Старик вдруг задумался. Что, если лорд Вейн скрывает от Его Величества не только способности племянников, но и то, что гувернантка детей из другого мира? А что, вполне возможно. Солгавший однажды, солжет дважды! Мастер Самюэль хорошо помнил рассказы деда и отца, как иногда между двумя мирами открывался портал, срабатывала магия крови и особые дни. Мир Айны забирал людей и почти никогда не отпускал обратно. Это случалось в Сайлент Роке... И где? В особняке Дарк-Хаус! Самюэль Абырвалг скрывал истинные цели: Он желал вернуть детей, чтобы напитать их силой древний артефакт, который продлил бы его жизнь. Изучить попаданку. Для него — как для ученого— девушка являлась ценным анатомическим материалом. И, более всего, он мечтал уничтожить гордого лорда чужими руками. Тайная канцелярия обыщет особняк, найдет магию стихий, и лорда ждет виселица или ссылка за измену. Самюэль Абырвалг в нетерпении потер заскорузлые пальцы и пробежался глазами по написанному. Глаза старика все еще отлично видели без очков, но слезились от постоянных испарений в лаборатории. Однако это не мешало ему читать древние толстенные талмуды и строчить доносы. Закончив писать, алхимик поставил точку, отложил перо и посыпал чернила песком, а потом встряхнул пергамент, положил в конверт. На красный расплавленный сургуч легла тяжелая печать с фамильным гербом алхимиков Абырвалгов — рыбой, кусающей собственный хвост; и, подозвав слугу, старик вручил ему письмо с назиданием: — Найдешь герцога Ханта и передашь прямо в руки, понял? Никому другому! Даже если сам король попросит показать послание. Несчастный слуга, который никак не мог повлиять на хозяина, склонился в раболепном поклоне и пошел искать герцога. А алхимик опустился в большое кресло у окна, не обращая внимания на слой пепла на подлокотниках, и стал ждать. * * * Лестер Хант снова и снова перечитывал письмо, которое отдал ему слуга королевского алхимика. Герцог сомневался в словах старика и предполагал, что тот намеренно очернял Ричарда Вейна, чтобы отомстить за публичное унижение. Но все же, в них могло храниться и зерно правды. Все в королевстве знали, насколько злопамятен и коварен был потомственный маг и чародей Абырвалг, почетное звание которого передавалось из поколения в поколение. "Придворный алхимик" влиял на решения короля и пользовался уважением среди придворных. Мастер Абырвалг рассчитывал, что Тайная канцелярия сделает всю работу за него и хорошо просчитал "шахматные ходы". Текст письма являлся чистым ядом: "Его Высокопревосходительству Лестеру Ханту, главе Тайной канцелярии, в руки. Вынужден обратить ваше внимание на дело, служащее прямой угрозой Престолу. Мне стало известно, что в Дарк-Хаусе скрывают двух магов-стихийников, обладающих силой, способной уничтожить целую провинцию. Однако лорд Вейн предпочитает скрывать данный факт, и попадает под статью об укрывательстве опасных личностей. Мало того, воспитанием этих юных магов занимается девушка, чье происхождение не удается выяснить ни в одном из фолиантов. Ее аура насквозь пронизана чужеродной нам энергией. Полагаю, что мы имеем дело со шпионкой, о которой лорд намеренно умолчал. Предоставляю вам сии сведения, дабы вы могли сами судить, насколько глубока сила заговора. Рекомендую ворваться в особняк без предупреждения. Детей забрать и доставить ко мне, чтобы изучить природу аномалии, а чужачку отправить в ваши подвалы. С глубочайшим уважением и верностью Короне, Алхимик и маг Его Величества, Самюэль Абырвалг". Герцог смял в руках хрустящий пергамент и в ярости ударил кулаком по столу. Он чувствовал, что находится между молотом и наковальней. Положение его было незавидным: игра на два фронта. Хант привык к цинизму, но личный кодекс чести и память о долге маленькой девочке, которая не думая о себе, спасала жизнь чужому человеку, не позволяли ему просто так сдать семью алхимику. А сейчас сама находилась в опасности. Он не смог бы проигнорировать послание — алхимик бы все понял и пошел прямо к королю. Потому герцог решил взять все под свой контроль. Сделать вид, что выполняет работу, а на самом деле — защитить детей и дать Ричарду время. Лестер Хант написал Абырвалгу вежливый, но холодный ответ, поблагодарив за "своевременное предупреждение" и попросил в письме не вмешиваться в дела Тайной канцелярии, "чтобы не сорвать планы". * * * Домой Вейны отправлялись в роскошной закрытой карете. За окном накрапывал дождь, барабаня по крыше. Мерный стук колес и цокот копыт убаюкивали, и в карете царило молчание. Лорд Вейн, внешне спокойный, но напряженный внутри, сидел напротив племянников, откинув голову на бархатное изголовье, но его глаза следили за каждым движением детей. Он хорошо понимал, какую опасную игру затеял, вырвав детей из рук алхимика. Брат и сестра прижались друг к другу. Эшли сжимала в руке край плаща и вздрагивала каждый раз, когда карета подскакивала на кочке. Джулия накрыла ее маленькую ладошку своей, чтобы успокоить. — Все позади, милая. Мы едем домой, — тихо шепнула она, переводя взгляд на Генри, который держался молодцом. — Все только начинается, — произнес лорд, и в голосе прозвучала горечь. — Генри, посмотри на меня. Мальчик поднял глаза на дядю. — В особняке мы будем в безопасности, но вы должны научиться молчать о том, что за кровь течет в вас. Абырвалг не простит нам этого побега. — Его зовут Абырвалг? — Эшли поежилась. — Нет, его зовут Самюэль, — с неприязнью произнес лорд. — Он хотел... — Никто к вам больше не прикоснется, — сказал лорд спокойным голосом, в котором чувствовалась сила. — Я вышвырну его из Дарк-Хауса. — Он смотрел на нас, как на чудовищ, — Генри смотрел на лорда, в глазах читался страх. — Разве мы чудовища? — Вы не монстры! — вмешалась Джулия. — Ваша сила — это дар, которым вы пока не можете управлять. — Весьма неординарный дар, осмелюсь заметить. Который может сжечь дотла целый дом, — поправил ее лорд и подался вперед. — Послушайте, вы, оба. То, что произошло сегодня — только начало. Алхимик не простит обиду и станет мстить. Дети замерли. — Я буду оберегать вас. Но с этого дня никакого огня. Меньше эмоций. Если кто-то посторонний увидит, на что вы способны, я не смогу вас защитить. Все понятно? Генри кивнул, а Эшли сжала руку Джулии. — Мы будем стараться, — тихо пообещал мальчик и бросил взгляд на сестру. — Очень надеюсь, — Ричард закрыл глаза. – Я свяжусь с герцогом. Нам нужно опередить проклятого алхимика. #ТайнаДома

Анна Гринина Тайна дома на краю Глава 23 Где-то скрипнула тяжелая дверь из дуба и раздался хохот стражника. Генри пнул дверь ногой. — Это не безопасность, а тюрьма! — прошипел он. Эшли же была менее эмоциональна; она изучала комнату. — Они заперли нас, потому что боятся, — тихо сказала она. На столе, в комнате, догорал огарок свечи, а за окном небо становилось лиловым. На город опускались сумерки. — Нам надо уходить сейчас. Генри подошел к камину. В старых дворцах детские комнаты соединялись ходами для слуг, чтобы чистить трубы, минуя комнаты господ. — Помоги мне, — попросил Генри. Вместе с сестрой они отодвинули тяжелую решетку. За ней был узкий, пыльный лаз, весь в саже и паутине. — Первым пойду я, — заявил Генри. — Вдруг застрянем, тогда я тебя вытащу. — Нет! Я меньше! — Эшли нырнула внутрь и исчезла в темноте. Лаз вывел их в коридор для слуг. Тихо, крадучись, они прошли на цыпочках мимо кухни, где за столом дремал повар, мимо зала с рыцарями в доспехах, которые в сумраке казались живыми. Но самое страшное было впереди — главная галерея, ведущая к башне алхимика. И там ходил стражник с фонарем. Эшли подергала брата за рукав и показала на гобелен с оленем, откуда сильно фонило магией. Простой человек вряд ли обратил бы на него внимание, только не дети с сильной чувствительностью. — Видишь? Генри кивнул. Вместе, на счет "три", они приподняли тяжелую ткань; гобелен взметнулся, стражник обернулся на тихий шорох, но дети уже проскользнули за его спиной и очутились в лаборатории. Дверь туда редко запиралась, так как старик-алхимик боялся, что потеряет ключ. Внутри пахло серой, грозой и приторной сладостью. На полках стояли сотни банок, склянок и колб, где что-то булькало, пенилось, шипело, а сверху клубились едкие зловонные пары. А в самом дальнем углу, на низкой тумбе, в деревянном ящике лежали свечи. Самые разные свечи: белые, золотые, крашеные. И всего три черных, обмотанных полоской старой, пожелтевшей бумаги, на которой светились руны. — Неужели это — они? — выдохнула Эшли. — Брать надо аккуратно, — произнес Генри, глядя на начертанные защитные символы. Он поискал глазами, чем бы ухватить свечи, и увидел щипцы. Тут же, в углу, валялся кусок тряпицы. Осторожно, боясь уронить, Генри достал щипцами свечи, положил в кусок ткани и завязал концы. — Уходим. Скорее! В этот момент за спиной скрипнула половица. В дверях стоял седой старик с длинной белой бородой, в темно-синем плаще с серебряными звездами и колпаке. Он был похож на звездочета, каких рисовали в книгах сказок. Старик посмотрел на двух перепуганных детей в пижамах, с мешочком в руках. — Так-так, — сказал он. — И кто это тут у нас? Эшли спряталась за брата. А тот, дрожа, ответил: — Извините, мы заблудились во дворце. Старик вздохнул, подошел к двери и закрыл ее на ключ. — Заблудились? Значит, будем искать выход вместе, — хмыкнул он. — Но для начала, юные воришки, объясните мне, старому дураку, как вы нашли ход за гобеленом? Я думал, он надежно скрыт от любопытных глаз. Генри сжал кулаки, чтобы не выпустить пламя. — Не подходите! — крикнул он, но искра все же вспыхнула. Огонь был маленьким, и старый алхимик лишь усмехнулся и поднял браслет с рунами — огонь Генри тут же погас, будто его задуло порывом ветра. — Чужая магия здесь бессильна, мальчик. Эта башня построена много веков назад и лунные камни подчиняются только мне. Старик шагнул к детям, протягивая морщинистые руки с коричневыми ногтями. — Сначала ты, мальчик. В тебе много огня! Генри закрыл собой сестру и сделал то, чего никто не ожидал. Он умел вызывать огонь, когда боялся, когда сердился. Но помнил слова отца: — Огонь живет не в руках, а в груди. Мальчик чувствовал, что этот человек хочет надеть на них цепи, сковать рунами. Внутри него бушевало пламя. И мальчик его выдохнул. Не красное, а чистое, золотое. Стены, исписанные символами, заревели, затрещали, пошли трещинами. — Это невозможно! — взвыл алхимик и отшатнулся. Огонь Генри ударил в пол. Сухое дерево, пропитанное маслом и ядовитыми жидкостями, мгновенно вспыхнуло. В башне начался пожар! Старик бросился к столу, спасать драгоценные склянки с эликсирами, а дети бросились искать выход. — Свечи! — Эшли схватила мешочек и сунула в карман. — Бежим! — крикнул Генри и схватил ее ща руку. Дверь была заперта магией. Оставалось окно. То самое узкое окно башни, откуда был виден дворцовый сад. — Боишься? — спросил Генри, на мгновение снова став старшим братом. — Нет! — крикнула Эшли, хотя на самом деле страшно боялась. Дети взялись за руки и прыгнули. А из окна донесся кашель и сиплый крик алхимика: — Держите воров! Стража! А дети, упав на кучу компоста, насыпанного под окном, уже бежали через темный сад, с мешочком черных свечей. Они были на свободе, но в опасности. * * * Пока дети поджигали башню, в бальном зале звучала музыка. Танцевали вальс. Тот самый, который заказывал король, когда хотел позабыть о проблемах. Ричард стоял у колонны, в черном мундире, и смотрел, как придворные танцуют. А потом увидел ее. На ней было простое темно-синее платье. Девушка стояла у стены рядом с остальными компаньонками, гувернантками и просто бедными родственницами сияющей знати. Ричард подошел и протянул руку. — Мисс Метнер, приглашаю вас на танец. За их спинами стали шептаться. Джулия побледнела. — Милорд, нам не стоит этого делать... — Всего один танец, — повторил он. — И я отпущу вас. Препираться не было смысла, потому она вложила руку в его. Они вышли на середину зала. Лорд вел идеально, как учили в академии для наследников. Она танцевала, едва касаясь пола, как учили в школе бальных танцев — держать дистанцию, считать шаги. — Я беспокоюсь о детях, — шепнула она. — Генри был бледный, а Эшли... — Дверь заперта. У окна — Карим. Не о чем волноваться. Это для их же блага. — Это не благо, — голос ее дрогнул. — Они боятся темноты, особенно Эшли. Ричард сжал ее пальцы чуть крепче, чем позволял этикет. — Джулия, посмотрите на меня. Она не боялась, но не желала, чтобы имя Вейнов чернили. — Мы должны... — А если я не хочу делать то, что должен? — спросил он. Музыка зазвучала громче. — Вы нанесете вред и погубите репутацию, — ответила Джулия, которая хорошо знала законы высшего общества. — Свою — скандалом, мою — сплетнями. А детей — тем, что всем станет любопытно, кто их гувернантка такая, что ради нее лорд Вейн из-за нее забыл о правилах приличия. Ричард понял и отпустил ее руку на то расстояние, которое должно было существовать между лордом и гувернанткой. — Вы правы, мисс Метнер, — сказал он громко, чтобы все слышали. А ей тихо добавил: — После танца я пойду и проверю, как там дети. Джулия одарила его взглядом, полным благодарности. — Только не поднимайте шума, если их нет в комнате. Музыка закончилась. Он поклонился, а Джулия присела в реверансе — идеальном реверансе гувернантки, которая знает свое место. Ричард вышел из зала и направился по коридору к комнате, где остались дети. Джулия осталась в зале, у стены, считая минуты и молясь, чтобы дети были в комнате. * * * Алхимик принял единственно правильное решение: он не пойдет к королю. Монарх глуп. Он испугается и прикажет убить "маленьких колдунов". Но их способности могут пригодиться алхимику... Лорд Вейн не дошел до детской. На полпути к башне его перехватил слуга в пестром халате, пахнущем серой и дымом. — Милорд, мастер Абырвалг срочно просит вас. Дело касается ваших племянников. Ричард похолодел, но пошел вслед за слугой. В лаборатории было ужасно дымно. Пол в одном месте прогорел, одна половица отлетела. На полу валялись осколки разбитых банок и колб в лужах вонючих жидкостей. Старик сидел в кресле, прижимая к лицу мокрую тряпку. Брови и борода его местами были опалены. — А-а, вот и дядюшка, — протянул он. — Хорошо, что вы здесь, и мне не придется ехать в ваш проклятый особняк. — Где дети? — резко спросил Ричард. — Сбежали, — алхимик кивнул на раскрытое окно, из которого тянуло сыростью и ночной прохладой. — Прыгнули, представляете? Из окна башни. Другие бы на их месте разбились. Он смотрел на Ричарда изучающе. — Очень одаренные дети, скажу я вам, милорд. Ричард стоял с каменным лицом. Как учили в Тайной канцелярии. — Да, они шустрые, все в отца. Хорошо лазают по деревьям. — По деревьям, говорите? — Он убрал тряпку и показал ожог. — Вам долго удавалось скрывать это, но стены этой башни все помнят. Он сделал паузу; и Ричард понял, что сейчас решается судьба детей. — Чего вы хотите? — прямо спросил он. Первый раз за весь день алхимик искренне улыбнулся. — Вот почему я люблю аристократов. Я не пойду к королю. Его Величество боится того, чего не понимает. Он прикажет бросит их в темницу. Или велит утопить, как щенков. А мне нужна их сила. Мне нужны эти дети. Ричард молчал. — Предлагаю сделку, лорд Вейн. Вы приведете детей сюда. Я возьму у них немного силы, немного того чудного пламени, чтобы создать мой волшебный эликсир для Его Величества. Я получу славу. Вы — благодарность короля и свободу детей. — А если я откажусь? — Тогда мне придется исполнить долг перед короной и все рассказать монарху. Я подойду к нему и скажу, что во дворце два ребенка, которые не умеют управлять своей стихией. Они не обучены и опасны. И знаете, что тогда будет с ними, милорд? — он развел руками. Ричард знал. Детей забирали туда, откуда никто не возвращался. Старик подошел ближе и понизил голос: — Его Величеству знать необязательно. И гувернантке тоже. Пусть это будет наш маленький секрет. Так для всех будет лучше. Ричард смотрел на опаленные брови алхимика; на окно, откуда выпрыгнули два ребенка и чудом остались живы. И понял, что старик совершил ошибку. Он решил, что лорд захочет обойтись без скандала. Но Ричард желал, чтобы дети были свободны и чтобы их оставили в покое. — Куда мне их привести? — ровным голосом спросил лорд Вейн. — Приведите их сюда, — ответил довольный алхимик. — Через полчаса. — Хорошо. Через полчаса. — Ричард кивнул и вышел из лаборатории. Но он не пошел искать племянников, а отправился в бальный зал, к Джулии. Только ей — да еще Кариму — можно было доверить жизнь детей. И теперь он должен пригласить гувернантку на танец и поделиться планом побега. Это будет побег у всех на глазах, через главный вход, пока во дворце бал. Иногда нужно схитрить, чтобы тебя вывели за руку. Джулия никак не хотела танцевать второй танец, потому Ричард просто сказал ей, кланяясь: — Мисс Метнер, детям нездоровится, потому прошу вас подняться к ним. Он сказал это достаточно громко, чтобы услышала стоявшая рядом фрейлина. И Джулия все поняла по его глазам. Она подобрала юбки и быстрым шагом пошла к выходу из зала. Никто не обратил внимания на нее; кому есть дело до какой-то там гувернантки? Ричард следовал за ней, отставая на пару шагов, соблюдая приличия. В галерее, где не было музыки, он догнал девушку и выдохнул: — Алхимик все знает про огонь. У нас есть минут двадцать, пока будет ждать нас в башне. Потом же пойдет к королю. Джулия побледнела, но не собиралась сдаваться. Она спасла их один раз, спасет еще раз. — Где они? — Дети выпрыгнули в окно башни. Джулия думала, что упадет в обморок от услышанного. — Они живы?! — вскричала девушка, схватив лорда за руки. — Алхимик сказал, что они удачно приземлились и бежали через сад, — ответил лорд. — Думаю, Генри и Эшли вернулись в комнату тем же путем, каким покинули ее. Хорошо же они подставили беднягу Карима. — Лишь бы с ними все было хорошо! Они свернули в служебный коридор и прибавили шаг, а вскоре увидели Карима, который прислушивался к голосам, раздававшимся под окном. — Лорд Вейн! — воскликнул он. — В башне был пожар? — Да. Скорее открой эту дверь! — Ричард сильно нервничал и не боялся показывать это. Ведь рядом не было ни короля, ни придворных, ни королевских ищеек. — Дети сидели тихо, — сказал Карим в замешательстве, поворачивая ключ в замке. Как только дверь открылась, Джулия бросилась в комнату. Свеча давно сгорела и в детской царила полутьма. Детей нигде не было видно, но гувернантка догадывалась, что они прятались в ванной комнате, там, где есть вода, чтобы погасить неконтролируемое пламя. Карим зажег магическую лампу и та засветилась мягким желтым светом, выхватывая из темноты две маленьких фигурки, жмущихся друг к другу. — Мои маленькие искорки! — Джулия бросилась обнимать детей, не обращая внимания, что их лица, руки и одежда были в саже. — Зачем, зачем вы вышли из комнаты? Мы так за вас испугались! Эшли, дрожащая, бросилась к ней на шею, а Генри стоял, сжимая кулаки, чтобы не разреветься. Мальчики не должны плакать, что бы ни случилось. Он посмотрел на дядю и спросил по-взрослому: — Теперь он все знает? — Знает, но не все, — честно ответил лорд. — Он не расскажет королю, если мы явимся в башню. — Вы же не отдадите нас ему? — в ужасе прошептал Генри. — Нет. Поэтому мы сейчас же уходим. Карим, быстро забирай саквояжи и неси к карете, — скомандовал лорд. Джулия уже взяла плащи и накинула на детей. — Как мы уйдем? Там стража, ворота закрыты. Объявят тревогу, и алхимик поймет, что мы хотели сбежать, — произнес сбитый с толку дворецкий. Ричард посмотрел на перепуганные лица детей. — Мы не пойдем к воротам черным ходом, — сказал он. — Мы выйдем через бальный зал. Джулия смотрела на него, как на ненормального. — Что?! — Слушайте внимательно. — Ричард присел, чтобы оказаться на одном уровне с племянниками. — Джулия, вы возьмете детей и пойдете в зал. Скажете, что детям стало страшно в темноте, они боятся оставаться одни. И попросите у короля позволения отвезти их домой, в особняк, так как тут небезопасно. Генри и Эшли, вы должны громко плакать. — Король нас не отпустит... — Отпустит, — перебил ее Ричард. — Потому как я подойду к Его Величеству и скажу, что его алхимик — шарлатан, который устроил пожар в башне, с целью выманить у меня деньги на "защиту" детей. И что я забираю племянников из этого балагана. Это скандал. А король ненавидит скандалы. Он сам нас вышвырнет из дворца, лишь бы не портить бал, на котором присутствует посол другой страны. Эшли всхлипнула: — Мы не хотели, чтобы так вышло... Ричард посмотрел на закутанную в плащ девочку. — Он сказал, что вы выпрыгнули в окно. Мои бесстрашные племянники. Чудо, что вы остались живы. — Там была навозная куча, — сказал Генри и опустил взгляд. — Ах, так вот откуда этот "аромат", — усмехнулась Джулия, чтобы разрядить обстановку. — Что вы забыли в башне у алхимика, разберемся позже. А сейчас надо торопиться, — сказал Ричард и протянул руку Джулии. В третий раз за вечер. — Мисс, не окажете ли мне честь... сбежать с королевского бала? Джулия посмотрела на Ричарда. На детей, дрожавших и кутавшихся в плащи. И вложила руку в перчатке в его горячую ладонь. — С огромным удовольствием, милорд. Они вышли из детской — гувернантка в синем платье, лорд в темном мундире и двое босых детей, скрывавших в кармане саму тьму, — прямо по главной галерее, навстречу хрустальной музыке, свету сотни люстр и тысяче глаз. К самому безопасному и, одновременно, к самому опасному месту во дворце. Когда они вошли в зал, музыка смолкла. Сотни придворных обернулись. На гувернантку в мятом платье, с растрепанными волосами; на лорда, ведущего ее за руку. На детей — босых, чумазых, в пижамах и плащах. Девочка прижимала к груди нарядную куклу, вид которой совсем не вязался с хозяйкой. Мальчик, чуть постарше, держал сестру за руку. Крепко. В зале воцарилась полная тишина. Король поднялся с трона. Лицо его стало пунцовым. — Ричард! Что это значит? Вы сказали, что дети заперты в комнате! Вместо того, чтобы поклониться, Ричард сделал шаг вперед, заслоняя собой Джулию и племянников. — Благодарю, Ваше Величество, за заботу. Только она чуть не сожгла мою семью. Он говорил громко, так, чтобы слышали все в зале. — Ваш алхимик, мастер Самюэль Абырвалг, устроил пожар в своей башне. Дети испугались дыма и бежали через черный ход для слуг. Их нашла мисс Метнер, и как раз вовремя. Еще немного — и дети потеряли бы сознание. В толпе придворных разнесся шепот. Алхимик Самюэль как раз вбежал в зал с другой стороны — запыхавшийся, с опаленными бровями и бородой. Увидев Ричарда и детей, он остановился. — Это ложь! Самая гнусная и отвратительная! Они — мелкие воришки! Они спрыгнули... — Воришки? — перебил Ричард и посмотрел на старика. — Что могли украсть дети в вашей башне, господин алхимик? Ваши колбы и реторты с мерзкими жидкостями? Или жаб и пауков, из которых вы получаете эликсиры? Ричард разжал пальцы девочки и взял куклу. — Может — это? — он поднял игрушку высоко над головой. — Я сам купил ее пару дней назад для племянницы, в лучшем магазине столицы. Я так понимаю, это и есть ваша великая магия? Это был намеренный ход со стороны лорда. Лучшая защита — нападение. Так учили в Тайной канцелярии. И герцог, который стоял рядом с послом, мысленно аплодировал Ричарду. Король смотрел то на куклу, то на алхимика, то на перепачканных и заплаканных детей. — Самюэль, — процедил он сквозь зубы, — ты говорил, что лаборатория безопасна! — Но Ваше Величество! Эти дети... — алхимик закашлялся. Он не мог сказать про огонь сейчас, при всех. Тогда бы все поняли, что великий алхимик упустил двух стихийников. Он мог лишиться головы за некомпетентность. Джулия поняла — вот он, подходящий момент! Она подняла глаза и посмотрела прямо на короля — неслыханная дерзость. Голос гувернантки прозвучал в тишине зала так, будто говорила королева. — Прошу прощения, Ваше Величество. Дети сильно напуганы и просятся домой. Позвольте нам уехать в особняк лорда Вейна. Здесь им не место. Тут слишком много... дыма. И Эшли, та еще актриса, сделала в этот момент то, что просил дядя. Она заплакала громко, на весь зал. К плачу подмешивались страх и усталость. — Я хочу домой! — кричала она, вцепившись в руки гувернантки. — Там не темно! Ни одному королю не выдержать плача ребенка на балу. Это неприлично. Это испортит праздник всем. И король, поморщившись, как от зубной боли, махнул рукой. — Уберите их отсюда! Ричард, забирайте своих... племянников и уезжайте! Музыканты, бал продолжается! Музыканты, получившие приказ короля, громче прежнего вальс, заглушая музыкой скандал. Ричард не стал ждать приглашения дважды. Он вернул девочке куклу и взял Эшли на руки, а Джулия подала руку Генри. Они прошли через весь зал — сквозь толпу расступающихся придворных, одетых в шелка и золото. Четыре человека: лорд, который рисковал всем ради семьи, гувернантка, которая ничего не боялась, и двое детей, держащих в своих руках тайну. Вслед им смотрели перекошенный от злости алхимик, ухмыляющийся маркиз и ликующий в душе герцог Хант. Стражники у дверей посмотрели на монарха, ожидая приказа. Но король сделал вид, что слушает посла. И стражники открыли дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Это был запах свободы. За спиной все тише играла музыка вальса. А впереди, у ворот, их ждала карета, верный дворецкий и долгая дорога домой. #ТайнаДома

Анна Гринина Тайна дома на краю Глава 22 Прошло четыре дня с той ночи, как дети приехали во дворец. Их вынуждали присутствовать на всех королевских обедах и ужинах, подвергая тяжелейшим мучениям неокрепшие ум и тело. Герцог Хант не единожды просил Его Величество отпустить маленьких наследников домой, но монарх ничего не желал слышать. Присутствие во дворце странных детей забавляло его. Ричард Вейн молился, чтобы дети не выдали себя. Возгорания в первый день прибытия хватило, чтобы придворные начали опасаться их. Джулия допытывалась, кто не смог контролировать себя, но дети упорно молчали; ни Генри, ни Эшли не давали внятных ответов, и Карим стал присматриваться к обоим. Дома выяснить все было намного сложнее, здесь же оба ребенка — как на ладони. Генри сидел на полу, покрытым мягким ковром с длинным ворсом, прислонившись спиной к резной ножке кровати Эшли. В руках он держал кулон в виде стилета, последний подарок отца, с которым никогда не расставался. Чуткий, неестественный слух улавливал каждый шорох дворца: размеренные шаги стражников в коридорах, шуршание шлейфов по паркету, мышиную возню в кладовой дворцовой кухни. Но не это тревожило его, а дыхание Эшли. Оно было прерывистым, поверхностным, редким. Девочка лежала на кровати под шелковым покрывалом, похожая на ледяное изваяние. Пятый день поста истощал ее, но довел до предела все чувства восприятия. В организме ребенка не было тяжелой мясной пищи — только чистая вода и звонкая пустота. И в эту пустоту, словно яд, проникал незнакомый вкрадчивый голос. Сны перестали быть радужными детскими грезами. Эшли стояла в бесконечном багровом зале, который был удивительно похож на королевский бальный зал и одновременно на фамильный склеп Дарк-Хауса. Пол под ногами был выложен черными и белыми плитами, а в нишах стен проступали застывшие восковые фигуры придворных. В самом центре этого кошмарного величия на каменном, покрытом трещинами престоле, сидела женщина. Платье ее было соткано из черных нитей тьмы, а кожа своей белизной превосходила нежнейшие лепестки лилий. Пленительное, но лишенное эмоций лицо, словно было высечено из мрамора. Густые каштановые волосы ниспадали на белоснежные плечи. Женщина была прекрасна, а сияние глаз, в которых пылала жажда, завораживала. — Ты выстояла и сегодня, дорогая, — голос звучал, проникая прямо в сознание ребенка, усыпляя и сковывая волю. — Ты чувствуешь, как ничтожны эти черви в бархате и шелках? Они отвратительны, не правда ли? — Мама? — удивленно прошептала Эшли, медленно приближаясь к престолу. В ее маленьком сердце все еще зияла рана от невосполнимой потери. Тонкие губы вампирши чуть заметно растянулись в подобие улыбки. Приняв облик погибшей маткри девочки, она протянула изящную кисть с длинными острыми ногтями, окрашенными в алый цвет. — Да, я здесь, я рядом, мое дитя. Я слышу биение твоего сердца. Твоя кровь чиста и звенит, как серебряный колокольчик. Всего несколько дней, потерпи еще немного... — Но мы во дворце, — прошептала девочка, чувствуя, как от прикосновения руки по телу разливается дурманящая нега. — Дядя Ричард и мисс Метнер следят за нами. Генри все знает и сомневается. Он может все рассказать им, и тогда ничего не получится... Прекрасный лик на мгновение исказился тенью неукротимой ярости — склеп Дарк-Хауса давил на нее год за годом, и эта девочка была единственным пропуском на волю. Вампирша взяла себя в руки и вернула ласковый материнский тон. — Генри — глупый мальчишка. Он полон страхов. Но ты... ты сильнее, дитя. В твоих жилах течет пламя отца. Скажи, Эшли, разве ты не ощущаешь эту силу? Когда смертный червь посмел прикоснуться к тебе, Генри повиновался твоей воле. Огонь вспыхнул от твоих мыслей! — Я бы хотела, чтобы он исчез! — глаза Эшли вспыхнули диким огнем. — Он исчезнет! Твой дядя, эта мерзкая гувернантка, вся дворцовая шваль — они склонятся или сгорят, когда я вернусь. Обещаю тебе!— Вампирша подалась вперед, дыхание ее было похоже на морощный ветер. — Не вздумай прервать ритуал. Когда вернешься в Дарк-Хаус, выполнишь последние условия. Ты прольешь чистую кровь на плиту склепа. И тогда я встану и обниму тебя наяву. — Наяву, — малышка протянула руки навстречу тьме. — Используй брата, — голос вампирши стал тихим, шипящим, как у змеи. — Он любит тебя и сделает все, лишь бы ты не плакала. Заставь его защищать тебя. Лгать ради тебя. Заставь его лгать для тебя. А если кто-то поймет, сожгите Дарк-Хаус. Сожгите его дотла! Тут Эшли резко выдохнула и распахнула глаза. Пальцы сжали кончик простыни. По шелковому покрывалу пробежали и вспыхнули искры. — Эшли! — Генри мгновенно оказался на кровати. Не задумываясь, он накрыл ее ладони и сбил пламя. Мальчик почувствовал боль, но даже не поморщился. — Тише, — прошептал Генри, прижимая сестру к себе. — Я погасил пламя. Эшли тяжело дышала, глядя в потолок. Губы ее беззвучно повторяли: "Еще несколько дней... Всего несколько дней..." Мальчик посмотрел на свои обожженные ладони, затем на фанатичное лицо сестры, и его сковал ледяной ужас. Что-то тянуло из сестры жизненные силы, и этот кошмар не прекращался. Королевский дворец стал тем местом, где семью Вейн Небеса проверяли на прочность. У Ричарда под ногами был пороховой бочонок, который мог взлететь на воздух всего от одной искры. Одно дело — прятать неуправляемых детей в особняке, и совсем другое — в королевской резиденции, под самым носом у Тайной канцелярии! Во дворце, где королевские ищейки быстро считывали любые аномалии, присутствие двух носителей могло создать сильный магический фон. Ричарду приходилось выкручиваться, чтобы списать всплески на что-нибудь несерьезное. Лорд буквально разрывался на части. Пока внимание всего двора было приковано к девочке, от которой все ждали вспышки, ее брат мог стать скрытой угрозой, которая таила неожиданность. Связь импульсивной Эшли и послушного, но обладающего опасной силой Генри, работала на пределе возможностей. Маленькая бунтарка привыкла добиваться своего любыми способами, а брат служил ей щитом. Каждая прогулка по саду или выход к королевскому обеду превращался для лорда в операцию сложного уровня. И лорду Вейну несказанно повезло, что Карим умел настраивать амулеты; дворецкий был просто незаменим. Ему приходилось постоянно подстраивать защиту под характер лидирующего ребенка. Еще у детей была гувернантка, девушка из иного мира, с нестандартным взглядом на дворцовый этикет, магические всплески и угрозы Тайной канцелярии. Там, где остальные видели тупик, она находила выход. Дворец для нее представлял опасное "логово дракона", где подопечным грозила опасность. В итоге у лорда было целых два союзника: опытный дворецкий и находчивая гувернантка. Но даже от глаз таких опытных и внимательных людей была скрыта главная тайна, которую хранили дети. Эшли была буквально одержима идеей воскрешения матери, но никому не рассказывала о том, что к ней во снах приходит женщина, которая внушает страх и подчинение. Когда же Генри уговаривал сестру поесть, она смотрела на него глазами, полными слез и говорила: — Ты обещал заботиться обо мне и защищать. Почему же теперь хочешь, чтобы я ела еду, которая мне не нравится? Ты хочешь, чтобы мне стало плохо, Генри? И бедный мальчик метался между чувством долга и чувством жалости, покрывая сестру перед дядей и отвлекая внимание гувернантки. Поездка оборачивалась для Эшли катастрофой. Ритуал требовал найти ингредиенты для круга и печати, сроки срывались, но шепот в голове настойчиво велел не прерывать пост, иначе "связь исчезнет навсегда." — Нужны соль и черные свечи, — пробормотала Эшли, раскачиваясь на стуле, когда по близости никого не оказалось. Лорд Вейн вместе с мисс Метнер отправились в магазин, чтобы приобрести детям все необходимое для учебы, а Карим остался присматривать за детьми. Где достать соль, Эшли хорошо знала. Конечно же, на кухне у хлопотуньи Кейт. Вряд ли та откажет поделиться с малелькой мисс Вейн своими запасами. Но где найти черные свечи? Эта мысль не давала покоя. Как найти их так, чтобы не вызвать подозрения у дяди или гувернантки? Собирать компоненты под самым носом у Тайной канцелярии было невероятно опасным занятием. И если отказ от еды взрослые могли списать на стресс от поездки, пропажу соли — на детские проказы, то как объяснить появление черных свечей? И где вообще достать такие? В своей жизни Эшли видела множество свечей различных цветов, от красных и зеленых до лиловых, но черные — никогда. Значит, пришла пора подключать к этому брата! Эшли напустила на себя скорбный вид и дождалась, когда Генри начнет выспрашивать, что с нею случилось. — Ничего не случилось. Настроения нет, — грустно ответила Эшли и отвернулась. — Нет, я же вижу, с тобой что-то не так, — настаивал Генри. Эшли делала вид, что нехотя признается: — Мне нужны черные свечи, Генри. Без них ничего не получится. — Она тяжело вздохнула и посмотрела на брата полными слез глазами. Горе, которое отражалось в ее глазах, причиняло боль. — Это для ритуала? — нахмурился Генри. Эшли не ответила, только всхлипнула, и сердце брата сжалось от жалости. Он порывисто обнял сестру и пообещал, что непременно узнает все о черных свечах. — Где? — сразу оживилась Эшли. — Слуги во дворце знают многое. — В глазах Генри вспыхнул опасный огонек. — За пару монет они откроют любую тайну. Время для Эшли тянулось так долго, что она с трудом могла усидеть на месте. Генри не было около двалцати минут, и девочка уже начала волноваться, что Карим его хватится. Она решила подождать еще немного и пойти искать брата, если тот не вернется. Рассказать о затее дяде, Кариму или гувернантке она не могла, иначе пришлось бы раскрыть весь план. Но брат вернулся, и не просто так, а с новостями. — Ну что, ты узнал? — Эшли в нетерпении топнула ногой. — Такие свечи есть во дворце, но хранятся они в лаборатории королевского алхимика! — поделился услышанным Генри. — И как мы туда попадем? — Что-нибудь придумаем, — пообещал брат. — Но помни о времени, Генри. Его осталось слишком мало... * * * Лорд Вейн и Джулия вернулись во дворец с несколькими коробками, наполненными всякой всячиной. Чего там только не было: цветные карандаши и краски, альбомы и тетради; детские книги с красочными иллюстрациями; кукла для Эшли и набор оловянных солдатиков для Генри; кубики, деревянная флейта, бубен, губная гармошка и красивая деревянная шкатулка с комплектом разноцветных шелковых ниток, пяльцами и иглами для вышивания. А еще Ричард, не смотря на протесты Джулии, заставил посетить с ним столичное ателье, где с нее сняли мерки. Заказанные платья модистка обязывалась отправить в Дарк-Хаус не позднее, чем через неделю. Дети видели оживление на строгом лице дяди и счастливые глаза гувернантки; Генри почувствовал укол совести, но сердце Эшли даже не дрогнуло. На привезенные подарки она не обратила внимания; не возымела должного эффекта ни чудесная кукла в роскошном платье, ни шелк для вышивания. Генри же обрадовался солдатикам и сразу принялся расставлять их на столе. Карим отчитался о поведении младших Вейнов, не забыв упомянуть, что Генри выходил из комнаты, но быстро вернулся. Это не понравилось Ричарду и он прочитал племянникам длинную нотацию о том, чего не следует делать во дворце. Особенно, если среди придворных есть те, кто желает зла. — Не делайте так, чтобы вас запирали в комнате, — бросил Ричард, когда все собрались за столом. Ужинали в этот день отдельных покоях лорда Вейна. Генри с Эшли переглянулись, при этом мальчик сделал "страшные" глаза. — А что, хорошая идея! — воскликнул Карим и подмигнул Джулии. — И нам спокойней будет. — Вы не посмеете, — угрожающе произнесла Эшли, хмуря брови. При этом вилка, зажатая в ее пальцах, начала гнуться. Карим задумчиво посмотрел сначала на изогнутый столовый прибор, затем на девочку; что-то в ней поменялось, и это не ускользнуло от внимания мужчины. Но позже, когда гувернантка увела детей в их комнату, дворецкий поделился подозрениями с лордом Вейном. — И что, ты предлагаешь запереть их в комнате и никуда не выпускать? — спросил Ричард, наливая вина в бокал. — Именно так, для их же безопасности, — ответил Карим. — Что скажут придворные, если узнают об этом? К тому же, как известно, запретный плод сладок. Они могут попытаться выбраться, и что тогда? — Мы хотя бы будем знать, что сделали все возможное, чтобы защитить их, — сказал Карим. Два последующих дня детей запирали в комнате на ключ и открывали дверь только тогда, когда их звали на обед. Джулия старалась уделять им побольше внимания и находиться рядом; и все же, это был не особняк Дарк-Хаус, к которому все привыкли, а огромный дворец с темными галереями, бесконечными коридорами и комнатами, в которых можно было заблудиться. Вечером Его Величество давал бал и пожелал, чтобы на нем присутствовали лорд Вейн и молоденькая гувернантка, о которой уже судачили придворные. Джулии очень не хотелось оставлять Эшли и Генри одних, но Карим заверил, что волноваться не о чем и запереть дверь будет лучшим решением. — Нас снова закроют, — вздохнул Генри. — И пусть. Это же прекрасная возможность, чтобы пробраться в лабораторию! — обрадовалась Эшли. — Как мы туда попадем? Дверь-то будет заперта снаружи, — не понимал ее Генри. — И нас будет охранять Карим. Его не тронут ни уговоры, ни слезы. Эшли загадочно улыбнулась и поманила брата пальцем. Она подвела Генри к камину и указала на решетку. — Тсс! — Эшли прижала палец к губам. — Тихо, не шуми. — Когда ты нашла это? — шепотом спросил пораженный мальчик. — Вчера. Но не знаю, что там. Наверное, как в Дарк-Хаусе. Сегодня и проверим, — ответила Эшли. — Здорово ты придумала! — восхитился брат, который обожал приключения. — А если поймают... — Скажем, что за нами пришли слуги короля, — закончила фразу Эшли и беспечно махнула рукой. — Что-нибудь придумаем. #ТайнаДома

Аудиоверсия моего рассказа 《Подарок》

Буктрейлер к моей книге 《Магазин в переулке》

Аудиоверсия моего рассказа 《Седьмой воин》