Гений Злой

НАЧАЛО Раз в поколение в Калью Брин-Стерджис приходили всадники. Они появлялись со стороны Громового Раската, из земель, куда местные жители старались не заходить. Огромные фигуры в зелёных плащах, волчьи маски, серые лошади и оружие, против которого обитатели пограничных поселений почти ничего не могли сделать. Их называли Волками. Они не грабили дома и не уводили скот. Не требовали золота, не собирали дань и не пытались захватить Калью. Всадников интересовали дети. Причём далеко не все. В пограничных землях часто рождались близнецы. Волки забирали одного ребёнка из каждой подходящей по возрасту пары. Родителям оставляли другого, а похищенного спустя некоторое время возвращали. Возвращение было страшнее самой разлуки. Дети утрачивали прежние способности. Многие почти переставали говорить, не могли самостоятельно ухаживать за собой и уже не становились теми людьми, которыми могли бы вырасти. Их тела продолжали увеличиваться, иногда достигая чудовищных размеров. Жизнь таких несчастных о

Тургон правил городом, который Моргот веками не мог найти. Гондолин стоял в скрытой долине Тумладен, окружённой горами, и долго оставался недосягаемым даже для тех, кто знал о его существовании. Но сам Тургон получил предупреждение задолго до катастрофы: однажды из Невраста придёт вестник Ульмо и скажет, что пора уходить. Вестник пришёл. Король выслушал его — и остался. Тургон был сыном Финголфина и принадлежал к старшему дому нолдор. Его братом был Фингон, сестрой — Аредэль. В Амане Тургон жил в Тирионе и был женат на Эленвэ. Их дочерью стала Идриль Келебриндаль, которой позднее предстояло сыграть решающую роль в спасении части жителей Гондолина. После восстания Феанора Тургон покинул Аман вместе с народом Финголфина. Путь через Хэлкараксэ стал для его семьи личной трагедией: Эленвэ погибла во льдах, а Идриль удалось спасти. Толкин не превращает эту потерю в отдельную длинную сцену, но дальше Тургон больше не вступает в новый брак. Идриль остаётся его единственным ребёнком и наследниц

НАЧАЛО На склонах перед восточными воротами Мории лежали мёртвые гномы. Среди них находился Фрерин, младший сын Траина, и Фундин, отец Балина и Двалина. Сам Траин был ранен и потерял глаз. Его старший сын Торин продолжал сражаться, хотя щит давно разлетелся под ударами орочьего оружия. День ещё не закончился. Над долиной Азанулбизар стоял зимний холод, а с высот, занятых орками, спускались всё новые враги. Войско семи гномьих родов, шесть лет уничтожавшее крепости Мглистых гор, оказалось перед угрозой поражения у самого порога своего древнего королевства. Где-то выше, за каменными ступенями, находился Азог. Девять лет назад этот орочий вождь приказал убить короля Трора и выжечь собственное имя на его голове. С тех пор тысячи гномов прошли через горы, чтобы заставить его ответить за содеянное. Теперь они были совсем близко. Но прежде чем Азог выйдет из ворот Мории, в долине погибнет столько воинов, что победители ещё многие поколения будут вспоминать этот день с горечью. Здесь родится и

НАЧАЛО К 3319 году Второй Эпохи Нуменор всё ещё оставался сильнейшим человеческим государством мира. Его флот превосходил всё, что могли выставить против него народы Средиземья, заморские владения приносили богатство, а Ар-Фаразон правил островом с той уверенностью, которая приходит к человеку, привыкшему видеть перед собой только побеждённых. Но за внешним могуществом уже почти не осталось того Нуменора, который когда-то был подарен потомкам Эдайн. Храм Моргота стоял в Арменелосе. Белое Древо Нимлот было срублено. Верных преследовали. На алтаре приносили человеческие жертвы. Саурон, привезённый на остров пленником, давно перестал быть пленником в обычном смысле и стал главным советником короля. Он не сидел на троне, но именно его слова определяли, куда двигалась держава. Главным страхом Ар-Фаразона оставалась смерть. Король старел. Никакие победы не могли отменить этого. Его предки жили дольше большинства людей Средиземья, однако даже долгая жизнь Нуменора имела предел. Для Ар-Фаразон

НАЧАЛО Мальчик висел над пропастью, держась за руку Роланда Дискейна. Внизу была темнота, из которой доносился грохот падающей воды. Где-то впереди уходил человек в чёрном. Если стрелок продолжит помогать Джейку, преследуемый им колдун успеет скрыться. Если отпустит мальчика, дорога останется открытой. Роланд сделал выбор. Джейк сорвался вниз, а стрелок продолжил путь к человеку, которого преследовал через пустыню и горы. Мальчик погиб. Роланд добился желаемого, но эта победа оставила после себя то, от чего не помогали ни годы странствий, ни привычка к смерти. Позднее ему представится возможность изменить случившееся. Он спасёт Джейка от другой смерти, произошедшей в Нью-Йорке, ещё до их первой встречи. И тогда с обоими начнёт происходить нечто страшное: они будут помнить события, которых больше не должно было существовать. Для человека, выросшего в Гилеаде, подобное противоречие было связано с силой, о которой говорили его наставники и древние предания. Её называли ка. В Срединном мир

Когда Глаурунг впервые выполз из Ангбанда, Моргот ещё не собирался показывать своё новое оружие. Дракон был молод, не достиг полной силы и слишком рано появился на равнине Ард-гален. Эльфы впервые увидели существо, подобного которому прежде не встречали: огромного огнедышащего зверя, покрытого чешуёй. Паника оказалась недолгой. Фингон собрал конных лучников, окружил Глаурунга и заставил его отступить назад к Ангбанду. Моргот был недоволен. Дракон раскрыл себя раньше времени. Пройдёт около двух столетий, прежде чем Глаурунг снова выйдет на войну уже полностью выросшим. Тогда стрелы конных лучников перестанут быть достаточным ответом. Первый дракон Моргота станет оружием, способным ломать строи армий, сжигать земли и уничтожать королевства. Но главная его сила окажется даже не в огне. Глаурунг умел говорить. И он прекрасно понимал, куда ударить словами. Толкин не оставил подробного рассказа о создании первого дракона. Мы знаем, что Глаурунг появился в Ангбанде и был связан с Морготом, но

НАЧАЛО Орки Мглистых гор привыкли прятаться от врагов в глубоких пещерах. Они знали подземные переходы, занимали старые шахты и укрепляли входы в свои убежища. Здесь можно было укрыться от солнечного света, переждать опасность и собирать отряды для новых набегов. Но в 2793 году Третьей Эпохи война пришла туда, где орки привыкли чувствовать себя хозяевами. Гномы больше не довольствовались защитой своих поселений. Вооружённые отряды семи родов двинулись в Мглистые горы, разыскивая врагов в их собственных владениях. Они проникали в подземелья, разрушали укрепления и продолжали наступление даже после тяжёлых сражений. Там, где орки рассчитывали найти спасение за каменными стенами, их настигали воины Траина. Шесть лет продолжалась эта война. Гномы прошли через горную цепь от Гундабада на севере до земель у реки Ирис на юге. Они уничтожали орочьи поселения одно за другим, пока не приблизились к древним воротам Мории. Война началась из-за убийства короля Трора. Но довольно скоро она охватила

НАЧАЛО Когда Саурона привезли в Нуменор пленником, ему не понадобилось разрушать стены Арменелоса или вводить в столицу войска Мордора. За несколько лет он оказался рядом с Ар-Фаразоном и научился направлять страхи короля туда, куда было выгодно ему самому. К концу этого пути Нуменор всё ещё выглядел великой державой: корабли ходили по морям, армии подчинялись королю, города оставались богатыми. Но в самом сердце столицы уже готовилось сооружение, которое говорило о перемене гораздо больше любого военного поражения. Нуменор прежде не знал храмов, подобных тому, который появился при Ар-Фаразоне. Поклонение Эру не требовало закрытых святилищ, статуй или алтарей. Главным священным местом острова была вершина Менельтармы, открытая небу. Трижды в год король поднимался туда вместе с народом, и лишь он произносил молитвы. На вершине не строили ни дворца, ни башни, ни храма. Даже птиц там почти не тревожили, а люди сохраняли тишину. Саурон принёс совсем иной образ веры. Он убеждал Ар-Фаразона,

Умирающий Глаурунг сделал то, чего не смог бы добиться оружием. Он вернул Ниэнор память. Девушка, которую в Бретиле знали как Ниниэль, внезапно вспомнила своё настоящее имя, мать, Дор-ломин и главное — Турин, за которого она вышла замуж, был её родным братом. Несколько мгновений назад она ещё надеялась, что Турин жив. Теперь перед ней рушилась вся жизнь, прожитая после встречи с драконом. Ниэнор родилась в Дор-ломине в семье Хурина Талиона и Морвен Эледвен. Её отец к тому времени уже находился в плену Моргота после Нирнаэт Арноэдиад. Старший брат Турин был отправлен в Дориат ещё до рождения сестры, поэтому они никогда не видели друг друга в детстве. Для Ниэнор Турин долго существовал только по рассказам матери и по редким известиям, доходившим из земель за пределами захваченного Дор-ломина. Имя Ниэнор связано с печалью. Оно было дано ей в доме, над которым уже лежала тень поражения: Хурин исчез, люди дома Хадора были разбиты, а Дор-ломином управляли восточные люди, служившие Морготу. М

Когда Глаурунг приполз к Бретилю, Турин уже много раз менял имя, землю и судьбу. Он был сыном Хурина, воспитанником Тингола, изгнанником, разбойником, воином Нарготронда и человеком, которого в разных местах знали как Нейтана, Гортола, Мормегиля и Турамбара. От проклятия Моргота он пытался уйти так же упрямо, как от орочьей погони. Но в конце именно Турину предстояло убить первого дракона Моргота и почти сразу узнать, что главное зло его жизни всё это время шло рядом с ним. Турин родился в Дор-ломине в семье Хурина Талиона и Морвен Эледвен. Его род принадлежал к дому Хадора, а через мать был связан с домом Беора. Детство Турина пришлось на годы, когда война уже приближалась к Дор-ломину. Его младшая сестра Урвен, которую дома звали Лалаит, умерла от болезни ещё ребёнком. После Нирнаэт Арноэдиад Хурин не вернулся. Дор-ломин оказался под властью восточных людей, и Морвен, опасаясь за сына, отправила восьмилетнего Турина в Дориат. Тингол принял его как воспитанника. В Менегроте Турин обуч